Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна - Страница 200

– Какие?

– А он красивый?

– Да. И бренд хороший. Один из лучших в своем сегменте. Фирменная коробка.

Когда Анна переписывалась с Матвеем, она решила подарить ему компас. Выбрала, на ее взгляд, наиболее подходящий. Компактный брелок круглой формы, сделанный из нержавеющей стали, отполированной до зеркального блеска, в центре встроен небольшой компас. Не бутафория, а настоящий жидкостный компас, точно определяющий направление. К тому же такой подарок символичен.

– Завернула в стильную бумагу, перевязала жгутом. Полностью в моем вкусе. Правда, пришлось самой упаковывать. Но он этого не заметит.

– Что ты написала в открытке?

– «Чтобы ты всегда знал, где ты находишься и куда ты идешь», – озвучила Анна пожелание. В этот момент по ее затылку словно пробежал электрический ток. – Гала! Я не подписалась! – воскликнула она.

– Как не подписалась?!

– Не знаю. Я написала на открытке и вложила в коробочку, но не указала имя.

– Точно? – засомневалась подруга.

– Точно! – без колебаний ответила Анна. Она мысленно увидела маленькую новогоднюю открытку, на которой написано только пожелание.

– Ну ты даешь! – бушевала подруга, скорее всего, втайне мечтавшая, чтобы подарок Анны привлек внимание, но жизнь решила иначе.

Зажгла сигарету. Так распорядилась жизнь. А ведь это правильно: этот подарок не для него, а для нее. Анна прощалась с Матвеем. В трубке слышалось дыхание Галы, нервно выпускавшей сигаретный дым.

– И что он будет делать?

– Подождет пару дней, – предположила Анна.

– Ну да, обычно бабы сами звонят и спрашивают: «Доктор, вам понравился мой подарок?», – Гала иронично сымитировала голос дарительницы.

Анна звонко рассмеялась.

– А ты не позвонишь, – продолжила «мисс Марпл». – Я твою натуру знаю. Поэтому ему придется провести расследование, чтобы понять, что это ты. Он твой почерк знает?

– Нет, – уверенно ответила Анна.

– Значит, кто прислал, навеки останется для него загадкой, – разочарованно сказала собеседница.

– Отчего же? Он еще может всех обзвонить и опросить, – оставила Анна надежду подруге.

31 декабря

Анна вышла из подъезда. Глубоко вдохнула хрустальный воздух последнего декабрьского дня. Морозно. На ее лице детский восторг. В каждое время года есть чем восхититься. Золотые листья, кружащие в парке, крик улетающих птиц в пасмурном небе, темные дожди осени, накрывающие глухой стеной печали. Первый снегопад, пышные сугробы и кристальное небо зимы, гололеды и тяжелый дождь-снег, ветер, заставляющий дышать иначе, безмолвные деревья, в которых все равно ощущается жизнь. Слякоть весны, сообщающая об оттепели, почки на деревьях в лучах солнца, первые распускающиеся листочки, особенного цвета, ночные грозы и весенний ливень. Роса на траве и прохлада июньского утра, красные лучи летнего солнца, окрашивающие мир в оранжевые тона, горячий песок и зной, запах асфальта в августе. Ей нравилось наблюдать за цикличностью. Так и в жизни – после самой лютой зимы непременно наступит весна. Главное – верить.

Анна шла по хрустящему снегу в сторону супермаркета. Несмотря на приглашения подруг, она решила провести новогоднюю ночь в своей келье. В тишине. Говорят, как новый год встретишь… Ей хотелось семейных традиций, даже если в этом году ее семья состоит из нее и кота. Хотелось домашнего оливье и «Мимозы», запаха мандаринов и каминного света, хотелось уюта.

В гарнитуре раздался сигнал входящего звонка. Она нажала «Ответить», не доставая мобильного из кармана.

– Слушаю, – буднично начала она.

– Богинская! С наступающим! – раздался жизнерадостный голос Жени.

Анна опешила. Вот его звонка не ожидала точно: после их СМС-переписки Женя пропал.

– Привет, – осторожно ответила она.

– Что делаешь? – поинтересовался он.

– Иду в супермаркет.

– Ты ходишь в супермаркет? – в тоне звучало шутливое недоверие.

– Хожу. Еще и пироги пеку, – поддержала она юмор.

Он рассмеялся:

– Я всегда знал, что ты идеальная женщина.

В тоне их беседы, который по понятным причинам задавал Женя, не чувствовалось напряжения. Его звонок говорил о том, что он отнесся к ее решению уважительно. Ей нравилось его умение принимать чужое мнение. Анна испытала облегчение. В последние дни мысленно она периодически возвращалась к их переписке. Она волновалась за него. Меньше всего она хотела обидеть его – Женя этого точно не заслуживал.

– Нашел квартиру? – перевела она разговор в будничное русло.

– Да. После пятнадцатого освобождается.

– А где?

– Приглашу в гости – посмотришь, – многозначительно ответил он.

– Договорились, – согласилась Анна. Она зашла в паркинг супермаркета.

– Какие планы на Новый год?

– Грандиозные! Есть в одиночестве дома оливье, – поделилась она.

В трубке возникла секундная пауза.

– Я в Киеве один, ты тоже. Может, проведем Новый год вместе? – в тоне появилось волнение. – Дружеский, – быстро добавил он.

Анна на секунду остановилась. Во время беседы она решила, что он в Харькове. Он же оказался в Киеве. Она понимала причину его волнения, она слишком хорошо понимала все, что он чувствует. Кроме того, он в городе один. Она ощутила, как зашевелилась совесть. Это точно совесть. Разница между совестью и чувством вины в том, что чувство вины кто-то навязывает. Женя же только спросил.

– Давай, – согласилась Анна. Она услышала выдох облегчения.

– В какой ресторан ты хочешь? Выбирай, – в голосе неописуемая эйфория.

– Женя, только не ресторан. Приезжай ко мне. Я приготовлю салаты. Настоящий советский Новый год.

– Как скажешь, – сразу согласился он. – Тогда давай я куплю продукты и привезу, пришли мне список.

– Я уже в супермаркете. Я все куплю и приготовлю, а ты приезжай к одиннадцати, – предложила она. – В любом случае я собиралась это делать, – привела аргумент Анна.

Женя недовольно вздохнул.

– Хорошо, – согласился он нехотя.

– Тогда до вечера?

– До вечера.

Анна нажала «Отбой». Женя решил не настаивать, чтобы не обострять ситуацию. Она не могла ему отказать. Она так часто не оправдывала его ожидания, что большинство мужчин давно удалили бы ее телефон из списка контактов. Не хотела обижать его еще и отказом. Все-таки Новый год.

В супермаркете предпраздничный ажиотаж. Радовало то, что людей намного меньше, чем она представляла, а товара на полках достаточно. Анна взяла большую корзину на колесах и отправилась на поиск нужных продуктов. Ей предстояло потратить на покупки минимум час. Список новогодних блюд представлял собой стандартное советское меню – с ее фирменными нововведениями, но все тот же список. Оливье обязательно с докторской колбасой, но из запеченных в духовке овощей. «Мимозу» она готовила с тунцом. Салат с крабовыми палочками без риса. А в бутербродах с икрой и шпротами вместо хлеба песочные тарталетки. Еще яйца, фаршированные грибами. Фирменный печеночный паштет на тонких хрустящих хлебцах. Обязательно овощной салат и, конечно, запеченная в духовке курица – индейка слишком велика для двоих. А еще мандарины и ананас. Единственное, что она ленилась готовить, – это заливное. «Раз уж будут гости, сделаю эклеры с заварным кремом», – дополнила она список. Ей нравились традиции, которые невидимой нитью связывали с прошлым, возвращая в детство и наполняя душу восторгом.

Она выбрала фрукты и овощи и направилась к мясному отделу. Неожиданно кто-то подбежал сзади и выхватил корзину из рук. Она обернулась: Женя!

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила она.

– А ты думала, я отпущу тебя в супермаркет одну?

Анна смотрела на него пораженно.

– А как ты меня нашел?

– У тебя рядом с домом только один супермаркет.

– А в супермаркете?

– Интуиция, – улыбнулся он.

Она взглянула с подозрением.

– Запах духов, – признался Женя.

Анна нарезала салаты. От Жениной помощи удалось избавиться только после длительных уговоров: он настаивал на участии в приготовлении праздничного ужина. И только когда она вложила во фразу «Не люблю, когда у меня путаются под ногами» всю непреклонность, на которую была способна, он нехотя согласился. Договорились, что он приедет к одиннадцати. Часы высвечивали шесть. Еще есть время.