Волны памяти (СИ) - Рыбкина Изольда - Страница 5

В этой комнате есть несколько напольных ламп, точь-в-точь таких же, как фонари на участке. Окна во всю стену, без каких-либо штор или занавесок, создают ощущение, будто ты находишься не в доме, а на улице. Хотелось бы сказать «на веранде», но мысленно это слово ассоциируется с чем-то уютным, домашним, а нахождение здесь вызывает прямо противоположные чувства. Я будто попала в какое-то апокалиптическое будущее, которое населяют люди-роботы. Огромный экран на полстены как нельзя лучше вписывается в интерьер — это словно портал в этот «дивный новый мир».

— Хаксли, — слышу голос за спиной, который вырывает меня из мыслей.

— Что? — поворачиваюсь на звук и замираю, увидев мужчину в новом для меня образе.

На Игоре белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, серый строгий костюм и классические туфли в тон. Поза расслабленная, он стоит, привалившись одним плечом к дверному косяку и внимательно меня рассматривает.

— Олдос Хаксли — это автор романа «О, дивный новый мир».

Похоже, что последние слова я всё же произнесла вслух. Но я и понятия не имела, что они значат.

— Не знал, что ты читала его… — будто сам с собой размышляя, говорит мужчина.

— Ты много обо мне не знаешь, — тут же подхватываю эту мысль, чтобы продолжить разговор и, возможно, растопить лед между нами.

— Это уж точно, — ухмыляется Игорь. — Но знаешь… Мне это и не надо.

— Почему ты так говоришь? — делаю к нему шаг и умоляюще произношу. — Что я сделала тебе? Можешь нормально объяснить причины своего отношения?

Какое-то время он молчит и будто решается на что-то, а потом говорит:

— Доктор сказал, что рано или поздно память к тебе вернется. Наберись терпения, дорогая. Я же терпел тебя шесть лет…

Выплюнув мне лицо эти слова, он ни секунды не задержавшись, разворачивается и просто уходит. Спустя несколько мгновений хлопает входная дверь. Игорь ушёл, оставив меня «обтекать». После услышанного возникает одно желание — выйти в это отвратительное панорамное окно. Но во-первых, это первый этаж и, во-вторых, вряд ли такой поступок хоть что-то решит.

Я бреду по этому мерзкому дому, уже не вглядываясь и не разбирая его обстановки. Здесь всё чужое, не моё. Я этого не помню и не хочу вспоминать.

Мне нужно попасть на кухню. Ужасная жажда мучает с самого момента пробуждения. Я заметила, что так всегда после приёма таблеток.

Долго бродить в поисках не пришлось, ибо до меня стали доносится сначала запахи готовящейся еды, а приблизившись, я услышала разговор.

— Куда это Игорь Эдуардович так быстро уехал? — узнала я голос Татьяны. — Даже не позавтракал.

— Ему в офис нужно срочно, — этот неприятный тембр я уже слышала. Он принадлежит отцу Игоря. — Я дал ему задание, которое не терпит до завтра. Так что сегодня его не жди раньше ужина. Кстати, ты тоже можешь отдохнуть сегодня. До обеда не появляйся в доме, поняла?

Мне показалось, или последнее слово он произнёс с нажимом? Как же не хочется мне видеть этого типа и тем более оставаться с ним наедине, а последнее неминуемо, если Татьяна покинет дом.

Собираюсь незаметно развернуться и сбежать к себе в комнату, но тут же слышу позади фальшивую радость:

— Эленочка Максимовна, вы уже встали!?

— Доброе утро, Татьяна, — говорю обреченно и переступаю порог кухни.

— Элен! Ну, наконец-то! — восклицает мужчина и вскидывает руки, изображая раскрытые объятия.

— Здравствуйте, Эдуард Викторович, — сдержанно киваю свёкру, всем своим видом показывая нежелание тактильных приветствий.

Но он то ли правда не понимает, то ли прикидывается, то ли плевать хотел на мои сигналы, ибо в следующую секунду решительно кидается в мою сторону, что я даже не успеваю предпринять каких-либо экстренных защитных мер. Мерзкие влажные ладони обхватывают мою спину: одна — в районе талии, а другая — прямиком на… в общем, ниже талии ровно на одну ладонь.

Я вскрикнула и попыталась отскочить, но не тут-то было. Он сжал еще крепче, а я уперлась ладонями в его грудь и начала вертеть головой в поисках Татьяны, которая только что находилась рядом с нами. Но услышала только закрывающуюся на кухню дверь и торопливые удаляющиеся шаги.

Что происходит???

— Эдуард Викторович, — говорю, повышая голос. — Прекратите немедленно! Как Вам не стыдно!?

— Я соскучился, кисунь, — говорит мне шепотом и впивается в шею, так как до губ не смог дотянуться, будучи немного ниже меня ростом.

— Да что вы делаете!? — я уже почти кричу и начинаю с силой пытаться его оттолкнуть, но руки мои зажаты его торсом. — Я буду кричать!

— Не здесь, — похотливо хрипит, усаживая меня на стол. — Здесь сделаем всё по-тихому, а в спальне можно будет и покричать, — он начинает лапать меня и одна рука уже проникает под майку и устремляется к груди, когда я резко освобождаю свою ладонь и силой бью его по лицу.

— Ты чего? — смотрит на меня не понимающе. — Я не буду оставлять следы как в прошлый раз, не волнуйся, кисуня моя, папочка будет осторожен, — пока я ошарашенно перевариваю смысл его слов, понимая, что они могут значить, этот престарелый извращенец возвращается к прерванному моей оплеухой занятию.

Нужно действовать кардинально. В следующую секунду моя коленка попадает точно в цель. Папаша оставляет меня и сгибается пополам, хватаясь за то место, которое у него явно было проблемным.

— Никогда! НИКОГДА больше не смейте так делать!!! — в ярости ору на старикашку. — Еще хоть один подобный намёк — я всё расскажу Игорю!

— Только попробуй, — хрипит вслед.

Не дожидаясь его дальнейшего ответа, я выскакиваю из кухни и в несколько секунд оказываюсь в своей комнате. Запираюсь на все замки и прямиком иду в ванную. Сначала пью воду прямо из-под крана, а потом захожу в душ. Мне необходимо смыть с себя прикосновения этого урода.

Горячие струи обжигают кожу, но не могут её согреть. Меня трясёт, а из глаз потоком текут слёзы.

Что же я за дрянь такая?! Получается, что я спала с отцом собственного мужа! Мне мерзко от этого понимания. Я сама себе противна.

И тут в голове словно складывается паззл: а может, Игорь потому так общается со мной, что узнал о связи своей жены и отца?

Это многое объясняет. Но я не представляю, почему он терпит меня в этом доме, почему сразу не выставил, узнав об этом?

Что-то тут не сходится… Да и папаша угрожал, чтобы я не говорила.

Получается, есть еще что-то. Наверняка не менее отвратительное…

Сколько же еще у меня скелетов в шкафу? Сколько еще грязи я о себе узнаю?

Мне становится не просто плохо, а по-настоящему тошно. Если бы я успела позавтракать, наверняка извергла бы всё в эту же минуту. Голова раскалывается, всё тело трясёт, как лихорадке.

Я выхожу из душа и дрожащими руками достаю из коробки две таблетки. Смотрю на свою ладонь с двумя белыми кружочками на ней. Потом поднимаю глаза на зеркало и рассматриваю то жалкое, существо, которое смотрит на меня. Дорогой интерьер, белоснежный махровый халат будто смеются над той, кого поместили внутрь этой роскоши.

Я не на своём месте. Всё здесь для меня чужое. Я не хочу вспоминать эту жизнь. Я не хочу жить этой жизнью…

Открываю коробку и начинаю одну за другой выколупывать белые кругляшки…

Глава 7

Открываю глаза снова в палате. Здесь всё не так безупречно, как в тайской клинике, но мне нравится. Моя палата больше напоминает жилую комнату, чем та, в которой я хотела умереть, всыпав в себя всю пачку прописанных мне препаратов.

Урывками помню, как надо мной суетились люди в белых халатах, среди которых я различала лишь одно лицо. Перед глазами постоянно стояло лицо Игоря. Может, это были галлюцинации от интоксикации, я не знаю, но он был единственным, кого мне хотелось видеть. А самое главное — он смотрел на меня совсем иначе, чем обычно. В его глазах было беспокойство и… боль? Или страх? Неужели, он не хотел моей смерти? Или я всё это себе придумываю?

— Эленочка, как вы нас напугали! — скалится Татьяна, которая сидела у моей кровати.