"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 962

— А что там у Тани? — Спросил я у ребят.

— Пи*дец полный! — Многообещающе начал Вова и вздохнул: — Зря я тогда так — ей-то хуже! Мой чего? Выпил и дрыхнет, воняет только… — Поморщился: — А у нее — буйный, чертей гоняет!

Артем покивал, подтверждая слова младшего товарища.

— Мамку ее бьёт, теть Тоню! — Продолжил Вова: — А она заявление не пишет — его подержат в вытрезвителе, выпустят, он неделю на завод походит и снова в запой!

— А «темную» не пробовали? — Спросил я.

— Пробовали старшие, а х*ли толку! — Сплюнул Артем на парящий от стоящей жары асфальт.

В метро было прохладно и красиво. В вопросах навигации я положился на старшего товарища, и вскоре мы оказались на Старом Арбате. Миновав пивную, палатку с мороженым и кулинарию, встали на углу с самым мощным трафиком.

— Вон туда со Славиком сядь и не отсвечивай, — Попросил я Артема отойти — втягиваем тут первоклашку в попрошайничество!

Он не стал спорить и увел братика на стоящую неподалеку скамейку. Поднявшись на цыпочки, я осмотрелся — никакой милиции в зоне видимости! Эх, беззаботные времена!

«Распечатал» инструмент, повесил на шею. Железной волей смирив нервную дрожь в коленях, зашел сразу с козырей:

Народ здесь тусовался разный, по случаю рабочего дня — в основном дети и пенсионеры. Вот на последних песенка сработала очень хорошо, и уже после первого куплета нас окружили сердобольные бабушки и дедушки, а в подставляемую Славиком кепку щедрой рекой посыпался «донат», прямо пропорционально своей массе увеличивая муки совести. Да к черту — последнее не отдают!

К концу песни у большей части слушателей глаза были на мокром месте. Нехорошо, не буду больше грустное играть!

— Выйду ночью в поле с конем… — Продолжил окучивать пожилую аудиторию базовым попаданческим репертуаром.

Донат на время поступать перестал — уж больно внимательно слушали — но по окончании трека хлынул с новой силой, а среди монеток начали появляться рублевые бумажки. Какой-то дедок протянул мне вынутую из авоськи под протестующий писк десятилетнего внука тетрадку и карандаш, попросил дать текст и ноты. Да на здоровье!

На третьей песенке из-за угла появилась парочка ППС-ников и направились к нам. Аккуратно раздвинув народ, они дождались конца песни[2] — и спросили, кивнув на шапку:

— Бродяжничаем? Побираемся?

Благодарная публика протестующе зароптала.

— Никак нет, дяденька милиционер! — Улыбнулся я: — Музицируем, развлекаем граждан советского союза.

— За деньги! — Заметил мент.

— Какие это деньги?! Фарцу иди тряси! — Посоветовал дедок, который стребовал с меня запись «Коня».

— Милиция сама разберется! — Протокольно ответил коп постарше и затребовал у меня документы.

Можно начать нагнетать и потребовать ксиву в ответ, но зачем? Достав из кармана свидетельство о рождении, предъявил сотрудникам.

— Андро… — Полезли на лоб глаза старшего, он осекся, откашлялся, вернул мне документ и спросил: — Репертуар согласован?

— Не стану же я рядом с Вождем… — Указал в сторону Мавзолея, — …Антисоветчину распевать! Я же пионер!

Народ одобрительно забурчал, и патрульные предприняли последнюю попытку:

— Ну-ка исполняй!

Исполнить я был не прочь:

Записав песню на подставленном довольными милиционерами планшете, получил от них отданную честь, по пятьдесят копеек в кепку от каждого, и они отправились патрулировать дальше. Концерт продолжился и неизбежно закончился. По его окончании записал желающим и остальные песни — мне не жалко, не забыв предупредить, что «музыка народная, слова народные», и мы откланялись.

Свернув в дворик потише, «подбили бабки».

— По пятнадцать на брата, о*уеть! — Возрадовался Артем.

— Батя бы не отобрал, — Грустно вздохнул Вова, и, видимо, ощутив во мне надежду и опору, протянул мне набитые монетами горсти: — Пусть у тебя полежат, я потом попрошу, когда надо будет!

Ссыпав все в мои руки, он выковырял пару монеток — и одну отдал боксеру:

— За метро!

— Спасибо!

Может ли пионер на пятнадцать рублей скататься в Ростов и обратно?

Вернувшись домой, застал там сидящую за швейной машинкой маму. Трудится!

— В ДК ходил? — Оценила она гитару за спиной.

— В ДК тоже ходил, — Подтвердил я: — На английский и музыку записался.

— Катя водила? — Ехидно прищурилась мама.

— Она! — Подтвердил я.

— А я тут вот… — Смущенно показала джинсы: — Подшить нужно, — Поерзала и добавила: — Хочешь тебе такие купим?

— Щас бы штаны по цене телека носить! — Хохотнул я: — Не, мне в отечественных шмотках нормально.

— Точно? — Не поверила мама.

— Конечно! — Ответил натаскавшийся этих джинсов в прошлой жизни по самое «не хочу» я: — Я же не папуас!

— Почему папуас? — Удивилась она.

— В Тихом океане острова есть — Меланезия. Туда американцы после Отечественной войны много гуманитарной помощи самолетами завозили, — Рассказывая, подошел к своему столу и машинально высыпал на него из карманов мелочь и пару одиноких бумажек — мы тянули жребий, кому отойдут только купюры, и выиграл Артем. Сделав вид, что так и задумано — не прятать же теперь! — продолжил: — А аборигены, не будь дураки…

— Ну-ка подожди с аборигенами! — Строго прервала мама: — Это откуда? И сколько?

— С ребятами на Арбате песни пели. С Артемом и Вовкой, — Честно ответил я: — Людям понравилось, насовали вот. Не буду же я отказываться? Тридцать рублей.

— Сколько?! — Схватилась за голову мама.

— Это мои и Вовины — он боится, что отец найдет и отберет. Буду ответственно хранить!

— А милиция?

— А милиции показал свидетельство о рождении, — Снова не соврал я.

— Никогда так больше не делай! — Строго наказала родительница.

— Хорошо! — Послушно вздохнул я и спросил: — А если попросят?

— А надо чтобы не просили! — Властно повысила голос мама.

— Пусть дома лежит тогда! — Убрал я причину конфликта в шкаф: — Проездной! — Показал маме: — На место кладу.

Родительница озадаченно кивнула, явно ожидая другой реакции.

— Покормишь меня?

И погода в доме сменилась на привычно-солнечную.

— Я понимаю, что тебе хочется, к примеру, сводить девочку в кино… — Трогательно воспитывала меня мама, пока я уничтожал пельмешки: — Но ты ведь всегда можешь попросить у меня!

— Дают — надо брать, — Пожал я плечами: — Но больше так делать не буду, если ты против.

— Лучше не надо! — Мягко улыбнулась она.

Легендарное: «Как бы чего не вышло».

— А что там с аборигенами? — Вернула она разговор к нормальной теме.

— А аборигены, не будь дураки, принимали гуманитарную помощь за подарки своих предков.

— Умно! — Хихикнула мама.

— И когда американцам надоело, негры начали строить из веток и чего попало макеты взлетно-посадочных полос, самолетов, вышек и так далее. А на себе — рисовать летную форму, типа приманивать «божественных птиц». Называется «карго-культ» — «культ грузов». И вот эти наши джинсы — тоже карго-культ, типа модный американец!

Родительница рассмеялась, я помыл посуду, и мы вернулись в комнату.

— Ой уморил, Сережка! — Вытерла она выступившую слезинку: — Завтра на работе девчонкам расскажу, обхохочутся!

Включили телевизор, я приземлился на диван, а мама вернулась к работе. По ее окончании заметил, как мама Наташа задумчиво смотрит на обрезки.

— Тебе не нужно это возвращать? — Предположил я.

— Не нужно! — Кивнула она.

— Предлагаю эксперимент! — Возвестил я.

— В кислоте буржуйские штаны растворять? — Хихикнула мама.

— Это потом, когда лет через пять книжку в свет выпустят! — Пообещал я.

— Ну, пять — не пять… — Поерзала мама.

— Нужно рассчитывать на самое худшее, чтобы потом радоваться приятному сюрпризу! — Пояснил я.