Двенадцать дней лета (СИ) - Джолос Анна - Страница 43

– Ну вот и я о том. Видишь, Дёмыч, херовый следак из твоей столичной подружки.

Киваю.

А сам резко разворачиваюсь.

– Эу, ты куда? – прилетает в спину.

Широким шагом направляюсь к дому.

– Дём! Куда? – повторяет громче.

– Сестру заберу, – бросаю сухо, поднимаясь по ступенькам.

Захожу в прихожую.

На глаза почти сразу попадается та самая злосчастная худи, которая упоминалась в разговоре.

С минуту сомневаюсь, но потом, плюнув на приличия, всё-таки открываю створку шкафа. Просто, чтобы успокоиться.

Раздвигаю вешалки. Осматриваю полки. Закрываю дверцу.

Обыскав прихожую, двигаюсь дальше.

В зале орут мультики, но Ксюхе, заснувшей на диване, это никак не мешает.

Позволяю себе обследовать комнату.

Проверяю советскую стенку. Не роюсь, но осматриваю содержимое полок и секретера.

После зала заглядываю в кухню. Там тоже ничего не нахожу и начинаю чувствовать себя конченым уродом, однако для того, чтобы доказать прежде всего самому себе тот факт, что друг не виноват, продолжаю поиски в спальне, где спят Жека и Костян.

В шкафу разбросано шмотьё. На подоконнике пепельница, пустые бутылки и тарелка с остатками чипсов. В тумбе бардак, но улики также отсутствуют.

Собираюсь уже выходить отсюда. Повинуясь каким-то внутренним ощущениям, зачем-то приседаю на корточки, заглядываю под кровать и… Грудь внезапно обдаёт жаром, когда замечаю там это: целый склад из женских сумок, небрежно валяющихся на полу.

Сцепив зубы, выгребаю всё наружу и растерянно подбираю ту самую, которую видел в руках у своей попутчицы.

Рассеянно провожу ладонью по волосам.

Выругавшись, хватаю её и встаю.

Возвращаюсь в зал.

– Белка, вставай, – пытаюсь разбудить сестру.

– Мм. Ещё чуток, – лепечет она сонно.

– Ксюха, мы уезжаем, – приходится растормошить её.

– Дёма, не хочу. Тут посплю, – сопротивляясь, предпринимает попытку развернуться к спинке дивана.

– Просыпайся, Ксюш! Мы уходим! – повышаю голос. – Давай. Поднимайся!

Она недовольно таращится на меня, но команду выполняет. Потирая кулачком глаза, сипит:

– Чё кричишь на меня?

– Идём.

Желание поскорее покинуть этот дом жжёт буквально изнутри.

– Стой, не успеваю! – доносится до меня голос младшей сестры, когда выхожу на крыльцо. – Ну Дёма!

Направляюсь к беседке.

Появляюсь как раз вовремя, потому что Лера и Шпак разговаривают друг с другом на повышенных тонах.

– Эй!

Костян поворачивается, и я швыряю в него проклятую сумку.

– Не пояснишь мне?

Он поджимает губы.

– Нет.

– Придётся, Костян.

– Чё, из-за столичной шкуры будем выяснять с тобой отношения?

Не знаю, что выбесило сильнее. Тот факт, что он солгал или это его пренебрежительное ругательство в сторону девчонки.

Подлетаю.

Хватаю за грудки и в следующую секунду хорошенько прикладываюсь кулаком по наглой, брехливой роже.

Девчонки визжат и бегут врассыпную, когда он заваливается на стол.

– Ребята, не надо! – испуганно верещит Настя.

– Охренел? – Костя сплёвывает кровь на землю и прижимает руку к разбитому рту.

– Я же говорил тебе за эти цацки! По-человечески просил маякнуть, если попадутся на глаза, а ты получается, сам их украл, ещё и себе оставил!

– И?

– Светке подарил без зазрения совести! Хоть бы дождался, пока уедем!

– Козёл! Ворованное дарить!

Вышеупомянутая Светка давится слезами.

– Как могу, так и выкручиваюсь. Ясно? У меня нет богатых предков, как у этой, – кивает Шпак на Лерку.

– Я же говорил, что украшения дороги человеку! Ты мог просто отдать их мне после нашего разговора! – разочарованно говорю, вцепившись в его футболку.

– Да с хера ли, а? Мне жрать нечего! Кто она мне такая, чтобы я вникал в подробности?

– А я тебе кто, Костян? Друг или нет? – до боли стискиваю челюсти.

– Не у тебя крал!

– Она со мной была!

– И чё? Мы с тобой с детства вместе, а эту мажорку ты всего несколько дней знаешь и уже за неё впрягаешься!

– Урод ты Костян, – грубо толкнув его, качаю головой.

– Да пошёл ты на хер! За левую бабу предъявляешь! Она тебе кто?

– Ты мне теперь никто! – выпаливаю уверенно.

– А, вот так значит? – оскалившись, кивает. – Ты бы не разбрасывался такими громкими заявами.

– Я бы не поступил так с тобой никогда! А вы чё смотрите? – к пацанам обращаюсь. – Знали и смолчали. Молодцы!

– Дёмыч...

– Где остальное? – осведомляюсь ледяным тоном. – Всё ей вернёте, ясно? Сутки у вас есть. Забирай сумку и валим отсюда, – бросаю Лере. – Серьги где?

– У меня, – раскрывает кулак правой руки.

– Пошли.

Хватаю перепуганную Белку за руку и шагаю к воротам, испытывая горькое разочарование оттого, что меня предали самые близкие люди.

– Вали-вали!

– Костян, не надо.

– Ничё! Приползёт ещё сюда, моралист херов! – прилетает в спину от разозлившегося Шпака. – Правильный стал, мать твою! Перед столичной шоблой рисуешься!

– Рот закрой, – ору в ответ.

– Расскажи ей, как в колонии год провёл! Герой, млять! – орёт вслед.

Вот где-то тут подрывает мою нервную систему окончательно.

– Демьян...

Лера пытается остановить меня, но вряд ли это уже возможно.

Разворачиваюсь.

Несколько секунд и я снова налетаю на человека, которого считал своим другом.

Мы валимся на землю и между нами завязывается ожесточенная драка, впоследствии положившая конец многолетней дружбе…

Утром, пока мои девчонки ещё спят, собираюсь и еду сначала в автомастерскую, потом к другому юристу на консультацию по поводу опеки.

Впрочем, сразу могу сказать, что встреча не приносит хороших новостей. Оксана Ивановна, которую посоветовала тётя Галя, выносит всё тот же неутешительный вердикт: не стать мне официальным опекуном сестры. Пятно в биографии не позволит.

– О, Дёма! Решил-таки появиться в родном доме.

– Это место давно уже моим домом не является. Что случилось? Ты чего звонила ночью? – недовольно смотрю на мать.

Она выходит ко мне за дверь, завязывая пояс грязного, не стираного халата.

– Как это чего? Знать хочу, как мои дети, – бросает обиженно.

Киваю.

Смешно от неё это слышать.

– Где Ксюнечка?

– Где надо!

– Когда привезёшь её назад?

– Не привезу.

– Сынок, ну ты чего? Я мать, со мной так нельзя! – с укором выдвигает, обдавая порцией жуткого перегара.

– Мать… Ты её посадила милостыню просить! – напоминаю я сухо.

– Ой да враньё всё, Дём! Кого ты слушаешь?

– Людей слушаю, которые видят это безобразие. Ты правда думала, что до меня это не дойдёт? – повышаю голос.

– Ну чё ты злишься? – шипит, морщась. – Сам понимаешь, я без работы щас. У Бори тоже проблемы, из-за тебя так-то на больничном!

– У него проблемы потому, что не в своё дело лезет! Его была идея попрошайку из Ксюхи сделать? – спрашиваю зло.

– Она сама.

– Чушь какая!

– Дёма, нам очень нужны были деньги!

– Так и сели бы сами на набережной вместе с этим твоим козлом!

– Тише ты! Разбудишь!

Времени два часа уже, а этот всё спит.

– Тебе самой-то не стыдно такие вещи делать? Совсем мозг пропила?

– Перестань разговаривать со мной так!

– Как ещё, скажи, после этого с тобой разговаривать? Позор такой! Ты ради бутылки на дно опуститься готова!

– Неправда!

– С работы за что уволили?

– Подставили меня.

– За пьянку. Плюс ты лимонад с завода воровала!

Охранник завода при встрече обмолвился.

– Там все его домой носют, вот и я Ксюшке по чуть брала, она ж любит.

– Да не гони мне, мам! Перепродавала соседям по дешёвке!

– Тоже мне преступление, – фыркает.

– На вырученное покупала пойло. Не так, что ли?

Город маленький. Знакомых много.

– Я больной человек! – обиженно цедит сквозь зубы. – У меня зависимость.