Одержимость жестокого принца (СИ) - Есенина Ксения - Страница 41

Но разве я могла так просто допустить мысль, что Кай сделал это… для меня?

— Она сказала, что это была твоя идея заманить меня в оранжерею.

Кай презрительно фыркает.

— И ты, разумеется, поверила. Это же Лионелла. Ей стоит верить, не так ли?

От острого, как бритва, сарказма в его тоне некуда скрыться.

— Я хочу услышать правду от тебя, — говорю тихо, но настойчиво.

— Я сказал, что помогу ей решить её проблему. Остальное она придумала сама, включая способ и ту ложь, которая тебя так задела.

Закусываю губу.

— Да, но твой поступок…Ты ведь мог проучить её как-то иначе.

— Проучить? — переспрашивает Кай таким тоном, будто я произнесла невероятную глупость. — Шерман, я действовал наверняка. Повторяю: мне некогда играться. Я решал проблему раз и навсегда. Лионеллу погубило её собственное оружие.

— Которое ты своей рукой направил на неё.

Кай взглядывает на меня с таким видом, словно я разговариваю на незнакомом языке.

— Мы ведь говорим об одном и том же, Шерман? О Лионелле Моран, которая с первого дня объявила тебя своим личным врагом. Или тебя всё устраивало, раз мы сейчас ведём беседу о средствах? Возможно, Лионелла не так уж отравляла тебе жизнь?

— Да. То есть нет! — Мотаю головой. — Дело не в ней, дело в…

«…тебе!» — едва не выпаливаю я, но прикусываю язык.

Да что такое со мной? Почему мне так важно выдать моральное заключение его поступку? Тем более теперь, когда Кай практически прямым текстом сказал, что пошёл на это, чтобы защитить меня, а не разруливал какие-то свои личные тёрки с бывшей. Ведь Лионелла действительно задумала подлость. Она бы всё равно сделала это, и, если бы не Кай… добилась бы своего.

— Моей главной целью было устранить угрозу тебе, — словно прочитав мои мысли, прямо произносит Кай. — Но я не белый и пушистый, Шерман. И никогда таким не стану. Странно, что ты до сих пор этого не поняла.

Следующие несколько бесконечных минут тишину в карете нарушает только стук копыт. Кай вновь смотрит в окно, а я смотрю на его профиль. Мои губы трогает лёгкая улыбка.

Когда мы уже въезжаем в Нарвилль, я шепчу:

— Спасибо.

Кай оставляет мою благодарность без ответа, но я каким-то шестым чувством улавливаю, что он немного расслабляется. Тишина сразу перестаёт быть такой давящей и неуютной.

Когда карета останавливается, Кай сразу покидает её, обходит и, открыв дверцу, предлагает мне руку. С его помощью спускаюсь с подножки, поднимаю голову и ахаю от неподдельного восторга.

Глава 50. Шайла

Передо мной высится величественное здание Нарвилльского театра — чуть ли не самый центр всей культурной жизни герцогства! Белые колонны, мраморные статуи, искусная лепнина. По широкой парадной лестнице поднимаются богатые горожане. У входа их встречают два швейцара в парадной форме.

Наша карета отъезжает, и, оглянувшись, я понимаю, что мы стоим в престижном центральном районе города. Простых людей, вроде меня, здесь как правило не бывает. Тут правит бал элита западной части Империи.

— Впервые вижу Нарвилльский театр живьём, да ещё и так близко, — шепчу я, заворожённо рассматривая тонкую работу по камню.

Даже не верится, что всё это выполнено без помощи магии, исключительно вручную.

— Если хочешь рассмотреть интерьер, то поторопись, — спокойно отвечает Кай. —Постановка начнётся через десять минут.

Я не сразу осознаю смысл его слов.

— Мы пойдём внутрь? — спрашиваю изумлённо.

— Да, Шерман. Отсюда плохой вид на сцену. Из императорской ложи гораздо лучше.

Так и застываю с широко раскрытыми глазами. Только в мечтах я могла представить себе, что когда-нибудь посещу Нарвилльский театр! Один билет сюда на не самые хорошие места стоит как два месячных заработка моей мамы. И это не считая расходов на дорогу, проживание и достойный наряд…

Опускаю глаза к синему бархатному платью. Провожу пальцами по золотой вышивке в виде созвездий. Кай оказался прав. Я бы чувствовала себя до крайности нелепо и ужасно неуместно, если бы из упрямства поехала в школьной форме.

И всё же платье я верну. Решила это твёрдо и бесповоротно ещё в тот момент, когда разорвала упаковочную бумагу.

Кай подаёт мне руку, и вместе мы поднимаемся к парадным дверям с позолоченным орнаментом. Переступив порог, едва сдерживаю очередной возглас восторга. Над головой — высоченный сводчатый потолок, расписанный художниками, под ногами — красная ковровая дорожка глушит шаги. Кругом мрамор, золото и дорогая отделка.

Гигантская люстра ярко освещает огромное помещение.

— Я думала, театр даёт представления только по вечерам, — произношу вполголоса.

— Это еженедельная воскресная дневная постановка. Сегодня же выходной, Шерман. А театр давно уже посещает не только аристократия.

В ложу мы попадаем не через общий вход в зал, а через специальную дверь. В холле таких оказывается несколько. Здесь царит полумрак, пахнет дорогими тканями и деревом. Кай указывает мне на кресло, полускрытое бархатными портьерами, сам садится в соседнее.

Даже не знаю, чего я ожидала, когда Кай пригласил меня на свидание, но точно не похода в театр! Что же дальше?..

В антракте мы никуда не выходим. Напитки и лёгкие закуски приносят лакеи прямо в ложу. Я смущена до крайности, что выражается в неловкости рук: я роняю на пол рулетик из баклажанов с орехами.

— Что с тобой, Шерман? Это всего лишь еда. Не нужно так нервничать.

Я заставляю себя сидеть прямо, пока лакей убирает следы моей неряшливости.

— Меня раньше никто так не обслуживал, — бормочу, когда слуга удаляется. — Чувствую себя странно. Я же не ребёнок и не лихорадочный больной. Могла бы сходить за напитками и перекусом сама.

Кай беззлобно усмехается краем губ.

— Это их работа, им за неё платят. Люди приходят сюда, чтобы отдохнуть, расслабиться и насладиться представлением.

Вторая часть постановки поглощает всё моё внимание, так что в реальность я возвращаюсь лишь с финальным аккордом оркестра и занавесом. Свет в зале постепенно становится ярче, и я часто-часто моргаю.

Кай уже на ногах.

— Идём. Наш столик ждёт.

— Столик? — переспрашиваю я.

— Время обеда, Шерман.

Следующим номером программы оказывается обед в самом дорогом ресторане Нарвилля. Открыв меню, я моментально теряюсь. Девяноста процентов блюд попросту нет в моей повседневной жизни, поэтому я понятия не имею, что заказывать.

А уж при виде цен мне вовсе захотелось встать и выйти на улицу.

— Шерман, расслабься, ради Богов. На тебе же лица нет.

Молча откладываю меню в сторону, признавая поражение. Кай без лишних слов сам делает заказ для меня. Остаётся только довериться его вкусу.

Между подачей салатов и горячего подходит слуга с газетой на подносе.

— Свежий номер, ваше высочество.

Кай молча берёт газету, кивком головы отпускает слугу и на несколько минут погружается в чтение. На первой полосе огромными буквами красуется надпись: «Гериот 4 окончательно сошёл с ума? Клеондар открыто угрожает Империи».

Я мелкими глотками пью воду, нервно сминая в пальцах свободной руки салфетку.

— Что-то интересное? — спрашиваю, когда Кай откладывает газету в сторону.

— Перетирание одних и тех же слухов. Хотя кое-что показалось мне странным. Один журналист упоминает, что у Гериота якобы появились многостихийные маги.

У меня глаза лезут на лоб.

— То есть… Маги, владеющие более чем двумя стихиями одновременно? Но это же невозможно! Так не бывает!

— Да. Звучит как бред.

Я нервно повожу плечом, затем спрашиваю:

— А как дела у принца Кельсера?

— Кельсер возглавляет восстание против своего отца, но он не желает, чтобы в стране развязалась гражданская война. И войны с Империей тоже не хочет.

— К сожалению, у него не очень богатый выбор.

Кай окидывает меня оценивающим взглядом и вдруг спрашивает:

— Если бы ты могла повлиять на события, что бы ты сделала?