"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1272

— Значит это тебе мы обязаны переездом всех занимающихся ЭВМ коллективов в Зеленоград? — спросил он.

— Отчасти, — улыбнулся я.

Переехали не все и не сразу — там тупо места не хватит. Но стройки идут, переселенцы переселяются целыми НИИ. К 71 году Советская Силиконовая долина окончательно обретет истинную форму, перерабатывая и стандартизируя весь тот разношерстый треш, который представляет собой Советская кибернетика.

— Массовая компьютеризация не то что нужна, она, извините, неизбежна, — добавил я. — И страна не может себе позволить кормить толпу конкурирующих между собой высоконаучных товарищей, плоды трудов которых подружить друг с другом не получается — и аппаратная часть разная, и программная. Приходится прибегать к чертежам товарища Сталина, собирая вас всех в этакую «шабашку» повышенной комфортности. Вам шоколада из Швейцарии выписать?

— Знаю этот анекдот, — с улыбкой кивнул он, дав понять, что юмор понят нормально.

Мне Вилка методичку специальную показывала — ее всем важным товарищам перед встречей со мной выдают, для упрощения адаптации к Сережиному характеру.

— Вы такой подход, надо полагать, одобряете? — спросил я.

— Мне показывали твой доклад, — кивнул он. — Полностью одобряю.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я. — Потому что рано или поздно…

— Мы останемся глубоко позади, — перебил он. — У меня к тебе есть ряд вопросов, — и он достал из портфеля здоровенную стопку листов.

— Понимаю, — вздохнул я, в ответ достав из ящика стола ключ. — Улица Административная, дом 6, — указал в окно. — Квартира сорок три. Ночевать останетесь? Баньку затопим.

— Останусь! — хохотнул товарищ Глушков.

Ценнейший специалист покинул совхоз аж через три дня, в ходе которых мы очень много общались, а Виталина выпросила себе сменщицу — пальчики заболели «протокол» для коллег Виктора Михайловича печатать. Помимо целой пачки толстых папок, для эвакуации которых КГБ выделило взвод автоматчиков, увез он с собой и талончик на получение «Одиссеи» — понравилась серьезному научному деятелю игрушка, может и рацпредложений придумает, голова-то золотая.

Проводив задержавшегося гостя, по занимался текучкой, через четыре дня встретил ожидаемо-пунктуально прибывших немцев с лейбла, и в их компании посмотрел «отчетный концерт» близняшек. Эффект тоже ожидаемый — товарищам понравилось, и они увезли с собой синглы для дальнейшей раскрутки коллектива перед выпуском альбома, который начнем писать завтра. Поручив гостей — «ну куда вы на ночь глядя, херры, оставайтесь, в баньке попаритесь, воздухом подышите» — заботам обрадовавшегося получению хоть какой-то работы для оправдания своего здесь нахождения экскурсовода, попросил Виталину свозить меня посмотреть на «киноферму». Работы ведутся по графику, послезавтра прибывает киногруппа, начнем снимать «Малыша». С этой же группой снимем и «Участок», по остаточному принципу — он ведь несоизмеримо проще.

Довольный собой, отправился домой, где обнаружил на кухне грустно глядящую в окошко маму.

— Ты чего? — чмокнув ее в щечку, спросил я.

— Скучно мне, Сережа, — виновато улыбнулась она. — Все при деле, а я — домохозяйка.

— Детей расти, — предложил я очевидное.

— У меня свекровь и две няньки на пути стоят, — пожаловалась она. — Считай почетным гостем при собственных детях состою — жребий тянем на право пеленки постирать!

— Ржака! — оценил я мамины сложности. — Давай тебе Дом Моды пробью?

— А давай! — согрела родительница мое сердце загоревшимися глазками.

Ранним утром тридцатого мая меня разбудил телефон.

— Ткачев! — неприветливо буркнул я.

— Доброе утро, Сережа, — раздался оттуда гораздо более приветливый голос деда. — Готовься, пятого июня в Японию полетишь.

Застонав, я предпринял безнадежную попытку слиться:

— Можно не надо, деда?

— Надо, Сережа! Надо!

Смолин Павел

Самый лучший комсомолец. Том четвертый (СЛП-6)

Глава 1

Сидя в недрах Министерства иностранных дел, мы с Виталиной тщетно пытались успокоиться при помощи заместителя Чрезвычайного и полномочного посла СССР в Японии Андрея Васильевича Митрофанова.

— Япония, безусловно, потеряла большую часть суверенитета по окончании Второй мировой войны, но это, как ни странно, играет нам на руку.

— Классическое «только выиграли», — скорбно вздохнул я.

Виталина издала тихий, нервный смешок.

— Что ты имеешь ввиду, Сережа? — приподнял скрытую очками бровь наш куратор.

— Извините, Андрей Васильевич, продолжайте, — извинился я за неуместную ремарку.

— Так вот — на территории Японии американцы стараются соблюдать видимость приличий. Япония — их витрина, а витрина должна быть чистой и ярко сверкающей. Попытка устранить тебя чужими руками на территории КНДР — это одно, а проводить такую же акцию на собственном, так сказать, заднем дворе — совсем другое.

— Если бы я сдох в Корее, прогрессивному человечеству было бы насрать — КНДР для них пугало почище нас, — вынужден был я признать его правоту. — Никто бы и не удивился, когда западные СМИ начали бы вешать всех собак на товарища Ким Ир Сена — мало ли чего в голову кровавому диктатору взбрело?

— Япония приносит США очень много денег, — кивнув, продолжил Андрей Васильевич. — И заокеанским элитам такое положение дел нравится. Поэтому аналитики КГБ сошлись во мнении, что эта командировка для тебя в целом безопасна. Охрана, впрочем, будет обеспечена на высшем уровне — вплоть до размещения наших снайперов вдоль твоего маршрута.

— И они согласились? — удивился я.

— США позволяет своим сателлитам вести условно-независимую политику в определенных рамках, — пояснил он. — И это — как раз такой случай. Американцы со своими колониями не церемонятся, руководствуясь античной поговоркой «горе проигравшим», но в случае с Японией пытаются соблюдать приличия.

— Суки, — вздохнул я.

— Согласен, — вздохнул и Андрей Васильевич.

— Предлагаю называть американцев «пиндосами», — выкатил я рацпредложение.

— А почему «пиндосами»? — не понял он.

— А как их еще называть? — пожал я плечами.

Виталина заржала, сублимируя скопившееся напряжение — не хочет чтобы подопечный голову льву в пасть совал. Я не хочу тем более, но что поделать? Приказ родного дедушки, мать его!

МИДовец вежливо хохотнул и спросил:

— По нашим сведениям, ты хорошо разбираешься в культуре и менталитете японцев. Нужны ли тебе дополнительные консультации?

— Буду благодарен за методичку, — оптимизировал я процесс подготовки. — Извините, весь график в помойку полетел, на многочасовые лекции по японскому этикету времени вообще нет. Но методичку обещаю зазубрить. А вот Виталине Петровне полезно будет, — ехидно ухмыльнулся девушке.

— Накажу! — с хищным оскалом пригрозила она.

— Нету такого фетиша, — не стушевался я.

Андрей Васильевич кашлянул и продолжил:

— Японию и США связывают не только бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, но и крепкие экономические отношения. Это — огромная проблема для нас, потому что японские бизнесмены крайне консервативны. Любовь японского императора к твоей музыке — единственная причина, по которой они вообще обратили на нас внимание на качественно новом уровне. Поэтому, Сережа, значимость этой командировки недооценивать нельзя — от тебя зависят наши с Японией отношения на многие годы вперед.

— Я понимаю, Андрей Васильевич, — серьезно кивнул я. — И не подведу.

— Еще один наш козырь — общественное мнение. Подавляющее большинство японцев еще помнит войну и осознают полную бессмысленность применения атомного оружия. Но народ… — он развел руками.

— Народ не спрашивают, — кивнул я. — Можно немного «покачать улицы», можно подбить особо радикальных аборигенов на нехорошее — вплоть до суицидальных покушений на высшие государственные чины, но это так, кровавое баловство — не более. Пока народ не поднимется от мала до велика, включая часть элит, как это было у нас в Революцию, толку не будет.