Одержимость жестокого принца (СИ) - Есенина Ксения - Страница 32

Эрика враждебно взирает на свою подругу. Лионелла бесцеремонно хватает её за запястье.

— За мной, — командует коротко.

Эрика выворачивает руку.

— У меня урок, Нелла.

— Мне плевать, что у тебя, — шипит Моран. — Ты мне нужна. Сейчас же!

Меня аж передёргивает от такого потребительского отношения.

Эрика складывает на груди руки, на её лице отражается явная неприязнь.

— Тебе по-прежнему плевать на всех, кроме себя, не так ли? Как это я раньше не замечала.

— Не сделаешь, что я говорю, и сильно об этом пожалеешь, Эрика, — угрожающе цедит Моран.

И тут я внезапно для себя решаю вмешаться.

— Эрика, ты идёшь?

Моран разворачивает ко мне с таким видом, будто заговорила стена. Окидывает меня высокомерным взглядом. Отвечаю ей невозмутимым выражением.

— А тебе кто дал право голоса, нищебродка?

— Повежливее, Моран, — отвечаю с холодной улыбкой. — Ты ведь помнишь, что между нами больше не должно быть разногласий. Кажется, твой отец выразился примерно так. Поправь, если я не права.

Уголок губ Лионеллы дёргается. Похоже, я попала в самое больное место.

— С моим отцом я сама разберусь! — рявкает она.

— О, не сомневаюсь. Полагаю, с несложным заданием по рунам ты тоже разберёшься сама, без помощи… посторонних. Да, к твоему сведению, я не нищебродка. Мы с мамой зарабатывали честным трудом. В Академию я поступила благодаря многим часам упорной работы. И в двадцатку лучших тоже попала честным путём.

Глаза Моран превращаются в щёлочки.

— Ты на что намекаешь?

— А есть на что намекать? — невинно отзываюсь я.

Кто-то в толпе присвистывает, а затем раздаётся приглушённый, но хорошо узнаваемый голос Макса Макнамары:

— Туше, Нелла!

Щёки Моран бледнеют, затем снова краснеют. Вижу, с каким трудом она сдерживает рвущуюся наружу ярость. Но напасть при всех больше не решается. К тому же это только подтвердит, что намёки в моих словах имеют под собой почву.

— Ты мне за это ответишь… прокажённая, — выплёвывает она, разворачивается на каблуках и удаляется с задранным носом.

Мы с Эрикой остаёмся стоять в окружении любопытных второкурсников.

— Что за столпотворение? — появляется из кабинета профессор Арканона. — Вы собираетесь заниматься в коридоре?

Проходим в кабинет и рассаживаемся по местам. Раздаётся звон колокола, возвещающий о начале урока. Я снова оказываюсь в одиночестве: со мной никто не садится. Многие до сих пор ещё верят в слухи о том, что я опасна. Стараюсь не придавать этому значения.

— Сегодня будем заниматься в парах, — объявляет Арканона, проходя между рядами и выдавая листы с текстом для перевода.

Мои плечи напрягаются. Сейчас профессор посадит ко мне кого-нибудь насильно, и всё занятие я буду терпеть косой взгляд и неловкость…

Рядом отодвигается стул. На парту ложатся учебник и тетрадь. Эрика деловито берёт в руки лист с руническим текстом и вопросительно смотрит на меня карими глазами:

— Начнём?

Визуалы

Мэтью Коллинз, скаут корпорации "Герберт и Герберт", занимающейся производством артефактов

А вот и Эрика Дюваль (только сейчас поняла, что ещё её не показывала). Учится на втором курсе факультета артефакторов, соседка Шайлы

Глава 39. Кай

— Слыхали новости? Принц Кельсер открыто собирает сторонников. Похоже, гражданская война в Клеондаре неизбежна. Говорят, уже были первые столкновения.

— Меня больше волнуют слухи о планах Гериота напасть на Империю. Графство моего отца стоит прямо на границе с Клеондаром.

— Забей, силёнок не хватит! К тому же император в курсе всего благодаря разведке, а твой отец наверняка обо всём позаботился. Верно, Кай?

Задумчиво провожу пальцем по губам и через некоторое время спокойно отвечаю:

— Если верить, что Гериот окончательно тронулся умом, от него всего можно ожидать. Но мы готовы. Гарнизон мобилизован и укомплектован на случай внезапной атаки.

Парни самодовольно ухмыляются, пихая друг друга локтями, подшучивая над слабостью войск королевства и превознося мощь рыцарей-стихийников и драконов.

Идиоты. Никто из них не бывал в реальной схватке. Не видел, как проливается настоящая кровь. Как правило дети аристократов если и идут на военную службу, то в качестве офицеров тыла. А мои однокурсники даже штабной работы в глаза не видели.

Гран подаётся вперёд:

— Ходят слухи, что в Клеондаре начали пропадать стихийники. И это не похоже на убийства, потому что тел не находят. Но на них явно объявлена охота. Маги бегут из королевства в Империю.

— Думаешь, это что-то значит?

— Кто знает. Но это объяснило бы внезапную уверенность Гериота. До сих пор королевству нечего было противопоставить Империи. У нас рыцари, владеющие стихиями, и драконы. Я думаю, он начал вербовать стихийников.

Теперь все переглядываются и задумчиво хмурятся. Глен отмахивается:

— Даже если так, прикиньте, сколько ему нужно завербовать, чтобы сравниться с нашими рыцарями? Не говоря о драконах!

— Может, они разработали оружие против драконов?

— Сомневаюсь. В любом случае…

Я резко поднимаюсь и выхожу из комнаты отдыха. Дальнейший разговор снова скатится в переливание из пустого в порожнее. Обсасывание ничем не подтверждённых слухов. Настоящими, достоверными данными разведки располагает только император. И он же принимает решения. Остальное — пыль.

К тому же Академии, стоящей далеко от границы с Клеондаром, едва ли что-то угрожает. Хотя я бы не удивился, если б отец послал меня в гарнизон взять командование. Мне не помешает полевой опыт.

Выхожу во внутренний двор. Солнце уже почти село, поэтому здесь горят заговорённые светильники. Осень постепенно вступает в свои права, но мне комфортно в рубашке и брюках так же, как летом. Остальные адепты добавили к свое форме свитера и тёплые жилетки.

Останавливаюсь возле карликовых деревьев, скрытый тенью их крон. Опираюсь плечом на ствол и складываю на груди руки.

Каштановые кудри Шерман переливаются золотыми бликами в тёплом жёлтом свете фонаря, стоящего рядом со скамейкой. Я знаю, что она любит сидеть здесь вечерами и читать. Но сегодня читать ей некогда.

Губы искривляет презрительная усмешка, когда Шерман смеётся, прикрыв рот ладонью. Коллинз глуповато улыбается, поправляя очки. С виду он кажется безобидным, но что-то мне в нём не нравится.

Слишком много внимания он уделяет Шерман. С чего бы?

Единственное, что, кроме выдающегося таланта к артефакторике, отличает её от большинства, это бесконечная наивность. Говорит, что думает, прямо и без увиливаний. И считает, что все вокруг такие же. Святая простота.

Вероятнее всего, Коллинз воспользуется её наивностью. Решил убить сразу двух зайцев. Умно. Откуда Шерман знать, каким путём попадают в штат крупной корпорации?

Зверь поднимает голову и угрожающе рычит. Одновременно с ним под рёбрами просыпается нечто, чей мёртвый сон оказался отравлен сладким ядом невозможных синих глаз. Ледяной кокон, уже покрывшийся трещинами, вот-вот разлетится на куски.

Сжимаю челюсти, усмиряя Зверя и пульсирующий комок в груди. Мне нет никакого дела. Пусть Шерман получит свой урок и усвоит его, навсегда лишившись розовых грёз.

Перед глазами вдруг возникает невероятно живой образ покрасневших от слёз синих глаз. Словно Шерман стоит передо мной. От глубины отчаяния и боли в них кокон вдруг дрогнул и разбился, резанув острым краем не плоть, но что-то…

Резко мотаю головой. Что за чушь лезет на ум! Пора окончательно выбросить весь этот инфантильный бред из мыслей.

Какого демона мне не плевать?!

Я возьму своё. И уйду. Как делал всегда.

Разворачиваюсь, намереваясь покинуть двор, и тут слух улавливает чей-то шёпот. Делаю несколько бесшумных шагов к ближайшей скамейке.