"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1101

— Мы же материалисты, Екатерина Алексеевна, — «обиделся» я. — Кроме того — «искусство должно принадлежать народу». Безусловно, на поводу у наименее образованных наших граждан — увы, такие тоже есть — идти мы не должны, аккуратно прививая народу вкус и стремление к высокому, но комедии Гайдая по-настоящему умны и социально полезны, поэтому ему и дают снимать. Я прав?

— Совершенно прав, Сережа! — одобрила Фурцева и слила «инсайд». — Он «Двенадцать стульев» скоро снимать будет.

— Это замечательно! — от всей души одобрил я. — Но я по-другому вопросу: еще я слышал, что у товарища Гайдая плохие личные отношения с товарищем актером Моргуновым, и из-за этого народ никогда не посмотрит «Кавказскую пленницу 2».

Что? Из будущего? Нету такого фильма! Вот просто нет! Не-е-ету-у-у!!!

— Я с ними обоими говорила, Сережа, — грустно вздохнула она. — Творческие люди, с ними сложно. Впрочем, к Леониду Иовичу это относится в гораздо меньшей степени — он не против снять вторую часть.

— Извините, Екатерина Алексеевна, если не в свое дело лезу, но вы пытались обозначить четко выраженные кнуты и пряники? Прямо с конкретикой: если товарищ Моргунов продолжит демонстрировать свой богатый внутренний мир ценой недополучения народом хорошей комедии, а Министерством культуры — гарантированных многомиллионных доходов, он отправится, например, заведовать ДК в Магадане. А если будет вести себя хорошо — сразу после премьеры второй «Пленницы» получит звание «народного». Тем более что Бывалого вся страна знает! Разве он не заслужил?

— Нет, Сережа, так я не пробовала, — задумчиво призналась Фурцева.

— А как без этого с творческими людьми работать? — охренел я. — Им на народ пофигу, они на себя замкнуты. Но инстинкт самосохранения никому не чужд — в Магадан, при всем уважении к этому замечательному городу, мало кто добровольно ехать захочет. К тому же «пряник» вполне соразмерен — признание творческие единицы тоже очень любят.

— Я Евгения Александровича немного побаиваюсь, — смущенно призналась она. — На такого где сядешь, там и слезешь.

И это второй человек в государстве?!

— А вы у товарища Цвигуна пару кадров с добрыми лицами одолжите, чтобы при разговоре многозначительно присутствовали, — предложил я. — Наш председатель КГБ — человек интеллигентный, начитанный, и кино уважающий. Уверен, он тоже с радостью посмотрит на новые приключения Бывалого.

— А?.. — начала было спрашивать она, но осеклась.

Но это и так понятно:

— Юрию Владимировичу «Кавказская пленница» тоже очень нравится.

— Я подумаю, — пообещала взбодрившаяся Екатерина Алексеевна, приняв мой звонок за прямой заказ от Андропова.

За такую инициативу дед не накажет, ему Гайдай вправду нравится. А кому нет?

— Спасибо большое, Екатерина Алексеевна! — от всей души поблагодарил я. — Извините, что опять потратил ваше время.

— Ты же не для себя — для других, Сережка! — поощрила она меня на дальнейшие вмешательства.

Попрощался, положил трубку, и внезапно словил озарение: уже-не-моих японцев же теперь загнобят! Нет, не дед и не ЦК, а те самые пресловутые кадры на местах — слухи-то ходят, и некоторые обезьяны вполне могут захотеть демонстративно прогнуться вот таким образом. И я как бы не при чем, и злобная Саяка наказана. Грустно вздохнув, позвонил главврачу поликлиники Эйки Кацуевны и очень вежливо и очень твердо попросил о таком хорошем терапевте всячески заботиться. Понимание вроде достигнуто. Далее — МИД, но не товарищу Громыко (я очень аккуратно наглею, и Министру иностранных дел пока звонить не буду), а по выделенному мне для связи номеру — мне все ведомства по такому выдали. Попросил приглядеть за очень ценным специалистом в лице отца Саяки. Вроде и здесь понимание достигнуто. Теперь — ГорОНО. Ну тут совсем просто — да, ушла, но это нормально, доведите пожалуйста на всякий случай до педсостава, что я очень расстроюсь, если Соечке не дадут закончить школу с медалью, к которой она уверенно идет. Год остался-то всего.

Еще есть ребята и девочки, общественное мнение которых очень ёмко выразила вчера Таня обещанием: «Я ее побью!». Не все понимают, что моя специфическая житуха подходит сильно не всем, и Саяка, получается, в их глазах ультимативная дура. А еще подарки брала, представляете? Чего еще с узкоглазой взять! Но с ребятами и девчатами сам поговорю, прямо…

Сука, придется идти вот уже сейчас, потому что не удивлюсь, если в спецшколе с самого утра самозабвенно косплеят «Чучело». А что сделаешь? Мы ведь немножко в ответе за тех, кто нас отшил.

Мне пи*дец! Сидевшую скраю в дальних рядах и прячущую глазки от вещающего со сцены меня Саяку-то выгородил как смог, но какие мордашки у будущих соучениц! Нечистый на руку мясник так смотрит на отборную вырезку, мысленно определяя процент «утруски и усушки». Ткачёв освободился! Кто на новенького? Он же такой бедненький — и болеет, и брошенный. Телефонов мне насовали полные карманы. Бери любую — благо есть там очень даже хорошенькие. Простите, девочки, но пока никак — Сойка-то поняла, куда и зачем я лезу, а эти не факт, что поймут. Да и не хочу! Вот просто не хочу! Покосился на девятиэтажку, мимо которой проходил: в квартире номер сорок девять живет тетя Соня, тридцатидвухлетняя бездетная вдова. За «разок» двадцать берет, за ночь — полтинник. Можно сходить — ребята постарше хвалят. Нафиг, так проблему девственности решать точно не буду.

Вилка? А не смогу! Вот просто не смогу — ну маленький, а она ух какая! И притворяться ведь будет, чтобы пионер не обижался. Нафиг, нужно подрасти во всех местах, тогда будет нормально. Может даже обоим! Тоже барьер, получается. Вот поэтому предстоящий «поход в гости» вызывает легкие приступы паники — вдруг начнет малолетку растлевать с особым цинизмом? Я же не удержусь. С другой стороны — «старлея» за такое получит точно. Считай — все в плюсе.

Стало немного противно. Нафиг, держим траур, а там будь что будет.

Родные еще не вернулись, я поставил чайник, принес на кухню лист бумаги и набор карандашей, и принялся осваивать рисование. Головной супермозг неплохо прогибает под себя спинной, заставляя отращивать новую мышечную память ускоренными темпами, но практики нужно много — аккордеон осваивал пару недель, но каждый следующий инструмент в принципе легче дается, чем прошлый, а вот над рисованием придется попотеть побольше — у меня в прошлой жизни по нему стояла гордая (потому что единственная на весь аттестат) «тройка». Ну не творческий, просто в музыкалку ходил и Летова под гитару «бахать» нравилось.

Скомкав пятый запоротый лист, кинул его в мусорку и заварил чаю. А не слепить ли мне лучше клубничный торт? На это моей каличной руки хватит. Часть ягод не в варенье, а в морозилку ушло. Решено! Достал завернутую в оберточную бумагу (даже у нас с пакетами напряг) клубнику, бросил в раковину размораживаться. Так, где у нас тут мука?..

Раздался звонок в дверь. Вытерев немного испачканные руки о полотенце, пошел открывать и узрел на пороге Надю Рушеву, в паричке формата «каре», с выщипанным куском бывшей моноброви на лице, джинсах и бежевой ветровке.

— Привет! — вполне искренне улыбнулся я ей.

Напоминалка пришла — Сережа на самом деле может творить добро. Прямо вовремя! А еще Надя просто хорошая девочка, и мне нравится ее компания.

— Привет, — немножко покраснела она.

А вот это что-то новое — раньше не было. И бровку не щипала! А еще — наполовину тувинка (дочь первой тувинской балерины, между прочим!), сиречь — азиатка. Сама бы «шанс» использовать не догадалась, значит — проделки бабы Кати. Кругом одни «ловчие», мать его. Смешно — Хрущев космонавтов «спаривал», посмотреть какой ребенок получится, а эта — детей-вундеркиндов. А вдруг отпрыск тоже необычный получится? Но на Надю злиться прямо никак — она-то причем? Прости, девочка, но ты даже на вид слишком хрупкая. Куда я тебе? Ничего, постепенно успокоишься, «переключишься» на кого-то еще и перейдешь в разряд «хорошая подруга». Непроста Екатерина Алексеевна — не вчера ведь привела, когда я тут всенощное плаканье устроил, а когда дым немного развеялся. Бабушка, че с нее взять.