Ведьма ищет мужа. Красавчиков не предлагать (СИ) - Владмар Кати - Страница 15

— Не бойся любить, Лисса. Даже если это причиняет боль.

***

Возвращение в реальность было похоже на погружение в ледяную воду — резкое, выбивающее дыхание. Я пошатнулась, чувствуя, как подгибаются колени, но сильные руки подхватили меня, не давая упасть.

— Лисса! — голос Рейвена звучал глухо, словно сквозь вату. — Ты слышишь меня?

Я попыталась сфокусировать взгляд. Его лицо было совсем близко, в глазах плескалась такая неприкрытая тревога, что внутри что-то сжалось.

— Я в порядке, — выдохнула я, цепляясь за его плечи. — Просто… дай мне минуту.

Он помог мне опуститься в кресло, сам присел на край стола. Его пальцы все еще удерживали мои запястья, словно боясь отпустить.

— Что произошло? — в его голосе сквозило напряжение. — Ты застыла, глядя в зеркало, не двигалась, не отзывалась. Я не мог до тебя достучаться, как бы ни пытался…

— Я встретила её, — я покосилась на зеркало, теперь безобидно поблескивающее на столе. — Ту, что наложила проклятие. Анну Вейн.

— И?

— Мы… поговорили. Она не была злой ведьмой, желающей отомстить. Просто женщиной, которая слишком сильно любила и слишком много потеряла.

Рейвен молчал, но его пальцы на моих запястьях едва заметно дрогнули.

— Подожди, — он вдруг подался вперед, всматриваясь в пространство над моей головой. — Твоя аура… проклятие исчезло.

Я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Он был прав: тяжесть, давившая последние недели, растаяла без следа.

Повисла неловкая тишина. Рейвен отпустил мою руку и обошел стол с обратной стороны.

— Теперь, когда тебе ничего не угрожает, — его голос звучал неестественно ровно, — ты, наверное, хотела бы вернуться домой?

Что-то в том, как он это сказал — словно выстраивая стену между нами — заставило меня вздрогнуть.

— Да, наверное, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Пора возвращаться к обычной жизни.

— Я могу тебя проводить.

«Не отпускай меня», — хотелось сказать мне. «Позволь остаться», — билось в голове. Но вместо этого я просто кивнула.

— Спасибо.

***

Мы шли по вечерним улицам, сохраняя дистанцию в полшага. Когда впереди показался тот самый переулок, я невольно замедлила шаг. Здесь, в этом месте, все началось — моё бегство, его защита, наша странная история. Сейчас переулок был пуст и тих, только ветер гонял по мостовой опавшие листья. Казалось невероятным, что когда-то тут бушевали такие страсти.

Рейвен тоже помедлил на мгновение, но ничего не сказал. Мы молча миновали переулок, свернули на мою улицу. Закатное солнце окрашивало булыжники мостовой в золотистые тона, где-то вдалеке звонили колокола.

У дверей моего дома нас ждал сюрприз — целая россыпь букетов. Некоторые уже почернели и засохли, другие еще хранили свежесть. Немые свидетельства того, что поклонники не оставили попыток меня найти. Рейвен едва заметно напрягся при виде цветов, но промолчал.

Я медлила, не зная, что сказать, как объяснить, что не хочу возвращаться к этой жизни — к бесконечным ухаживаниям, букетам у порога, пустым комплиментам.

Я смахнула цветы с порога, чтобы открыть дверь. Сухие лепестки разлетелись по ступеням. Раньше такое количество подношений польстило бы мне, сейчас же они вызывали только досаду.

— Спасибо, что проводил, — мой голос прозвучал слишком звонко в вечерней тишине.

Рейвен кивнул, не глядя на меня.

— Если будут проблемы с артефактами… ты знаешь, где меня найти.

— Да, конечно.

Мы еще постояли немного, словно ожидая чего-то. Потом он коротко поклонился и развернулся уходить. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в сумерках.

Дом встретил меня гулкой пустотой и запахом пыли. Все здесь осталось таким, как было в день моего исчезновения: аккуратно расставленные чашки, раскрытая книга, небрежно брошенная шаль. Но теперь эта комната казалась чужой, словно принадлежала другой женщине.

Я подошла к окну. Где-то там, в лабиринте городских улиц, Рейвен возвращался в свой тихий дом. В свою размеренную жизнь без сумасбродных ведьм, проклятий и непрошеных чувств.

«Так будет лучше», — попыталась убедить я себя, но горло предательски сжалось.

Рейвен

Дом встретил меня непривычной тишиной. Я машинально зажег светильники, но их свет только подчеркивал пустоту комнат. Все здесь напоминало о ней: две чашки так и не выпитого чая на подносе, раскрытая книга с засушенным цветком вместо закладки, тонкий аромат жасмина, еще витающий в воздухе.

Поднявшись в свою комнату, я остановился у окна. Где-то там, в другой части города, она наконец проводила вечер в собственном доме. Интересно, собрала ли те букеты у порога? Или оставила как напоминание о своей власти над мужскими сердцами?

Снова вспомнились слова графа: «Она никогда не задерживается надолго».

И, как ни больно это признавать, она сама подтвердила это в тот первый день. «Дело в выборе!», — её голос до сих пор звучит в памяти. — «Лишить женщину надежды на что-то большее, на настоящую любовь, на страсть…» Помню, как яростно она говорила об этом, как возмущалась самой идеей принуждения к верности.

Какая ирония — тогда её слова вызывали у меня только раздражение, а теперь стали приговором. Разве не то же самое собирался сделать я? Привязать её к себе, к этой размеренной жизни в старом доме на окраине города? Лишить надежды на что-то большее, чем жизнь с нелюдимым менталистом?

Я с силой сжал подоконник. Когда-то я поклялся себе никогда не использовать ментальную магию для манипуляций. Но разве попытка удержать её — не та же манипуляция? Разве право выбора — не самое ценное, что можно дать тому, кого любишь?

«Любишь». Это слово так просто и ясно прозвучало в голове, что я невольно усмехнулся. Вот значит как. Теперь, когда уже ничего нельзя изменить, я наконец признал это.

И именно поэтому я должен отпустить её. Не потому, что боюсь привязаться сильнее. Не из-за слов графа или страха быть брошенным. А потому что она заслуживает настоящей жизни — яркой, свободной, полной приключений. Без обязательств, без необходимости подстраиваться под чужой уклад, без…

Я оборвал эти мысли. Нужно вернуться к работе. В конце концов, одиночество было моим осознанным выбором задолго до её появления.

Месяц спустя

Лисса

Старое кладбище тонуло в утреннем тумане. Я приходила сюда каждую неделю, в один и тот же час — когда первые лучи солнца только начинали пробиваться из-за горизонта.

Могилу Анны я нашла не сразу. Старый камень, почерневший от времени, почти полностью зарос плющом. Рядом с ним, у южной стены, как она и говорила, рос куст белых роз. За десятилетия розы одичали, но все еще цвели, упрямо пробиваясь сквозь время и запустение.

Я опустилась на колени, осторожно убирая сорняки. За прошедший месяц это стало своеобразным ритуалом — приходить сюда, ухаживать за её могилой, иногда просто сидеть в тишине. Здесь, рядом с этими цветами, хранящими память о настоящей любви, легче думалось о своих чувствах.

Шорох гравия на дорожке заставил меня поднять глаза. Обернувшись, я замерла — в десятке шагов от меня стоял Рейвен, сжимая в руках букет полевых цветов.

Мы застыли, глядя друг на друга. Он был все так же красив, как в день нашей первой встречи — высокий, статный, в строгой черной одежде, подчеркивающей благородную осанку. Только под глазами залегли тени, да в движениях чувствовалась некоторая усталость. Во взгляде промелькнуло что-то похожее на растерянность, когда он увидел меня.

Утренний туман клубился вокруг его фигуры, придавая всей сцене нереальность. Словно он был видением, порождением моих мыслей о нем. Полевые цветы в его руках казались неуместными — слишком простые, слишком живые для этого места скорби.

— Доброе утро, — наконец произнес он, и от звука его голоса внутри что-то болезненно сжалось.

— Доброе, — я машинально отряхнула юбку, поднимаясь с колен. Подол платья намок от росы, руки были в земле — я совсем не так представляла нашу возможную встречу.