"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1273

— Верно, — подтвердил Андрей Васильевич и улыбнулся. — Тем не менее, тебя в Японии знают уже многие.

— И мне это чисто по-человечески приятно, — с улыбкой кивнул я.

Дело не только в манге про Наруто, которая завоевала любовь не такой уж и важной и массовой аудитории «протоотаку» — манга и аниме в эти времена воспринимаются исключительно как баловство. В мои времена на них выросла уже пара-тройка поколений, часть представителей которых сумела пробиться наверх и несколько изменить общественное мнение. Будет так и в этой реальности, так что я доволен — один сделавший карьеру обожающий мои продукты бывший школьник приравнивается к мелкому гвоздику в крышку гроба американо-японских отношений. Гвоздик мал, но если таких станет два-три десятка миллионов? Совсем другие перспективы!

Второй мой актив — музыкальный японский коллектив во главе с красавицей Кирико Такемурой, который ожидаемо рвёт чарты с момента релиза пластинки-гиганта и уже успел объехать с гастролями почти все крупные японские города. В плане поездки есть посещение их концерта в Токио, на стадионе «Будокан» — под конец шоу выйду на сцену, споем с певицей дуэтом, потом выкачу хитяру в своем исполнении. Император Хирохито обещал прийти, так что будем стараться не упасть в грязь лицом.

— С вами отправится делегация сотрудников Внешторга и представители ряда Министерств, поэтому все, что от тебя требуется — общая, как ты ее называешь, «презентация» перед Кэйдзай доюкай. Это…

— Закрытый клуб для офигенно важных япошек, трем четвертям которых место на виселице, — перебил я. — Но Токийским процессом рулили американцы, которым было выгодно оставить упырей в живых и при капиталах. Везде одна и та же х*йня! — раздраженно дернувшись, опустил голову на сложенные на столе руки. — Что в Нюрнберге, что там! — взяв себя в руки, не поднимая головы, успокоил куратора. — Извините, Андрей Васильевич, продолжайте — я дергаюсь только тогда, когда это не навредит Родине.

— Я тебя понимаю, Сергей, — мягко ответил он.

— Можешь, пожалуйста, очень вежливо спросить Романа Андреевича Руденко? — повернулся я к сочувственно смотрящей на меня Виталине. — На тему совместного перекуса и разговора о том, как ему непросто пришлось на Нюрнбергском процессе? Это — лично для меня, без далеко идущих планов.

Офигенно интересно потому что.

— Узнаю, — кивнула Вилка.

Докладчик продолжил:

— Как бы там ни было, «упыри» из Кэйдзай Доюкай нам нужны, как бы мерзко это не прозвучало.

— Давайте переложим вину! — предложил я. — Когда япошкам пришлось открыться окружающему миру, они осмотрелись и увидели очень интересную картину: мир четко поделен на колонии и метрополии. В их ситуации, как бы мразотно это не было, они приняли единственно верное решение — стать «Англией» тихоокеанского региона. Всего лишь учились у лучших.

— Очень хорошо, Сергей! — одобрил Андрей Васильевич. — Можешь сказать об этом во время пресс-конференции — японцы оценят. Еще один наш козырь — недавний обмен претензиями представителей США и Японии в ООН.

— А что случилось? — полюбопытствовал я, догадываясь о причинах.

— Стратегический противник обнаружил в своем воздушном пространстве десяток аэростатов, собранных из японских компонентов и запущенных со стороны Японии — двигателями они не оснащены, так что расчет траектории труда не составил, — объяснил МИДовец.

— Они ведь так уже делали, — заметил я. — В первой фазе Второй мировой, еще до Перл-Харбора. Вроде как биологическое оружие планировали распылять.

— Американцы тоже помнят такие прецеденты. Даже не представляю, чьих это рук дело, но нам случившееся на руку — японцы на обвинения сильно обиделись, — продемонстрировал исправно функционирующую на Родине секретность куратор.

МИД не знает! Громыко разве что — как-никак в Политбюро сидит, но делиться с подчиненными не стал. И я бы не стал — чем меньше людей о таких операциях знает, тем лучше.

— Словом — более удачного момента уже может и не представиться, — закончил речь заместитель посла.

— Задача ясна, важность осознаю, клянусь не подвести! — сев нормально, бодро отрапортовал я.

— В таком случае, — он залез в прислоненный к столу портфель, вынув оттуда две папки, которые передал Виталине. — В одной — «методичка», — улыбнулся. — Во второй — материалы для подготовки выступления в Кэйдзай Доюкай. Вас, Виталина Петровна, начиная с завтрашнего дня мы ждем на инструктаж — с десяти до четырнадцати часов вас устроит?

— Устроит, Андрей Васильевич, — подтвердила она.

Попрощавшись, покинули МИД.

— Сплавил меня, да? — фыркнула девушка по пути в Минкульт.

— Вовсе нет! — хохотнул я. — Просто делегировал душную часть подготовки — ты же секретарь, вот и облегчай мне жизнь. Если попытаюсь накосячить — ты это увидишь и вовремя остановишь. Я на тебя надеюсь, душа моя, — тепло улыбнулся Виталине.

Немного покраснев щечками, она ответила кивком и такой же улыбкой. Вот и хорошо. Прибыв в Минкульт, поднялись наверх, сели на свободную пару стульев в коридоре у приемной Министра культуры, привычно отмахнувшись от предложивших пропустить вперед подхалимов-функционеров. Мы, вообще-то, по записи, и строго по ней к Борису Николаевичу и пойдем.

За три минуты до назначенного срока к нам присоединились Аркадий и Борис Стругацкие. Впервые вижу, поэтому сильно обрадовался. Познакомились, поручкались, обменялись комплиментами.

— Скажи, Сергей, а это правда, что «Обитаемый остров» печатали в твоей личной типографии? — усевшись рядом, спросил Аркадий Натанович.

Борис поморщился, но влезать не стал.

— Слухи не врут, — подтвердил я. — Моя интеллектуальная собственность на Западе хорошо монетизируется, попросил у старших товарищей часть валюты в специальный фонд отправлять с возможностью тратить ее на созидательные проекты. Фантастику у нас уважают, поэтому в частности вы — огромный дефицит. Закупил за рубежом оборудование, бумажный комбинат поставил, теперь печатаю то, что считаю нужным.

— А гонорар, получается, тоже ты выплачивал? — продолжил допрос Аркадий Натанович.

— Я, пользуясь терминологией из вашего «Трудно быть богом», «лавочник», — развел я руками. — Нравится деньги зарабатывать. Но «лавочники» когда-то были прогрессивным классом и для человечества сделали объективно очень много. На купцов-меценатов и равняюсь. Не волнуйтесь, товарищи — ваши книги офигенно подпитывают бюджет Родины, которая мне рубли и начисляет. Просто частично вернул вам ваши же деньги.

— А доходы от продаж напечатанного твоей типографией тебе в карман идут? — скорчив неприятную мину, с хорошо скрываемым недовольством спросил Борис Натанович.

Да он же меня ненавидит! За что? Может подсознательно ощутил мою к нему неприязнь? Бориса понять можно — цензура объективно немало проблем Стругацким причинила, но его оголтелая антисоветчина и полная творческая импотенция после смерти Аркадия Натановича мне глубоко отвратительны. Нафиг, выкидываем из головы — более неактуально.

— Все доходы, как и от всех остальных Советских книг, уходят в бюджет СССР, — покачал я головой. — А фонд содержится чисто на мои персональные доходы. Во Владивостоке вот огромный пионерлагерь строить начинаем! — широко улыбнулся. — Нечестно же, что на Черном море у нас лагерей полно, а с той стороны — ни одного.

— Нечестно, — с улыбкой согласился Аркадий Натанович.

— Хорошо быть внуком, — уничижительно буркнул Борис Натанович.

— Очень хорошо, — спокойно подтвердил не обидевшийся я.

— Ткачев? — пропустив вперед «отработанного» функционера, выглянула в коридор секретарша Бориса Николаевича.

— В наличии! — отозвался я. — С нетерпением жду ваших новых книг, Аркадий Натанович, Борис Натанович.

Зашли в кабинет, и я обратил внимание на коробки, в которых виднелась часть ранее уставлявших кабинет вещей.

— Увольняетесь, Борис Николаевич?

— Увольняюсь, — подтвердил он. — Не тяну я эту грызню, Сережа, — грустно вздохнул. — Одни долбаные интриганы кругом, делом заниматься мешают. Еще и перемены эти тобой спровоцированные… — одернул себя и пояснил. — Но это я так, для порядка ворчу, по-стариковски — нынешнее положение дел в культуре СССР мне нравится больше прежнего.