Белая река. Гримерша - Королева Мария - Страница 40

— Почему сложная? — удивилась Даша.

— Ты хоть сценарий читала? — рассердилась Алла. — Весь фильм у нас герой молодой, а в завтрашней сцене ему за пятьдесят. Надо как-то состарить Гришку.

— Но в Москве вы о такой сцене не говорили! Это сложный грим, я должна была специально подготовиться. Вот вы, например, сказали, что будут сцены с дракой, и я купила накладных синяков и бутафорскую кровь…

— Ладно, у меня времени мало, — перебила режиссерша. — Так что будь добра, постарайся, чтобы на завтрашних съемках у Савина был самый, что ни на есть пенсионерский вид!

— У меня есть спрей с эффектом седины… — неуверенно предложила Даша, но Алла уже ее не слушала.

А утром она встретила Гришу Савина в гостиничном холле. Он уже ждал Дашу, умытый и наскоро причесанный.

— Привет, красотка! — бодро улыбнулся он. — Что это ты сегодня такая печальная?

— Полночи не спала! Все придумывала, что бы с тобой такое сделать, чтобы ты выглядел на шестьдесят. А то ведь у тебя такое мальчишеское лицо, — простодушно объяснила она.

— Похвальное отношение к работе, — усмехнулся он, — ну сделай мне волосы седыми. Нарисуй синяки под глазами фиолетовыми тенями. Еще осветители постараются. Посветят сверху, чтобы морщины обозначить, а снимать снизу будут. Знаешь, почему актрисы стараются дружить с осветителями?

— Почему?

— Потому что при желании они могут так высветить твое лицо, что ты, Даша, будешь выглядеть на экране жирной старой теткой с тройным подбородком?

— Ну, спасибо, сделал комплимент.

— Милая, при чем тут ты? Они и Мерилин Монро изуродуют, если захотят… Так, что придумай что-нибудь! Понимаю, это непросто. Вот если бы я был обрюзгшим и лысым…

В этот момент Дашу словно током подбросило.

— Лысым! — вскричала она. — Если бы ты был лысым…!

— С ума сошла? — Гриша опасливо на нее покосился. — Или, может, выпила с утра для тонуса?

— Кажется, я знаю, что нам делать!

Даша бросилась вверх по лестнице, на ходу нащупывая в кармане ключ от своего номера. Как же она раньше не подумала!

У нее же есть лысина! Накладная силиконовая лысина, которую она зачем-то купила в старо-арбатском магазинчике. Лысина стоила целых десять долларов, и Даша сто раз успела отругать себя за такую расточительность. И вот, оказывается, злополучная лысина тоже может пригодиться для киносъемок.

Когда через полчаса Гриша Савин появился на съемочной площадке, никто не обратил на него внимания. Даша даже обиделась слегка — она-то ожидала, что все обступят «постаревшего» актера, будут его внимательно рассматривать. Однако осветители продолжали возиться со своим оборудованием, Алла Белая рассеянно перелистывала сценарий, и даже Машка Кравченко, едва поздоровавшись с Гришей, уселась на камень, подставив и так уже загорелое лицо горному солнцу.

А Савин тем временем занял свое место на съемочной площадке — он решил тихонько повторить свой текст, до того как заработает камера. Вдруг Алла Белая оторвалась от сценария и недовольно на него посмотрела:

— Хватит здесь шастать, не видишь, люди работают! — довольно грубо сказала она.

Гриша удивился:

— Но я только хотел…

— Знать не желаю, — перебила Алла, — не надо подходить близко к камере, она, между прочим, дорого стоит.

Гриша и Даша удивленно переглянулись. Даша ободряюще улыбнулась и пожала плечами: мол, мало ли что может взбрести в голову стервозной стареющей красавице! А слегка обиженный Гриша решил подойти к своей подруге Маше. Он бесшумно приблизился к загорающей актрисе и приобнял ее за плечи. Машка нервно вздрогнула, обернулась и вдруг… истерически закричала — словно перед ней был не Гриша Савин, а как минимум дохлая мышь.

— Прочь, пошел отсюда, пень старый! — возопила Кравченко хорошо поставленным голосом профессиональной актрисы. — Надо же, чего придумал, к молоденьким девочкам приставать! И откуда только взялся, уродище, я всех местных жителей запомнила, а тебя раньше не видела!

— Маш, ты что, это же я, Гриша, — промямлил растерявшийся актер, — ты что, не узнала меня?

— Гриша? — недоверчиво переспросила она, близоруко прищурившись.

— Да Гриша, Гриша, — рассердился он.

— Но… как… я… как же так? — Ола протянула руку и коснулась ладошкой его щеки. — Ну, ничего себе! Ни за что в жизни нс узнала бы.

— Это все Даша Громова, — улыбнулся актер, — я и сам, честно говоря, забыл, что в гриме. Прихожу на съемку, даже нс опоздал, как порядочный актер. А тут меня так негостеприимно встречают. Алла накричала, ты чуть не избила.

— Это уж ты преувеличиваешь, — покраснела Маша.

— Ну, может быть, и не избила, зато обозвала пнем. И уродищем. Надо же какое слово придумала — уродище!

К ним подошла Алла Белая:

— Гришуля? Это ты? А Даша еще говорила, что у нее не получится тебя состарит. Да это просто… великолепно!

— И даже пень в весенний день березкой снова стать мечтает! — продекламировал Савин. И жестом мушкетера из французского кинофильма приподнял нал головой силиконовую лысину.

Гриша Савин… Даше было очень неловко перед Машей Кравченко. Она, похоже, была действительно влюблена в Гришу. А Савин в последние дни все больше времени проводил с Дашей Громовой. Они ходили гулять в заповедник — на другую сторону Белой реки. Они ходили в соседнюю деревню, чтобы купить козьего молока. Они подолгу сидели на камнях у реки. Разговаривали, а иногда он даже держал ее за руку.

Гриша рассказывал ей о своей учебе во ВГИКе, словно он позавчера получил диплом. Он рассказывал о своих немногочисленных ролях. И даже о своих любовницах!

— Однажды у меня был роман с профессиональной баскетболисткой, — смеялся Гриша, — представляешь, у нее был рост метр девяносто восемь. Почти на голову меня выше.

— Как же ты с ней познакомился?

— Очень забавно получилось. Мы познакомились на свадьбе моего приятеля. Я опоздал, все уже сидели за столом, и меня посадили рядом с ней. А у нее такая внешность — блондиночка с курносым носиком и губками бантиком. Девочка-ребенок. И очень тонкий голосок. Мне она так понравилась, я весь вечер за ней ухаживал, понравиться пытался. А потом пригласил ее на танец, она поднялась, так я чуть в обморок не упал. Кто же мог подумать, что она такая высоченная?! Но она молодец, без комплексов. Еще и каблуки нацепила. Мы с ней долго встречались, почти два года.

— А как же Машка?

— А что — Машка? — удивленно переспросил он. — С Машкой я живу. Пойми, Даша, у нас с ней все давно кончено. Никакой любви там нет. И если Машка встретит достойного мужчину, который полюбит ее, зная о болезни, я с удовольствием с ней расстанусь!

— Ты так серьезно к ней относишься.

— Я к женщинам вообще серьезно отношусь, — тихо сказал он.

А Даша тепло ему улыбнулась. До чего же он все-таки похож на Лешку, и до чего же они разные! Суздальцев — взбалмошный и нервный, а Савин — спокойный и надежный. Должно быть, они почти ровесники, и тем не менее Савин старше Суздальцева на сотни лет. Однажды Даша спросила — так, ради шутки:

— Гриш, а ты не хотел никогда стать путешественником? — и затаила дыхание в ожидании ответа.

— Хотел, конечно, в детстве, — улыбнулся Гриша, — и путешественником, и пожарником, и космонавтом. Как все. А почему ты вдруг спросила?

— Просто так. И неужели тебе не хочется быть свободным, бороздить горные реки на байдарке, рвануть за границу — без вещей и документов?

— Странная ты, — удивился Савин, — зачем мне это надо? Можно и так поехать, в хороший пятизвездочный отель. Я, знаешь ли, люблю комфорт. Может быть, это из-за детских впечатлений.

— Ты воспитывался в королевском дворце? — хихикнула она.

— Скорее наоборот. Я вырос в коммунальной квартире, у нас была крохотная комнатушечка. Мама работала уборщицей в детском саду, а отца у меня нет.

Даша понимала, что рано пли поздно они должны, как говорят в любовных романах, «познакомиться поближе». И она ждала этого момента с нетерпением и страхом. Ждала, словно она была влюбленной девственницей, в нс рассудительной женщиной двадцати восьми лет. Каждый раз, когда он брал се за руку или просто внимательно на нее смотрел, Даша чувствовала, как миллионы внутренних кулачков мелко барабанят в се виски. Она знала, что в такие моменты се лицо покрывается отвратительными красными пятнами, что ёе глаза блестят, как у средневековой барышни, опрыскавшей ресницы белладонной. Знала, но ничего не могла с собой поделать.