"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 618

Мир сжался в единую маленькую точку. И даже если бы от этого зависела моя жизнь, я уже не смог бы остановить этот танец.

Синтия выгнулась в моих руках, забилась, как вытащенная из воды рыба и в следующий же момент я позволил себе достигнуть разрядки, окунаясь с головой в головокружительный оргазм.

Сердце колотилось, как бешенное.

— Ты вернулся! — всхлипнула Синтия, прижимая голову к моей груди.

Её волосы пахли совсем иначе. Не так, как я помнил. Но это такая мелочь… по сравнению со всем остальным.

Мне не хотелось говорить.

Я хотел насладиться этим мимолётным чувством единения, увы, так быстро проходящим, в тихом спокойном молчании. Хотелось обнимать и чувствовать, глядеть и не наглядеться.

А слова между нами всегда рождали напряжение, недопонимания и боль.

Так было всегда.

И хотя Синтия пока ещё только собиралась начать очередной разговор века по душам, я уже чувствовал незримую трещинку. Ту самую.

Она медленно села и потянулась за моей рубашкой, набрасывая её на точёные плечики, прячась от моего взгляда. Отдаляясь, будто притворяя между нами стеклянную дверь.

Поправляя волосы, что умоляюще цеплялись за всё, до чего могли дотянуться, Синтия знакомым до боли, родным жестом собрала их в горсти, вытащил из-под рубашки и рассыпала сверху, заставляя проливаться золотым дождём.

Я зачарованно смотрел, как они переливаются рождественскими огоньками под мерцающим пламенем в камине.

— Самое время поблагодарить меня, братец, — с усмешкой протянула она.

— За что? За отличный секс? — попытался отшутиться я.

— И за него, если хочешь, тоже. Но лучше за то, что я почти, как богиня, смогла вернуть тебя из мира мёртвых.

Улыбка как-то сама собой сошла с лица:

— Ты это фигурально выражаясь?..

— Нет, Альберт, буквально. Ты, правда, не торопился вернуться ко мне. Мне даже начало казаться, что ты избегаешь самого этого места — нашего дома.

Но я всё равно знала: как не торопись ты сбежать от самого себя, рано или поздно ты все равно вернёшься. Как ты всегда возвращался ко мне. Только на этот раз ты слишком сильно медлил.

— Как всегда, слушая тебя я задаюсь вопросом: ты сумасшедшая или просто хорошо прикидываешься?

Лицо Синтии приняло незнакомое мне выражение глубокой задумчивости:

— После всего того, что мне пришлось пережить, братец, не мудрено сойти с ума. Иногда мне кажется, что всё, что я вижу — это тяжёлый, затянувшийся бред.

— Тогда можешь бредить вслух. Я охотно тебя послушаю. Из твоих уст, сестрёнка, любой вздор звучит для меня музыкой.

— Не в этот раз, братец. Но тебе придётся выслушать. И поверить. Потому что, во-первых, это будет правда. А, во-вторых, ты ведь здесь? А это лучшее доказательство тому, что, какой бы не выглядела бредовой история, что ты сейчас выслушаешь, это правда.

— Хорошо, валяй. Вещая свою правду. Только скажи, в этом доме есть ещё вино? Я был бы не прочь промочить горло.

Синтия, поднявшись с лёгкой непринуждённой кошачьей грацией, прошлась по комнате до серванта, мелькая босыми ногами с маленькими, как конфетки, пальчиками и вернулась с двумя бокалами и бутылкой вина, красного, как кровь.

— Открывай, — протянула она бутылку мне.

— За встречу через сотню лет? — поднял я тост.

— Прошло на четверть века больше, — пожала она плечами, макая коралловые губки в бордовое вино.

Я последовал её примеру, не отрывая взгляда от её прелестного личика:

— Ты обещала мне историю, сестрёнка.

— Обещала. Ну так слушай.

Не знаю, что я надеялся услышать, но явно не то, что сказала Синтия.

— Ты знаешь легенду о том, что Элленджайты прокляты.

— Это не легенда, — поиграл я бокалом, наблюдая, как качается красное вино, которое в тени кажется чёрным. — Это прямая констатация факта. Никакой мистики — люди просто немного наблюдательнее, чем нам кажется.

— Проклятыми называли детей падших ангелов. Нефелимов.

Я крепче сжал челюсть, стараясь удержать крепкое словцо. Драгоценная сестрёнка на многое смотрела сквозь пальцы и не гнушалась спать с братьями, но она терпеть не могла сквернословий. Вот такая причуда.

А ещё она слишком увлекалась мистикой. Это у неё другая причуда, почти с детства.

— Нефелимов? — переспросил я. — Ты это серьёзно?

— Помолчи, Альберт. Мы же вроде как договорились, что ты примешь на веру мои слова?!

На самом деле мы не договаривались — на самом деле говорила только она, а я просто промолчал.

— И что там не так с этими нефелимыми?

— Всё. Судя по тому, что творилось в нашей семейке. Ну да речь не об этом. Мы не просто потомки падших ангелов — мы потомки Люцифера.

Я человек не трусливый. Честно. Я мало чего боюсь по жизни.

Но мне стало страшно. Синтия говорила так спокойно и уверенно, что у меня не осталось сомнений — она сумасшедшая. Моя любимая сестра не в себе.

— Люцифер — наш пра-пра-пра-пра дедушка? Ну, допустим, и что дальше?

— После того, как ты умер, я вызвала его. И заключила сделку. Люцифер наделил меня силой, что не принадлежит и не может принадлежать никому из смертных — даром воскрешения. Я могу призывать души из-за смертельных чертогов.

Повисла пауза.

За стеной завывала буря, била плетью, скрученной из снега и ветра, хлёстко, жёстко, будто надеясь развалить этот дом по кирпичику. Даже окна вздрагивали под напором норд-оста.

— Ты всерьёз веришь в то, о чём сейчас говоришь? — тихо, будто боясь спугнуть её, задал вопрос я. — И что потребовал Люцифер в обмен на такую услугу?

— Ничего, — её голос звучал отрешённо.

Синтия с детства придумывала небылицы. В которых она была королевой. С самой высокой короной.

Но чтобы объявить себя святым Лазарем?

— Святой Лазарь по сравнению со мной младенец. Он воскрешал того, кто умер три дня назад. А от тебя же остался один остов. Видел бы ты… хотя нет, лучше не надо. До сих пор без содрогания не могу вспоминать…но лучше по порядку.

После твоего самоубийства Ральф как обезумел. Он обнародовал всё, что мы скрывали столько лет. Он пытался меня убить! Он был просто невменяем… ты же помнишь, каким он был? А без тебя всё стало ещё хуже.

Вино резко стало горьким, и я отодвинул бокал от себя:

— Он превратил мою жизнь в ад, Альберт… — голос Синтии вдруг стих.

— Что ты сделала?

Собственный голос казался чужим и глухим.

Глаза Синтии сузились и превратились в два пылающих куска льда:

— Что я сделала?! Я?! Почему, по-твоему, я могла что-то сделать?

— Потому что это до сих пор не даёт тебе покоя. Потому что ты боишься мне сейчас об этом сказать.

— Да с чего ты взял?

— С того, что не только ты знаешь меня как облупленного. Так что ты сделала, Синтия?

Она отвернулась.

Золотые волосы, упав на лицо, скрыли от меня его выражения.

— Синтия?..

— Я принесла его в жертву.

Часы на полке тихо стучали. Наверное, тикали. Не знаю, не уверен.

После такого заявления я уже ни в чём не мог быть уверен.

— Я… что? Не понял, что ты имеешь ввиду под «принесла в жертву»?

— Я убила его на сатанинском алтаре.

Синтия повернула голову и теперь с вызовом смотрела на меня.

— Ты не могла его убить. Это невозможно. Силёнок бог не дал.

— А я у дьявола заняла! — фыркнула она, строптиво встряхивая головой. — Хотя… хотя это было позже. А в тот момент Ральф помог мне сам. Это было… мучительно, долго и болезненно. Именно так он и умирал. Долго. Почти сутки. Возможно, он надеялся, что я откажусь от своей затеи. Возможно, забавлялся, веря, что мне невыносимо наблюдать за его страданиями. А возможно… возможно ему просто было наплевать. Помнишь, как он всегда говорил это своё коронное «плевать»? — зло засмеялась она.

По мне, так её смех гораздо ближе был к истерике, чем к насмешке.

— Как же ты вытерпела? Как могла сидеть и смотреть на его агонию часами?

— Я не верила, что он на самом деле умрёт. Даже после твоей смерти я не могла поверить, что это возможно!