"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 999

— Ничего не вижу! — расстроенно сделала вывод.

— На мне не работает! — покачал я головой. — Меня в конце июля машина задавила, я с тех пор вообще все про себя и близких забыл — кого любил, кого ненавидел, идеалы, которым служил… — важно перечислил я к явному удовольствию японочки — приоткрытый от любопытства ротик и светящиеся глазки ясно об этом говорят! — Даже с мамой пришлось заново подружиться.

— Бедняжка! — сочувственно вздохнула девушка.

— Ничего, мы с ней очень хорошо ладим! — улыбнулся я.

— Откуда ты все это знаешь? — подозрительно спросила она.

— В смысле? — притворился я.

— Наши слова, «ладим», да ты даже почти незаметно мне поклонился, когда в наш класс зашел! И вот это вот — «идеалы…» — не без ехидства протянула она. — Прямо как мой отец, когда выпьет!

— А ты, значит, заметила? — хмыкнул я.

— Я же самая настоящая советская японка! — с удовольствием выговорила Саяка.

— Читал какой-то древний путеводитель и смотрел «Расёмон», «Семь самураев» и «Телохранитель» японского режиссера Акиры Куросавы!

— А где их этим летом давали? — спросила она.

— Не знаю, может и совсем не давали, — развел руками я. — Но я же только про себя не помню, а вот фильмы, книги и прочее помню хорошо! Ну и общие сведения о мире — например, почему милиционера козлом обзывать нельзя!

Соечка захихикала, прикрыв рот ладошками. К этому моменту мы вошли в застроенный новенькими «брежневками» двор, и она с явным сожалением попрощалась:

— Вот здесь мы и живем! Спасибо, что проводил!

— Ага, увидимся в клубе! — с улыбкой кивнул я, сложил ладони перед грудью и церемонно поклонился. — Надеюсь, мы с тобой поладим, Саяка-сан!

— Ба-а-ака![11] — показав мне язык, снова рассмеялась она, махнула ручкой и скрылась в подъезде.

Проводив взглядом мелькающих в окнах силуэт — по лестнице пошла, остановившись на третьем этаже, глядя на освещенного фонарем меня. Хе, машет! Помахав в ответ, развернулся и легким бегом направился к телефону-автомату: мама поди волнуется!

Глава 22

Сын Судоплатова подлецом быть не захотел — на это ясно указывали стоящий на столе в комнате пышный букет и качающаяся в коридоре на деревянной лошадке маленькая Соня. Тете Наде бы просто воображения не хватило подарить такое дочери!

Пожав руки вставшему меня поприветствовать молодому черноволосому мужику лет двадцати пяти, с волевым широким лицом и в очках в роговой оправе, улыбнулся:

— Дайте угадаю — мама вам говорила, что у нее «маленький сын»? — и указал на оставшийся за дверью коридор с новой игрушкой.

— Я же говорила, что он догадается! — фыркнула родительница.

Нарядилась в платье, подкрасилась, вернула себе здоровый цвет лица и в целом выглядит намного лучше, чем днем.

— Неловко получилось! — не стушевавшись, широко улыбнулся Судоплатов. — Я тебе потом что-нибудь подарю!

— Все равно спасибо — в таких случаях ведь засчитывается даже попытка! Но, если все же решите, книгу жанра «фантастика», если можно! — попросил я и опробовал именование. — Дядя Толя?

— Подойдет! — кивнул представившийся Анатолием Павловичем мужик.

Да, моложе мамы года на четыре, но «молодой муж» — своего рода советский мем, так что пусть себя сначала осудят!

— Толя пишет кандидатскую диссертацию! — отрекомендовала отчима мама.

— Очень здорово! — одобрил я, плюхаясь за стол и принимая от родительницы тарелку с пюре и куриной ножкой. — По экономике?

— А откуда ты знаешь? — удивился он, усаживаясь напротив.

— Просто повезло угадать с первого раза! — развел я руками. — Я тоже в науку пойду, но, скорее всего, на физмат!

Судоплатов жеванул губами, как бы прикидывая свою способность обеспечить содействие.

— Я уверенно и неизбежно иду к медали, поэтому экзамены точно сдам в числе лучших!

— Сережка у меня умница! — гордо погладила по голове родительница.

Мужик расслабился — он же аспирант, какой тут нафиг блат? — и похвалил:

— Молодец, хорошо учиться — это важно!

Хе, а мама-то, похоже, про мою интересную житуху ему ничего и не рассказала!

— Анатолий Павлович — хороший, солидный мужчина. Будущий кандидат наук. Если оно вам важно, я не против! — заявил маме.

— Да ну тебя, Сережка! — потрепала она меня по волосам. — Пойдем, провожу тебя! — это уже будущему отчиму.

Снова поручкались, и мама проводила гостя, судя по длине ее отсутствия, до выхода из подъезда.

— Он с родителями живет! — плюхнувшись рядом со мной, поведала САМУЮ ГЛАВНУЮ ПРОБЛЕМУ.

— И если наш уважаемый Анатолий сейчас в очередь на кооператив станет, то может, лет через десять-двадцать и получит возможность построиться. Профессоров в МГУ много, и всем где-то жить нужно — куда там аспирантам с кандидатами? — предположил я.

— Но он готов поселиться с нами в семейном общежитии — в нем ему комнату в случае женитьбы дадут! — поняв, что унывать я и не собираюсь, таинственным шепотом поведала мама.

— Это благородный жест, и мы его оценили! — выдал маме инструкцию и спросил. — А еще он про меня нифига не знает, верно?

— Верно! — кивнула она. — Я подумала, что так будет честнее!

— Ух и хитрая ты у меня! — приник к мягкой, теплой, пахнущей французскими (от Фила) духами маме.

— Значит ты — весь в меня! — не осталась она в долгу и призналась. — Знаешь, а он ведь мне сразу жениться предлагал, в Кисловодске еще!

— И ты еще раздумывала! — укоризненно покачал я головой. — Фигня, приютим как расширимся. А он взамен будет за «коммуналку» платить, чтобы нахлебником себя не чувствовать.

Мама весело рассмеялась, я доел, запил компотом и предложил:

— А теперь давай придумаем, как вам побыть одним!

— Побыли уже! — фыркнула она.

— В воскресенья с двух до трех у меня дополнительный японский. — Не обратил я на нее внимания. — И, как минимум на этой неделе, после него я поведу новую знакомую в кино…

— Это какая такая знакомая? — перебила родительница.

— Настоящая советская японка, представляешь? Дочь обрусевших военнопленных.

— Ничего себе! — удивилась мама. — Красивая?

— По-восточному красивая! — уточнил я и вздохнул. — Почему вокруг столько хороших девочек, а выбрать придется всего одну?

— Вырастила, блин, ходока! — укоризненно вздохнула она, легонько крутанула ухо и попросила. — Только не ломай девчонкам жизнь, Сережка!

— Никогда и ни за что! — от всего сердца пообещал я.

— Вот и молодец! — чмокнула меня в щеку мама и начала вставать. — Давай-ка все уберем, поздно уже.

Когда уносили тарелки на кухню, родительница озвучила еще одну «серьезную проблему»:

— Молод он еще!

— А ты типа старая! — фыркнул я. — Да тебе как ни посмотри, больше двадцати пяти не дашь! Да он старше тебя смотрится!

— Внешность — это не всё! — покачала она головой.

— Я это и имел ввиду! — сманеврировал я. — Вот смотри, вы с ним виделись-то пару недель, а потом, спустя столько месяцев, ты вдруг звонишь. Спорим, он даже не спросил «ты уверена, что это точно мой?».

— Откуда ты все знаешь?! — дернулась она.

— А потом цветы купил и лошадку маленькому сыну! — продолжил всеведущий я. — То бишь готов был этого «маленького» много лет воспитывать. Я бы на самом деле в шестнадцать съехал, если можно будет, — признался маме.

— Я тебе «съеду»! — показала она кулак.

Ладно, к этому мы еще вернемся.

— Ну и пришел принимать всю полноту свалившегося семейного счастья, — подвел я итог. — Поступок взрослого, ответственного мужчины. Ну или он тебя банально любит.

— Так и говорит! — порозовела щечками мама.

— Молодец какой! — похвалил я.

— Страшно! — призналась она.

— Мужчины — существа примитивные, — пожал я плечами. — Нас достаточно кормить, поощрять за хорошее и немножко пилить за плохое. Ну и иногда позволять немножко командовать — чтобы не зачах!

— Я попробую! — чмокнула она меня в затылок и выключила свет. — Спокойной ночи.