Мой невозможный дракон (СИ) - Палей Натали - Страница 15

Я молча, в полном шоке, взирала на невозмутимого дракона.

— С этой минуты все слуги будут обращаться к вам, как к леди Алерии. Я и Гарольд тоже. Вы должны впитать в себя это имя.

— А настоящая леди Алерия… существует?

— Умерла три года назад. В закрытом пансионе для человеческих леди. С тех пор как ей исполнилось пять лет, никто не видел её, кроме родителей.

— Почему? — неожиданно шёпотом спросила я.

— Я удовлетворю ваше любопытство позже. Когда станете походить на леди Алерию.

— Как вы поймёте, что я её напоминаю?

— Пойму. Не сомневайтесь.

— Эта девушка… мисс Алерия… — я облизнула пересохшие от волнения губы, — не поддавалась ментальному внушению драконов?

Миральд Мэлвис вдруг улыбнулся. Холодно, но… с одобрением.

— Как и все дес’Оринисы, — кивнул мужчина. — Двести лет назад, в знак особого расположения, наш первый император Ритании подарил Юджину Оринису артефакт, который даёт возможность всем членам семьи оставаться невосприимчивыми к ментальной магии драконов. Именно после этого Оринисы стали носить приставку «дес». Она означает… — лорд осекся. — Потом сами объясните.

— Оринисы не считаются бракованными? — криво улыбнулась я.

— Вы правы. Они достойнейшие подданные Ритании, — тонко усмехнулся сэр Мэлвис.

Глава 7

Миральд Мэлвис ушёл, оставил меня в одиночестве переваривать полученную информацию.

Я — леди Алерия дес’Оринис.

Упасть не встать.

Даже мысли не возникло, что будет настолько ужасная подстава — более непохожих в этом мире девушек сложно представить. Я не видела Алерию и незнакома с ней, но Оринисы относятся к высшей знати империи, а я…

Как сказал «вишнёвый» дракон, меня «нашли в подслойнике».

Простые люди Оринисов ненавидели. Особенно потомков, которые не предавали двести лет назад короля, но сейчас пользовались нереальными привилегиями и не обращали внимания на то, что всех остальных людей в Ритании жёстко притесняли.

Одна из привилегий — младшие сыновьям драконов, не являющиеся наследниками рода, могли брать в жены дочерей герцога дес’Ориниса — представителя главной ветви.

Истории известны случаи, когда младший из сыновей дракона выбирал пару из дочерей герцога, а потом, в результате каких-либо обстоятельств, вдруг становился наследником рода… Например, за грань преждевременно уходил старший сын дракона.

Тогда дракон мог либо отказаться от наследства, чего не случалось, что и понятно, все знали об их тяге к богатству и славе, либо стать вдовцом — жена преждевременно уходила за грань. Ага, бедняжка смертельно заболевала и умирала.

Зачем Мэлвисам представлять меня одной из Оринисов?

Что задумали эти сумасшедшие?

Даже я знала, что с раннего возраста девочек главной ветви отправляли в закрытые элитные пансионы и растили в строжайших условиях согласно традициям драконов.

Из заведения выходили идеальные человеческие невесты для драконов. Если девушку ни один из ящеров не выбирал в жёны, то она без проблем выходила замуж за аристократа из людей, а иногда и за короля соседнего государства.

За полгода создать из меня совершенство нереально. А учитывая мою ненависть к ящерам…

Боги, что делать? Как использовать эту ситуацию с выгодой — исполнить договор и не пропасть самой?

Легкий стук в дверь отвлёк меня от мрачных размышлений. Я обернулась, в комнату вошли две девушки в одинаковой одежде: темном платье до щиколоток с белым кружевным воротничком.

— Госпожа Оринис, нас прислал сэр Миральд Мэлвис, — произнесла одна из вошедших, однако почтительные книксены сделали обе. — С этого дня мы ваши горничные. Меня зовут Мирика, — представилась хрупкая голубоглазая блондинка, робко улыбнувшись, — а это Аника, — указала на шатенку с такими же голубыми глазами, но покрепче и посерьёзнее.

Девушки были неуловимо похожи и внешне обе мне понравились.

— Вы сестры?

— Да, госпожа. Двоюродные, — ответила Мирика, снова приседая. — Желаете принять ванну перед сном?

— Желаю. — Почему бы и нет? Нужно расслабиться и подумать. В ванне у меня это хорошо получается.

— Сейчас приготовим, — улыбнулась Мирика, и девушки уверенно направились к небольшой двери, за которой, как оказалось, скрывалась ванная комната.

Горничные наполнили емкость тёплой водой, добавили пену, раздели меня, расчесали волосы, под ручки помогли залезть и с удобством устроиться.

Было сложно терпеть чужие прикосновения, но я понимала, что нужно привыкать. Договор я подписала и чем раньше его исполню, тем лучше будет. В первую очередь, для меня самой.

— Нина, у меня сегодня мало времени, но я пришёл. Как обещал. Идем на ярмарку! — Рафаэль выглядел счастливым, глаза сверкали как звезды.

— Раф, в этот раз тебя долго не было, — с упрёком произнесла, поправила на плече тяжёлую школьную сумку, стараясь выглядеть холодно. Но получалось с трудом — я сильно соскучилась.

— Отец отправил на северную границу. На три месяца, — во взгляде Рафаэля мелькнула гордость.

— Зачем? — нахмурилась я. Друг передернул плечами.

— Ты какие леденцы любишь? — весело спросил Раф и забрал у меня сумку. — С кислинкой или сладкие?

— Сладкие! — О, леденцы я обожала! Особенно те, которые продавались на ярмарке: в ярких обёртках, с присыпкой и на плоской красной палочке.

— Я знаю, где продают вкусные! — друг ловко сгрёб мою ладошку в свою и потащил по улице, закинув вязаную школьную сумку на плечо. — Сегодня ярмарка в южном районе!

— У меня нет ни монетки! — пожаловалась я спохватившись.

— Зато у меня много! — поиграл бровями Раф, посмотрел на меня и радостно рассмеялся. — Целый карман! — монеты звонко зазвенели, потревоженные другом.

Мы гуляли по ярмарке, заглядывали во все деревянные киоски, смотрели представления фокусников и иллюзионистов, участвовали в эстафетах…Хохотали и чувствовали, что счастливы.

— Эх и влетит мне! — друг смотрел на звёздное небо и улыбался молодому месяцу, который слабо мерцал среди звёзд. — Я обещал уйти ненадолго, а ушёл на весь день.

— И мне влетит, — вздохнула я. Родители, наверное, с ума сошли от беспокойства, ведь из школы я не дошла до дома.

— Если не буду приходить… долго, не волнуйся. Гроза пройдёт, и я появлюсь, — подмигнул Рафаэль, возвращая сумку.

Раф смущённо улыбнулся.

— Тебе, правда, понравилось колечко? — с сомнением спросил друг.

— Конечно! — восторженно отозвалась я, подняла руку и вновь залюбовалась подарком. — Оно чудесное!

— Дешёвое! — скривился Раф.

— Самое лучшее! — я искренне радовалась простому колечку с ярким синим камешком.

— Когда-нибудь я подарю тебе самое дорогое на свете кольцо, — вдруг серьёзно буркнул друг, обнял мозолистыми ладонями моё лицо и заглянул в глаза. — Слышишь, Нина?

— Зачем? — удивлённо фыркнула я. — Что я буду делать с таким кольцом?

— Носить. И радоваться…

Радоваться…

Я открыла глаза и уставилась на балдахин над головой — пепельно-розовый, с тонкими, изящными кружевами. Некоторое время соображала, где нахожусь.

Раф не захотел в ту встречу рассказать, что он делал на северной границе. В тот момент я не обратила на это внимание, а он отвлёк, спросил о леденцах…

И почему Рафаэль не рассказывал о себе?

Мне было десять, когда Рафаэль подарил колечко с синим камешком. Другу — то ли двенадцать, то ли тринадцать. Мы ни разу не отмечали его день рождения, поэтому я точно не знала, сколько лет Рафу, а он постоянно шутил, что у него нет возраста. Рафаэль часто исчезал, а потом неожиданно появлялся, и, казалось, не было месяцев разлуки. Мы вновь тянулись друг к другу и радовались каждой встрече, гуляли, играли в кости на разные глупые желания, просто разговаривали. Обо всём и ни о чём. Нам было хорошо и уютно вдвоём.