Мой невозможный дракон (СИ) - Палей Натали - Страница 50

Одной из таких теней должна была стать я.

Я не сразу поняла, что одна замечаю всю эту несправедливость и удивлялась, почему наследники древних родов терпели подобное явное пренебрежение?

А потом осознала… С горечью и болью.

Я не поддавалась ментальному воздействию драконов. А раньше таким человеком ещё был мой отец, который и пытался изменить положение дел.

И я уже немного по-другому смотрела на его действия и поступки… Я уже так сильно не осуждала его… Ведь что должен был чувствовать этот властный и гордый мужчина, когда видел вокруг все это безобразие и считал, что его предок всему виною? А потом, когда осознал правду, он решил все изменить… даже жертвуя дочерьми… одна из которых стала истинной парой сразу двух ненавистных драконов из правящего рода…

Во время мероприятий и выездов я все чаще сталкивалась с Рафаэлем, все больше проводила с ним времени. И все меньше — со своим опекуном.

Когда Раф находился рядом, больше никто из неженатых драконов не оказывал мне знаки внимания — соблюдали субординацию. Я это заметила и решила, что с Рафом нужно видеться как можно чаще, иначе голова шла кругом от навязчивого внимания.

Рафаэль воспринимал меня как Алерию Оринис и не узнавал. Да я и не старалась, чтобы узнал. Зачем? К чему? Признаться в том, кто я на самом деле, не могла, скованная условиями договора. А если бы и смогла как-то обойти эти условия, то стала приходить к мнению, что прав был его величество, когда давал приказ Мэлвису…

Тому Рафаэлю, каким стал мой друг, сейчас нужна была именно такая девушка, как Алерия Оринис, а не Нелия. Чуткая, скромная, сдержанная, внимательная… И с той же внешностью. Потому что часто замечала, как мой словно заколдованный злой колдуньей друг болезненно вглядывался в мои глаза, черты лица, и в эти мгновения хотелось сделать все возможное и невозможное, чтобы напряжение и тоска ушли из его взгляда, чтобы холод треснул, и он снова рассмеялся тем теплым лучистым смехом, который я бережно хранила в своей памяти.

А самым удивительным было то, что рядом с Рафом мне легко было быть именно Алерией, и я не притворялась. Словно рядом с ним во мне оживала именно сестра…

В такие моменты я задумывалась над магией, которую ко мне применили… Почему я сильно не изменилась? Почему чувствую, что получила драгоценный подарок, а не наоборот? Теперь я могла быть и Нелией, и Алерией в зависимости от того, что мне необходимо.

И приходила к выводу: мы с сестрой были близнецами, причем однояйцевыми с одинаковым генетическим набором, поэтому магия повела себя немного не так, как рассчитывали драконы. Магия драконов оставила мне себя любимую и искусно вплела в мою ауру тонкие, изящные и нежные нити, принадлежащие ауре милой Лери. А не заменила одну на другую. Магия отдала мне все лучшее, что было в сестре.

Когда я осознала это, стала проводить больше времени в библиотеке Мэлвиса, пытаясь найти книги о магии драконов и магии людей… А ещё корила себя за то, что часто прогуливала уроки в школе-интернате. Возможно, на них я услышала бы много чего интересного, что сейчас мне помогло бы. Ведь в интернате готовили девушек для семейств драконов и герцог Оринис не зря засунул меня именно туда.

С каждым новым днем мы с Рафом становились ближе. Я понимала своего сдержанного друга, чувствовала его одиночество, и старалась, чтобы ему было хорошо рядом со мной…

Не потому что хотела услышать предложение руки и сердца. Потому что с каждой новой встречей все больше узнавала в холодном незнакомце своего милого Рафаэля

Иногда думала: «Что же ты делаешь, Нина? Нужно бороться за свое счастью, выгрызать его зубами». Но я смотрела на невозмутимое лицо Мэлвиса, понимала, что его все устраивает, что он не намерен ничего делать, чтобы хоть как-то изменить ситуацию, и осознавала, что я не нужна Мэлвису так, как нужен он мне. И понимала, что в одиночку я не справлюсь, ведь в мире драконов я была чуть сильнее и разумнее слепого котенка.

Возможно, он желал меня. Наверняка желал. Тот поцелуй и то сумасшествие в экипаже подтверждали это… Но желание не повод бороться со всем миром ради…

Чего собственно? Или кого?

Желторотой девчонки? Из подслойнка? Ведь он видел, какой я была, и, наверное, помнил тоже. Ещё вдруг осознала, что навязчивое внимание с моей стороны дракон не оценит и не одобрит. Да и самой подобное поведение стало претить… Особенно в те моменты, когда наблюдала за взаимоотношениями людей и драконов. И с каждым новым днем я все больше менялась — становилась сдержаннее, высокомернее, холоднее, по отношению ко всем, и к людям, и к драконам. На последних смотрела точно также, как они смотрели на моих братьев и сестер, — равнодушно и с пренебрежением.

И только с Рафаэлем я оставплась почти сама собой. А Раф неожиданно стал рядом со мной улыбаться. И вскоре не только одними сухими губами. Глазами тоже. А пару раз я его рассмешила. Его высочество смеялся от души, а я смотрела на него и любовалась, я узнавала того мальчишку из детства, моего загадочного, смелого, искреннего Рафа.

В один из таких моментов я с таким искренним восхищением смотрела на него, что принц осекся и уставился на меня с удивлением. А ещё с подозрением. Словно что-то кольнуло его…

Я опустила взгляд, он тоже ничего не спросил. Но после того случая что-то неуловимо изменилось в наших отношениях, Рафаэль стал внимательнее, трепетнее и добрее ко мне относиться. Иногда брал мою руку в свою и не выпускал подолгу, все больше проводил со мной времени…

Иногда во дворец Мэлвисов порталом приходил его величество Кассий Первый и разговаривал со мной о наших с Рафом взаимоотношениях и их продвижении. Так случилось и в его предпоследнее посещение.

— Почему Рафаэль все ещё откладывает помолвку, леди Оринис? — сверлил он меня холодным подозрительным взглядом. — Вы все ещё не узнали друг друга достаточно? В чем причина?

— Видимо, его высочество понял, что любви с первого взгляда не случилось, и решил присмотреться ко мне более внимательно, — осторожно отвечала я. — Если бы я могла, то уже сама сделала бы ему предложение, ваше величество.

Император, к моему удивлению, осмотрел меня непонятным взглядом, который мне совершенно не понравился.

— Отпуск Рафаэля вскоре заканчивается, — холодно проронил он. — И если он не сделает вам предложение и вновь уедет на границу, вы не исполните условия договора и погибнете, леди.

— Я понимаю, — невольно побледнела. — Я стараюсь, ваше величество.

Иногда Кассий Первый до разговора со мной, или уже после, уединялся с сэром Миральдом в его кабинете. Я узнала, что мой опекун являлся Советником императора по внешней политике и входил в Совет драконов при императоре.

В такие моменты очень хотелось послушать, о чем они говорят, но опекун давно забрал мои драконьи артефакты, тяжелым трудом добытые в моей прошлой жизни, и возможности подслушать не было. И я стала думать, как осуществить задуманное, где достать необходимые для этого артефакты. Конечно, не для того, чтобы выяснить направления внешней политики Ритании и планы драконов на международной арене. Для того, чтобы узнать что-то о себе… Ведь наверняка эти двое обсуждают сложившуюся непростую ситуацию со мной и Рафаэлем.

Случай предоставился совершенно неожиданно. В следующее посещение императором дворца Мэлвисов, меня позвали на встречу в кабинет сэра Миральда в центральную часть дворца.

Лакей проводил меня и оставил перед дверью, передал, что меня позовут. Я ходила по широкому коридору перед кабинетом, раздумывая о причине вызова, когда из него вышел Гарольд Мэлвис.

Лицо младшего дракона было белым, почти серым, глаза — невероятно злыми и какими-то сумасшедшими. Он медленно закрыл за собой дверь кабинета и замер за ней, словно истукан.

А потом его взгляд вдруг натолкнулся на мою застывшую невдалеке фигуру. Красивое лицо белобрысого перекосило от злости, фигура напряглась, дракон направился в мою сторону.