Ведьма ищет мужа. Красавчиков не предлагать (СИ) - Владмар Кати - Страница 16

— Не знал, что ты бываешь здесь.

— Я обещала, — слова вырвались сами собой. — Анне. Она сказала, что здесь давно никто не бывал.

Он перевел взгляд на могильный камень, на белые розы.

— Это она?

— Да.

Снова повисла тишина, нарушаемая только шелестом листвы и далеким пением птиц. Я украдкой разглядывала его — осунувшееся лицо, темные круги под глазами. Он что, тоже плохо спал все это время?

— Ты… — я запнулась, подбирая слова. — Ты пришел к кому-то?

— К другу, — он сжал букет чуть крепче. — Его могила дальше, в восточной части.

— Я могу…

— Нет, — он покачал головой. — Но, если хочешь, подожди. Я скоро вернусь.

Он пошел по дорожке, и от каждого его шага сердце сжималось все сильнее. Хотелось окликнуть, остановить, спросить… о чем? Вместо этого я смотрела, как он уходит, и только белые розы качали головками на утреннем ветру, словно понимая мою тоску.

Я вернулась к прерванной работе, но руки плохо слушались. То и дело я поднимала голову, прислушиваясь к шагам на дорожке. Раньше я могла часами сидеть здесь, погруженная в свои мысли, но сейчас каждая минута растягивалась в вечность.

«Уходи», — говорил внутренний голос. — «Ты же видишь, он не хочет продолжать знакомство». Но я продолжала методично выпалывать сорняки, поправлять разросшиеся плети роз, смахивать пыль с могильного камня — все то, что обычно помогало мне справиться с тяжелыми мыслями.

Солнце поднималось все выше, туман постепенно таял. Где-то в глубине кладбища звякнула лейка садовника — день вступал в свои права. А я все сидела, перебирая в памяти каждую деталь нашей короткой встречи. Как он осунулся, каким уставшим казался его взгляд, как дрогнули его пальцы на стеблях полевых цветов…

Знакомый звук шагов по гравию заставил сердце подпрыгнуть. Я не обернулась, делая вид, что полностью поглощена обрезкой сухих веток. Звуки приблизились и замерли в полуметре от меня.

— Лисса.

Его голос прозвучал тихо, но в утренней тишине кладбища показался оглушительным. Я медленно повернулась, борясь с желанием вскочить, подбежать, коснуться его руки — убедиться, что он реален.

— У тебя земля на щеке, — проговорил он после долгого молчания.

Я смутилась, торопливо вытирая лицо рукой, но, судя по его едва заметной усмешке, только размазала грязь сильнее.

— Вот, — он протянул мне белоснежный платок, такой же безупречно чистый, как и все в его жизни до моего появления.

— Спасибо, — я приняла платок, стараясь не коснуться его пальцев. — Давно ты… потерял друга?

— Семь лет назад, — он отвел взгляд. — С тех пор многое изменилось.

В его голосе промелькнула такая боль, что я невольно поднялась.

— Расскажешь о нем?

Рейвен помедлил, словно решая что-то для себя.

— Мы вместе учились ментальной магии, — наконец проговорил он. — Алекс был талантливее всех на курсе. Блестящий ум, невероятная интуиция… Он мог просто взглянуть на человека и увидеть суть его проблемы.

Он замолчал, словно собираясь с мыслями.

— Однажды к нему пришла девушка с просьбой избавить её от безответной любви. Он согласился помочь, но… — его голос дрогнул. — Чужие эмоции оказались слишком сильны. Он не смог отделить их от своих собственных. Влюбился. Безумно, отчаянно…

Теперь я понимала, почему он так боялся чужих чувств, почему выстроил вокруг себя эти стены.

— А она? — тихо спросила я.

— Она использовала его. Притворялась влюбленной, чтобы воспользоваться его силой. А когда получила желаемое… — он стиснул кулаки. — Я нашел его в лаборатории. Он пытался выжечь из своего сознания воспоминания о ней. Такие эксперименты редко заканчиваются хорошо.

По спине пробежал холодок. Я вспомнила его слова о масках, об играх, о манипуляциях… Теперь они обретали новый смысл.

— После этого я поклялся никогда не позволять эмоциям влиять на разум, — он провел пальцем по холодному камню. — Семь лет строил защиту. А потом появилась ты, и все полетело к демонам.

Повисла тишина. Я смотрела на его руку на могильном камне, и не знала, что сказать. Столько слов рвалось наружу, но все они казались неуместными после его истории.

— Прости, — наконец произнесла я тихо. — Я ведь тоже ворвалась в твою жизнь, нарушила твой уклад, перевернула все с ног на голову…

Он молчал, и это молчание придало мне смелости.

— Знаешь, — я сделала глубокий вдох, — наверное, это эгоистично, но я рада, что тогда все сложилось именно так. Наши вечера у камина, занятия по восстановлению щитов и даже твое ворчание о том, что я неправильно ухаживаю за травами… Все это кажется мне более настоящим, чем то, чем я жила раньше.

Я невольно улыбнулась от нахлынувших воспоминаний.

— Порой, проходя мимо твоего дома, я смотрю на окна кабинета и думаю: ты там? Снова засиделся допоздна над книгами? Пьешь свой вечерний чай? — я помедлила. — Вспоминаешь ли обо мне хоть иногда?

Рейвен медленно повернулся, и от выражения его глаз у меня перехватило дыхание.

— Каждый день, Лисса. Каждый проклятый день.

Его слова повисли в воздухе. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, звук его ударов разносится по всему кладбищу.

— Почему же ты… — я запнулась, подбирая слова. — Почему не пришел?

— А ты хотела бы этого? — в его голосе прозвучала горечь. — Чтобы я привязал тебя к себе? К нелюдимому менталисту, который боится собственных чувств?

— Рейвен…

— Ты заслуживаешь большего, — он снова отвернулся. — Настоящей жизни. Свободы. А не…

— А ты не думал спросить, чего хочу я? — я шагнула к нему, чувствуя, как дрожит голос. — Может быть, мне не нужна эта свобода? Может, я устала от неё? Может… — я сделала еще один шаг, — может, я просто хочу вернуться домой?

Он быстро взглянул на меня.

— Домой?

— К тебе, — прошептала я. — Если ты, конечно, хочешь, чтобы я вернулась.

Он смотрел на меня так, словно видел впервые. В его глазах мелькали недоверие, надежда и что-то еще, от чего перехватывало дыхание.

— Ты уверена? — его голос звучал хрипло. — Я же… невыносимый. Ворчливый. Нелюдимый.

— И занудный, — я не сдержала улыбки. — И педантичный до невозможности. И совершенно не умеешь радоваться жизни.

— Вот видишь.

— Вижу, — я осторожно коснулась его руки. — Вижу настоящего тебя. И хочу быть рядом — даже если придется каждый день выслушивать лекции о правильной сортировке трав.

Внутри все сжималось от волнения, но я больше не могла молчать.

— Рейвен… я люблю тебя.

Странно. Сколько раз я слышала эти слова в свой адрес — страстные признания, пылкие клятвы. Но сама никогда не произносила их. Не понимала, как три простых слова могут внушать одновременно страх и надежду.

Он замер, глядя на меня так, словно не верил своим ушам. Молчание затягивалось, и с каждым мгновением мое сердце сжималось все сильнее.

— Что? — наконец выдохнул он.

— Я люблю тебя, — повторила я тише, чувствуя, как подгибаются колени.

— Я… — он вдруг горько рассмеялся. — Лисса, какой же я дурак. Поверил чужим словам… Испугался… Вместо того чтобы довериться тебе, своему сердцу, я…

Он не договорил — просто подхватил меня на руки, закружил, и его лицо осветилось такой радостью, что захотелось расплакаться от счастья. Его губы покрывали поцелуями мои щеки, лоб, виски — беспорядочно, жадно, словно он не мог насытиться.

— Люблю тебя, — шептал он между поцелуями, — люблю невыносимую, своенравную, невозможную… мою.

Солнце поднялось уже высоко, разогнав последние клочья тумана. Где-то вдалеке звонили колокола, призывая к утренней службе. А белые розы на могиле Анны словно светились в утреннем свете, благословляя нашу любовь.

Конец