Паладин развивает территорию Том V (СИ) - "Greever" - Страница 82

Готовясь к таким объёмам торговли, семья Леомвиль шла на любые уловки, чтобы переманить в свои владения как можно больше потенциальных рабочих рук.

К тому же это давало ещё один положительный эффект — спасало людей, оказавшихся на грани выживания.

Шока в тот день оказалась одной из многих, кто получил приглашение переехать в герцогство. Ей выдали билеты на поезд для всей семьи, а также ваучер на приобретение жилья.

Недолго думая, решительная женщина собрала все свои пожитки и вместе с детьми отправилась на поезд, чтобы переехать в знаменитое герцогство и начать в новую жизнь.

Ночная пробежка под дождём вместе с уставшими детьми для неё являлась малой ценой за переезд в место, где старших детей бесплатно обучат чтению и письму, а младших можно определить в детский сад, пока их мать будет работать, получая зарплату в месяц больше, чем за год на прежнем месте работы.

Всё это ей объяснили в центре поддержки семей, оказавшихся в трудной ситуации. И женщина верила каждому слову сотрудника, сообщившего всё это.

Не прекращая думать об этом ни секунды, она посреди ночи бежала под дождём к вокзалу, откуда отправится последний поезд на этой неделе, а следующий будет только через пять дней.

Вскоре она с детьми выбежала на ярко освещённую прожекторами площадь, где телеги и грузовики с шумом носились в разные стороны перед вокзалом.

Отсюда можно было видеть длинное высокое здание, над которым возвышалась башня с часами.

Шока остановилась и, бросив котомку на землю, достала из-за пазухи билет, на котором было отмечено время отправления.

Учитывая, что мало кто понимал в часах, на билете писали не цифрами, а рисовали сами циферблат со стрелками, который можно было сравнить с часами на башне.

Женщина очень переживала и, стараясь не намочить билет, она под светом фонарей стала сравнивать, правильно ли всё поняла, после чего убрала билет обратно и, подхватив котомку, заставила детей схватить её за юбку и уверенно пошла среди проезжающих карет и грузовиков.

Водители и кучеры, заметившие женщину, резко тормозя, ругались во всё горло, проклиная её за то, что не знает, где можно переходить дорогу, но она, дрожа от страха, упорно шла к главному входу, игнорируя их.

Дойдя наконец до вокзала, Шока, боязливо осматриваясь, вошла в красивые высокие двери здания, где прямо на входе наткнулась на сотрудника, который помог ей с оформлением документов.

Он стоял в окружении десятков мужчин и женщин с детьми, которые шумели вокруг него, стараясь выяснить, не опоздают ли они и что им делать дальше.

Лишь спустя полчаса, когда сотрудник устал им что-либо объяснять, все они смогли попасть на поезд.

Войдя в светлое купе на четыре места, которое было в два раза шире тех, что использовали на Земле, женщина положила котомку на пол и, закрыв сдвижные двери, села на заправленную койку, прижимая к себе младенца.

Перед ней стояли старшие дети и смотрели на мать, которая, спустя секунду плача горючими слезами, завыла, как раненный зверь.

— Вуууу… вуууу… — женщина истерично рыдала громко и отчаянно, в то время как испуганные дети прижимались к ней и также заплакали, завывая в унисон.

Они не понимали, что находились на краю гибели, ведь в их жизни после смерти отца мало что изменилось. Еда всегда была на столе, а мама работала, демонстрируя им лишь свою заботу и нежную улыбку.

Как их мать могла показать свои мысли после очередного отказа в работе, когда, идя домой, она думала о том, чтобы продать старшую дочь ради спасения младших? Кто поймёт её желание покончить с собой лишь от одной мысли о таком поступке с собственным ребёнком? Кто видел, как нож, которым она готовила ужин, не раз оказывался у горла, готовый положить конец бесконечным страданиям?

Некому пожаловаться, некого попросить о помощи в этом огромном мире. Каждый человек сам по себе, и нет надежды, что появится хоть кто-то и просто не даст умереть с голоду.

Всё это она держала в себе, чтобы не показать детям, и только сейчас, оказавшись в тёплом чистом купе поезда, женщина смогла выплеснуть свои эмоции, копившиеся последние полгода.

Люди были не одиноки в своих бедах и не единственные, кто страдал от несправедливости этого мира.

На континенте Данкалеон, в столице империи драконидов Тималия, проходило грандиозное праздничное мероприятие по случаю снятия печатей с яиц в инкубатории.

Объявление об этом поступило ещё три дня назад, и жители спонтанно стали стекаться в столицу, желая выразить свою благодарность императрице, принявшей такое решение.

Событие это было нетривиальным, так как значило, что больше не будут рождаться слабые и покалеченные дракониды. Раса сможет вернуть былую славу, и каждая семья получит яйцо, из которого в будущем вылупится полноценный детёныш.

На широких каменных улицах, вдоль которых стояли белые высотные здания полноценных драконидов, шумно гуляли толпы жителей империи.

Внешне они не отличались от эльфов и людей, разве что за спинами многих из них можно было видеть иссохшие крылья, которые они старались прятать под цветными плащами и длинными тканями.

В толпе можно было видеть множество маленьких драконидов, шедших за своими родителями. Им купили сладости, и они радовались этому, как любой другой ребёнок в мире, совершенно не думая о том, что являются неполноценными.

Взрослые шумно общались между собой, направляясь ко дворцу императрицы, который возвышался настолько высоко, что платформу на самом его верху, размерами со взлётную полосу международного аэропорта, с трудом можно было разглядеть с земли.

Вообще, сам дворец также не был маленьким. Площадь, которую он занимал, равнялась примерно площади столицы королевства Лантарис, где на данный момент проживало больше двухсот тысяч человек.

Но для драконидов такие размеры казались естественными, ведь они предпочитали проводить время в своём истинном облике, а человеческий использовали только для удобства.

Вот среди таких гигантских зданий, по оживлённому тротуару и шла женщина, закутанная в оранжевую ткань, которая скрывала всё её тело и лицо.

Идя среди своих сородичей, прижимая к груди ребёнка, завёрнутого в голубую ткань, она постоянно натыкалась на пешеходов и, испуганно извиняясь, быстро проходила дальше, направляясь ко дворцу императрицы.

Город с высоты казался похожим на муравейник, в котором кипит жизнь, и Линея, стоявшая на краю платформы, поглаживая голову Ронана, стоявшего рядом, с интересом за этим наблюдала.

Позади неё, на почтительном расстоянии, преклонив колено, стояли высшие чины империи, не смея поднять голову в её присутствии.

Мальчик, стоявший обнимая её за ногу, со страхом поглядывал вниз, а затем испуганно прижимался к матери.

Линея, опустившись на корточки, погладила повзрослевшего сына, в чертах лица которого видела Виктора, и нежно спросила:

— Ты боишься высоты?

Ронан смущённо обнял маму и тихонько ответил:

— Да… Вдруг мы упадём…

Его мать встала ровно и, взяв за руку, отвела от края, после чего подхватила и посадила себе на плечи, а затем стала менять облик, принимая форму гигантского чёрного дракона.

В голове испуганного Ронана прозвучал голос матери:

— Не бойся. Твоя мама повелевает небом! — произнесла она.

Мальчик ощущал, что сидит на ней словно приклеенный, и пока дракониды, поднявшись с колен, пятились назад, Линея, взмахнув гигантскими крыльями, взмыла в небо, что не осталось незамеченным для всех в городе.

Зависнув над дворцом, чёрный дракон несколько раз взмахнул крыльями, а затем, сложив крылья, помчался вниз, словно комета, падая на гуляющих по улицам города.

Приближаясь с бешеной скоростью к земле, она в последний момент распахнула крылья и, гортанно рыча, пролетела над пригнувшимися гостями и жителями столицы, которые не смогли сдержать эмоции и, принимая боевой облик, оглушительно зарычали в ответ.

Ронан сначала был невероятно напуган, но после того, как дракон под ним начал парить, он рассмеялся и, распахнув руки, подражая матери, летел, продолжая улыбаться и радоваться невероятному чувству свободы и невесомости.