"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1241

— Сатанизм, — погрустнел Никодим. — Где это видано, чтобы мертвеца земле не предавали?

— Товарищ Ленин был бы только рад, — ответил я. — А Бог свободу выбора нам не зря давал. Но это — цветочки, потому что настоящий сатанизм — он на Западе, где протестантов становится все больше и больше. Очень удобно придумали — если в церковь ходишь, значит в рай попадешь. За пределами церкви что угодно можешь делать, главное — последующее покаяние. А неправедно нажитые доходы — верное подтверждение того, что бог тебя любит. А раз любит — значит и спрос будет не такой строгий.

— И ведь верно, — помрачнел поп.

— Так что мы, как бы парадоксально для атеистической страны это не звучало, главные носители истинной веры на этой планете, — развел я руками. — Мы общество справедливости строим, где человек человеку — брат. Сиречь — по принципу «возлюби ближнего».

— Видели мы эту любовь, — фыркнул он.

— Когда в обществе полно взаимных обид, это общество расколоть легко, — продолжил я. — Поэтому сверху решено взять курс на примирение — и с историей, и с группами объединенных по определенному принципу — в том числе религиозному — людей. Все всегда начинается с малого, поэтому я здесь — вы ведь с другими общинами контакты поддерживаете, поэтому сделаем из вас образцово-довольных старообрядцев, чтобы с другими договариваться было легче. И, когда «клятвы» снимут, соберем всех ваших важных, выбрать уже себе епископа.

— Что предлагаешь-то? — подумав, перешел он к конкретике.

— Сначала — паспорта, — начал я оглашать условия. — Потом — школа для ваших, с приезжими учителями. Нельзя современному человеку неучем ходить, вы таким образом ему свободу выбора, дарованную свыше, обламываете — ну куда он без образования и навыков пойдет? Так и останется здесь жить, природосообразно. А может в нем инженер небывалых дарований пропадает, способный пользу в масштабах Родины принести? Разве не в ваших книгах написано — «по плодам их узнаете их?». Разве помочь миллионам людей жить чуть лучше — грех и не стоит покинутой лесной деревушки? Я понимаю, — выставил руки перед собой, не дав Никодиму обвинить себя в сатанизме. — Но сами же говорите — мало ли что случится? Никто силой никого не погонит, а если сами уйти захотят — значит вы, уважаемый Никодим, свою паству окормляете плохо и неспособны ее от искусов внешнего мира защитить. Короче — советский гражданин, что бы он себе не думал и где бы он не жил, образование получить должен. Церковь строить с вашего благословления можем начать хоть завтра — материалы выдадим, строителей, если надо — тоже. Колокол в Барнауле отольют — я узнавал. Освятите сами. Если хотите, дома капитальные здесь построим, протянем электричество и водопровод. Не сатанизм?

— Не сатанизм, — подтвердил задумчивый поп.

— Ну и начнем ваших на работу привлекать — зарплаты от двухсот рублей и выше, — добавил я благ. — Старикам да немощным — пенсии, потому что это справедливо и правильно.

— Посоветоваться надо, — не стал он решать за всех.

— Советуйтесь, — одобрил я. — И посылайте человека с решением в Майму, в сельсовет, — выдал инструкции. — Спасибо за обед.

Попрощавшись, мы покинули дом местного главы и отправились обратно.

— Зря надевала, — буркнула так и не покинувшая машину Оля, стянув с головы платочек.

Глава 16

Над Олей и КГБшниками (которых конечно же не спрашивали) у меня шефство, поэтому кусочек вагона оборудовали в полноценный учебный закуток на три парты — Виталина, певица и дядя Герман — и учительский стол и доску для меня. Стоя у последней, я проверял уровень политической подготовки «учеников».

— Плохо, ученица Кучер! — укоризненно направил я указку на неверно ответившую Олю указку.

— Тебе-то хорошо, у тебя память хорошая! — обиженно буркнула она.

— Поэтому я здесь, а вы — там, — нескромно заметил я и ловко увернулся от брошенного в меня Вилкой ластика.

— Слабо, товарищ старший лейтенант! — приложил ее дядя Герман.

— Ты что, лейтенант?! — выпучила Оля глаза на девушку.

Не в курсе была, да.

— Уволен! — радостно ткнул я указкой в дядю Германа.

— Не дорос меня увольнять, — откинувшись на стуле, сложил он руки на груди.

— Это не секретно, — отмахнулась Вилка, улыбнувшись Оле. — Просто ты не спрашивала.

— Почему вокруг тебя одни КГБшники? — задала певица неудобный вопрос. Мелькнув пониманием на мордашке, ударила ребром кулачка по ладони. — Поняла! Ты сам из КГБ! Какое у тебя звание?

— Это секрет! — отрезал дядя Герман.

— А?! — отреагировал я.

— Шучу! — хрюкнул он.

— Слава богу! — перекрестился я двумя перстами.

— Дурак! — припечатала меня Оля.

Откашлявшись, дядя Герман взял слово:

— Азия — это настоящий серпентарий, где все ненавидят всех. Кроме того — частично оккупирована врагом. Когда товарищ Хрущев поругался с Китаем, Северная Корея начала лавировать между ним и СССР. Он обиделся. Теперь мы, получается дружим и с теми, и с другими.

— Прекрасные навыки работы с информацией, товарищ подполковник, — одобрил я. — Пять.

И поставил в тощей тетрадке в клеточку с громким названием «классный журнал» пятерку.

— Учитесь, товарищи троечницы! — поставил отличника-дядю Германа в пример.

Вместо того чтобы становиться лучше, хулиганки подвергли меня обстрелу всем, чем под руку попалось, пришлось спрятаться под стол.

— Дамы, вы выпадаете из симулякра! — попытался я их вразумить.

— Ты за ноги хватаешь, я за руки! — скомандовала Виталина, судя по звукам, встав со стула.

— Когда все отыгрывают симулякр, время летит познавательно и незаметно! — всхлипнул я, усевшись на задницу и обняв колени. — А когда кто-то выпадает, становится неинтересно!

— Тебе что, пять лет? — свесилась из-за крышки стола Олина мордашка.

— Мне тоже надоело в школу играть! — высунулась и Виталина.

— Да ну вас, — продолжив имитировать обиду, выбрался из-под стола, демонстративно отряхнулся, подобрал журнал и направился к двери, проинформировав дядю Германа. — Отправлю ваш аттестат товарищу Цвигуну, получите благодарность с занесением или типа того.

— Вот он — мужской шовинизм! — назидательно заметила Вилка.

— Вот оно — тлетворное влияние идей Клары Цеткин! — не остался я в долгу и успел отскочить от воткнувшегося в стену купе циркуля.

— А если бы воткнулся? — обернувшись, наградил почти жену укоризненным взглядом.

— Выживешь! — хищно оскалилась она. — Все равно не попадало.

— Научишь меня так делать? — разохотилась Оля.

— Это поколение потеряно, — вздохнул расстроенный педагог в моем лице и пошел в родное купе, отправлять дяди Германовы оценки Председателю КГБ — вот бы на его рожу в момент получения посмотреть!

Посмотрев на лес за окном, улыбнулся протянувшейся над ним радуге — в закрывших небо еще утром грозовых тучах появился просвет, и солнышко пролилось на наш передвижной дом.

Вышедший из купе дядя Герман красоту проигнорировал и последовал дальше, а вот девушки присоединились ко мне.

— Давай когда-нибудь еще раз так на гастроли поедем? — отразив глазами блеск солнышка, с улыбкой повернулась ко мне Оля.

— Обязательно! — с легкой душой пообещал я.

Потому что впереди еще целая жизнь!

— Завтра уже будем за границей! — поделилась певица радостью, повернувшись спиной к окошку и облокотившись на стену. — Даже не думала, что первый раз в жизни я поеду в Корею.

— Я вообще никуда ездить не хотел, — признался я. — Но так уж вышло, что без этого никак. В Германию боялся, но ничего — вернулись живыми.

— И даже с прибытком, — добавила Вилка.

— В Корее Менгеле бы точно не спрятался! — захихикала Оля и вздохнула. — Вы — крутые.

— Мы — крутые! — поправил я, взяв ее за руку. — Потому что коммунизм! — ответил на вопросительный взгляд.

— Дурак! — с веселым смехом вырвала она ладошку.

— Сережа прав — ты огромная молодец, — подключилась к обработке Виталина. — Сама подумай — на всей эстраде из твоих ровесников только он, — кивнула на меня. — А он не считается, потому что ему, видите ли, «страной рулить надо учиться». Ты получается одна такая на весь СССР.