Пылающая для Древнего. Пепел (СИ) - Тит Лаура - Страница 68

Их голоса доносились до самых небес.

Тягучая темная кровь под ее босыми ногами расползалась по песку багровыми черными реками, точно огненная лава, поглощающая все вокруг.

Она приближалась к нему безмолвно, неторопливо, размеренно.

Стук ее сердца. Он слышал его, как свое.

Их связь подобно тонким стеблям лозы, что обвивала их сердца ядовитыми шипами, навечно врастала в них своими корнями.

Их сердца забились в унисон. Ее и его. В едином ритме.

Зверь взревел.

От его мощного рокота вибрация прокатилась по песку короткой волной.

«Лиана»

— Иштар…

Ее руки поднялись к небу, а затем опустились книзу, касаясь кончиками пальцев песка.

Она глубоко вдохнула, закрыла глаза и отдалась прохладному ветру.

Каждое ее движение было полно грации, необузданной энергии.

Она двигалась медленно, холодно, а затем всё более интенсивно, возбужденно, будто она слилась со стихией.

Танец-свобода. Танец-борьба.

На ее лице застыла безмолвная маска.

Трэпт не отводил от нее взгляда.

Амара вращалась, точно вихрь, настоящее воплощение бури, способная смести с пути всякого, кто окажется пленён её пламенным танцем.

Танец-поклонение. Танец-триумф.

Она расцветала в огненной пыли, под звёздами. Она стала стихией. Его разрушающей бурей.

Глухие удары барабанов.

Непрекращающиеся шепот за ее спиной.

Стук сердец в недрах песка.

Дерущий от боли рев зверя в пылающее чернильное небо.

На мощном теле трэпта загорелась метка богов.

Удар барабанов.

Гром небес.

И едва слышный стук двух сердец…

Глава 45

Когда я открыла глаза, то увидела склоненную над собой огромную каменную морду трэпта.

Сердце сжалось в тихой тоске.

Прощальный отзвук утраты проносится по моему телу мелкой дрожью.

Зверь застыл надо мной в смиренном поклоне. Его затвердевшее мощной тело, будто заковано в металлический панцирь, золотую броню.

Слезы потекли по щекам.

Подняла к небу свой измученный взгляд.

На чернильном полотне искрились серебристые холодные звезды.

Прохладный ветер зло кусал влажную кожу.

Хочу закричать, но крик застывает на губах отчаянной горечью. Загустевает в сердце и не дает вырваться губительному отчаянию наружу.

Я мимолетно прошлась взглядом по скопившимся вокруг меня людям, и так же быстро его вернула к затвердевшей пасти Ратмира, как только они начали один за одним безмолвно опускаться передо мной на колени.

Утратив ко всему интерес, я смотрела на неподвижного хищника пустым взглядом.

На трэпта, который воинственно прятал меня от всего мира, загораживая плавной волной своего каменного туловища.

В нем моя частичка души, которая навечно замурована в камне.

Ком в горле не давал мне вздохнуть. А от слез жгло глаза и всё расплывалось.

Последняя нить, которая связывала меня и Иштара с этим миром, оборвалась.

Коснулась рукой гладкой морды, другую положила себе на живот.

Он боролся за нас… пожертвовал всем, что у него было…

Тихо всхлипнула, не желая замечать вокруг отблески пламени.

Бескрайняя ночная пустошь сияла, как при ослепительно ярком солнце.

Несчетное количество белых свечей опускалось на песок.

Искалеченные душой и телом, каждый кто остался в живых нес свою бронзовую чашу с мирно горящей свечой к его статуе.

Каждый из них разделял мою боль. Свою утрату. Дорогую потерю…

Пламя яростно дергалось, вспыхивало и стремительно тянулось ввысь, безжалостно вгрызаясь в мягкий воск. Оно шипело, постепенно разрасталось и в конце взрывалось, чтобы снова неподвижно гореть и иногда чуть подрагивать на черном фитильке…

Легкий порыв ветра танцевал с огнем свой безумный парный танец, страстно сливаясь с трескучей музыкой.

Огни на песке точно отражение звезд на ночном небе.

В глазах измученных воинов стояли непролитые слезы. Бесценная влага… от жутких потерь.

— Госпожа…

Быстрые неуверенные шаги в мою сторону.

Я ощущала страх приближающейся девушки.

Липкий. Скользкий. Гнусный.

А еще, я отчетливо чувствовала ее нежелание подчиняться разрушающим порывам своей хозяйки…

Приказ, а быть может, просьба, которую она боится исполнять…

Стоило мне только повернуться, как эрна вытащила свой маленький кинжал из льняной сумки и замахнулась на меня, одаривая виноватой уродливой улыбкой.

В эту же секунду песок под ногами задрожал.

Девушка от сумасшедшего страха откинула изогнутое оружие в сторону и рухнув на колени, стала умолять, чтобы ее пощадили.

— Я не виновата, госпожа! — заливаясь слезами, кричала она, ища помощи и поддержки в измученных лицах окружавших нас.

Никто не шелохнулся, чтобы помочь отчаявшейся девушки.

Тория никогда не успокоится… не упустит свой шанс нанести мне удар…

Перламутровый трэпт вспорол песок перед ней и впился острой пастью в верную служанку и подругу Тории.

Было мне ее жаль?.. Нет. От страданий мое сердце окаменело. От потерь утратило чувствительность. От отнятых мною жизней я утратила к ней вкус. Потеряла страх перед смертью. Будь она мучительна или извращена…

Я перестала бороться с судьбой, смирилась…Но не простила…

Трэпт с остервенением раздирал девушку на куски, а я прикрывая глаза, предалась воспоминанию…

Бьющиеся отчаяние…

Яркие вспышки перед глазами…

Непроглядная тьма.

Плач моей дочери.

Шепот убитого брата.

Агония умирающего трэпта.

Еще одна вспышка…

И я видела темный силуэт Иштара, который постепенно отдалялся от меня.

Его следы на песке заметал леденящий ветер, трепал его черную повязка на голове. Темная шаль взмывала в воздух, и опадала на широкую спину, и увитые буграми мышц плечи. Его шрамы на смуглой коже, начинали бледнеть, а сама фигура еще сильнее отдаляться. Пока вовсе…не осыпалась, растворилась… Обратилась в золотую пыль…

Я помню, как бежала за ним, как срывала голос умоляя обернуться, остановиться…

Но голоса позади меня, тянули обратно…

Я чувствовала, как сила втекает в меня… чужая… холодная…не похожая на ту, от которой мое сердце воспламенялось и жаждало жить…

Моя мать безмолвна протягивала ко мне свои руки.

Ардана… Отец…Мой брат…

Но я не могла пошевелиться.

Не могла отказаться, отпустить, сделать решающий шаг.

Не могла….

«Ты должна жить ради сына»

«Он отдал жизнь за тебя! За него!»

— Ты должна жить дальше, дочка, — на меня с сожалением посмотрели малахитовые глаза. — Ради него, дорогая…

И вот я тянусь…касаюсь ее теплой руки…

Вспышка

Рев трэпта…

Открывая глаза, с нежностью коснулась затвердевшей статуи зверя, дала ему волю разрушиться.

Осыпаться у моих ног золотой пылью.

Развеять свой прах в воздушной стихии.

Слиться с песком и отдаться в руки свободы.

Где нет боли. Тоски. И мучительных связей.

Среди толпы я слышала детский всхлип своей дочери.

Для нее это был любимый зверь отца, который тоже покинул нас.

А для меня очередная болезненная утрата мужа… разрушенная попытка спасти его и себя.

Он снова пожертвовал собой ради меня… нас… убираю ладонь от живота и делаю шаг в сторону разрушенного храма.

Громкий рев трэпта.

Повернувшись к зверю.

Трэпт, извиваясь, медленно подбирался ко мне, сметая все свечи на своем пути.

Я могла чувствовать их страх… боль… отчаяние…

Но здесь… это было другое… безграничная любовь…та, что между братом и сестрой..

Нет…

И стоило ему вскинуть морду, как на лунном свету я узнала эти глаза…

— Камаль…

Потянулась к пышущей жаром пасти трэпта.

Ответная реакция незамедлительно ворвалась сильной вибрацией в моей тело.

Я громко заплакала, впиваясь в жесткие чешуйки на его морде.

Громкое прерывистое горячее дыхание опалило лицо.

— Брат…

Глава 46

Сжимаю золотые подлокотники трона.