"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1102

— Ты в гости? Заходи, я как раз торт лепить начал. А еще щи есть вкусные, если голодная, — предложил я.

— В гости! — с улыбкой кивнула она. — Щи не хочу, спасибо, я дома поела.

Очень красивая улыбка у Нади. Так-то, прости господи, не красавица, но… Но трогать нельзя, уважаемый начинающий самый главный примат. Этикет на больничном только для Вилки, поэтому помог Наде снять ветровку, повесил, и повел оставшуюся в водолазке девушку в квартиру. Худенькая какая! А еще — на полголовы меня выше, но к такому я давно привык.

Она у нас впервые, поэтому провел экскурсию. Когда зашли в нашу с Таней комнату, поползли очень болезненные флешбеки с того дня, когда я приводил сюда Сойку. Реакции девушек, впрочем, отличались разительно — Надя явно стеснялась, поэтому в основном молчала и улыбалась своим рисункам на стенах. Но пару вещей все-таки прокомментировала:

— А ты зачем книжку к шкафу прибил? — хихикнула, указав на распятого «Микки Гудбоя».

В стену «двухсотка» не влезла — не дюбель же, пришлось маленько шкаф попортить. Мама немножко ругалась.

Объяснил, Надя посмеялась.

— А у тебя какие чеки? — спросила она, увидев свисающий из ящика краешек купюры, когда я ей показывал, где спит Таня.

— С синей полосой, — показал.

— А у меня и с синей есть, и простые, и даже с желтой! — похвасталась она.

Вполне заслуженно, поэтому — можно. А еще — просто нашла почти ровесника, с которым можно обсудить такие вещи — вон на мордашке какая радость. Тяжело быть ребенком-вундеркиндом, вроде и любят все, но… Впрочем мне-то откуда знать, я ж доппельгангер.

— Я даже не знал, что они разные бывают, — честно признался я.

Ну полосатый чек, ну и что? Телевизоры-то по нему продают.

— Синие — это валюта стран соцблока, — пояснила Надя. — Без полоски — капстраны. С желтой полосой — страны Африки. Если на рубли менять, за простые дают больше всего.

Сорта фантиков короче, ясно.

— А тебя и в Африке знают? — с улыбкой спросил я.

— Была выставка! — с улыбкой кивнула она.

— Африка — очень богатый материк… — чисто на рефлексах подрубил я политинформацию, заткнувшись минут через пять — все это время Надя прилежно слушала и мимически реагировала на особо мощные моменты.

— Жалко негров, — грустно вздохнула, придя к единственно возможному выводу.

— Жалко, — признался я.

— Я в Фонд Мира каждый месяц немножко отправляю, — похвасталась она.

Ну хорошая, милая девочка как она есть. Я такую только испортить могу вот этим своим «мы же материалисты». Помрачнеет же, начнет грустное рисовать, а там и до легких психозов недалеко — вундеркинд же, всю жизнь с карандашиком в руке провела, ей картины и работа, и досуг, и оправдание троечек в аттестате — жаловалась, когда в больницу приходила. Таких от мрачных сторон бытия нужно тщательно оберегать.

— А я ни копейки неграм не дал и не дам, — признался я. — Их, конечно, жалко, но я лучше своим помогать буду.

— Это как? — заинтересовалась Надя.

Рассказал про школы и детдома, про короткую благотворительную акцию с бутылками, подвел к окну, где рабочие укладывали на осушенное дно пруда бетонные плиты.

— Я и не знала, что так можно! — ожидаемо удивилась она инфраструктурному проекту. — Может мне тоже своим помогать?

— Это как хочешь, — улыбнулся я. — Но неграм же кто-то тоже должен?

Живут Рушевы неплохо, но вот так по 30-40 тыщ выкидывать не потянут, пусть в фонд по мелочи дальше шлет.

— Верно! — широко улыбнулась она. — Тогда ты нашим помогай, а я неграм буду!

Вот и поделили зоны ответственности.

Надя смущенно поерзала, потупив глазки:

— Можно я парик сниму? Чешется.

— Будь как дома, — а чего мне?

Девушка стащила паричок, явив сантиметровый ёжик волос. Смешная, но смеяться не буду — расстроится же хороший ребенок.

— Я тебя с волосами видел и такой запомнил, поэтому не переживай, — улыбнулся я просвечивающим на спадающих через окно солнечных лучах ушкам. — Отрастут.

— Отрастут! — с улыбкой подтвердила Надя.

Пошли на кухню, и ей на глаза попался почти даже не уродливый вариант изображенного одноглазого чувака в черном плаще с нереалистично-огромным мечом и механической рукой.

— А ты и рисовать начал? — посмотрела на меня светящимися глазами.

— Тренируюсь потихоньку, — признался я. — Рисовать сложно — вот у меня в голове картинка есть, но описать ее текстом мне гораздо проще, чем перенести на бумагу как есть. Но иногда перенести как есть прямо нужно — ведь в тексте я могу, например, написать «Надя была высокой, стройной и симпатичной».

Девушка полыхнула щечками.

— И, в принципе, этого будет достаточно — читатель представит «симпатичность» так, как ему нравится, и нужный эффект будет достигнут. Но тогда получится, что у каждого в голове разная Надя.

— Поняла! — с улыбкой кивнула она. — А кто это? — показала мне листочек.

— Это будет главный герой графического романа, который, возможно, я смогу продавить лет через пять. Хотя бы за границей.

— Графический роман? — у Нади перехватило дыхание.

— Комиксы знаешь что такое? — спросил я.

Поездившая в «загранки» девушка кивнула.

— Вот это — как очень большой комикс, только с нормальным сюжетом и художественной ценностью, а не трах-бабах, злодей побежден.

— Можно я помогу? — загорелась она.

— Можно конечно, — одобрил я. — Но тебе сейчас, наверное, поступать надо?

— А я теперь второгодница, — горько вздохнула девушка. — Почти весь год на больничном, придется заново.

— Останешься еще пару раз — и я тебя догоню! — пригрозил я.

— Нет уж, больше я болеть не собираюсь! — гордо вскинула она подбородок и спросила. — А ты летом в «Артек» поедешь?

— У меня гастроли, — покачал я головой. — Очень много писем шлют, нужно поездить по стране, с людьми встретиться, так что смену в «Артеке» я себе позволить не могу. Но на пару дней загляну — там же тоже мои читатели есть.

— Я на весь июнь туда поеду, — предупредила Надя.

— Значит и я в июне туда, — с улыбкой пообещал я.

Дальше она помогла мне слепить торт, подтянулись родные, мы все вместе попили чаю («Ой, Наденька, ты такая худенькая! И торт помогла испечь? Ну какая молодец!» — и все это мама сопровождала очень красноречивыми взглядами на меня — чего тебе мол еще надо, дурень?), и я проводил Надю до такси — темно уже, пусть лучше так.

Хандра-то лечится!

Вернувшись домой, попал в цепкие мамины лапки, и был просто вынужден объясниться:

— Надя хорошая, а я буду неделями не ночующий дома ходок!

Ой что тут началось!

Глава 9

Рейд в этот раз начали правильно — с поисков главного местного БХССника и участкового, закрепленного за целевым колхозом. Параллельно гости из столицы оккупировали все здания местного МВД и КГБ: копаются в документах, пока местные сидят по запертым кабинетам — чтобы не мешали. Незаконно? Зато в рамках социалистической справедливости — невиновных мы ведь не тронем.

БХССника в чине капитана на рабочем месте, вопреки должностным инструкциям и вывешенному на двери кабинета рабочему графику, не оказалось, но нашелся он на квартире, где по такому поводу провели совершенно незаконный, но относительно результативный обыск, а еще, на всякий случай, отвезли в здание БХСС его жену. Капитан орал, качал права, и даже позвонил в Москву (разрешили), но, услышав ответ, побледнел. Его мы взяли с собой, для экспресс очных ставок, и даже разрешили в последний раз в жизни надеть парадную форму. С кирзачами, в которых мы в колхоз и едем, сочетается очень забавно.

А вот участковый пропал! Ну нету и все — никто не знает где, рабочая машина на месте, в квартире у него и парочки всем известных любовниц (холостой он у нас) данного товарища тоже не нашлось. Удивительные вещи творятся в стране, где учет и контроль — наше все.

Сидя в переваливающейся по ужасающего качества проселку «Таблетке», слушая барабанящий по крыше дождь и наблюдая его же капли на стекле, я обосновывал значимость второго в мировой истории пионерского рейда: