Эй, дьяволица (ЛП) - Мигаллон Хулия Де Ла Фуэнте - Страница 3

— Не забудь закрыть дверь, — прошу я его с лучшей улыбкой.

На самом деле мне немного его жалко. Мы оба знаем, что если всё дойдёт до мамы, она не встанет на его сторону, потому что я — её любимчик, а папа не вмешивается в наши дела. Но я забываю об этом, как только думаю о том, что могу сделать с той девчонкой, что шла по пешеходному переходу.

Когда я просыпаюсь, на моём боку лежит Постре, прижавшая голову к моей груди, и я проспал столько времени, что не могу понять, в каком году мы.

Глава 4. Крылья архангела

— Пойду с тобой! — Оставив чашку с завтраком в раковине, хватаю футболку на ходу и бегу за папой.

Маме не дается дипломатия, тем более когда нужно говорить с людьми в костюмах в их элегантных кабинетах. Вот почему папа берет на себя все официальные встречи. Это, конечно, не то же самое, что охотиться на монстров, но мне не нравится сидеть дома, вот я и предложил ему составить компанию.

Он несет папку с этими серьезными документами для местных властей, убеждая их не обращать внимания на слухи, мол, нас видели с трупами и прочими странными вещами. В общем, «Не лезьте в наши дела», подписанное папой, государством.

Честно говоря, быть наемным убийцей с лицензией плюнуть на закон — это круто. Если, конечно, зомби не откусит тебе голову, как с дядей Джеком, или морская сирена не оторвет тебе ногу, как с дедушкой Хадсоном. И не забывайте про глаз тети Розиты, который она потеряла из-за когтей оборотня. Не обманывайтесь на счет её имени, эта женщина в два счета уложит вас. Будь то в конкурсе по выпивке или в схватке один на один.

Как видите, семьи моих предков с гордостью раскиданы по США и Центральной Америке. Но если сможешь остаться живым и не умереть, то, честно говоря, моя работа мне очень нравится.

Папа поворачивается у двери и бросает строгий взгляд на Постре, который уже бежит за мной. Потом он смотрит на меня.

— Цель этой встречи — наладить отношения с местными властями как можно более вежливо. Без зрелищ и шума.

— Этого не случится, — уверяю его.

Но он едва ли дает мне закончить:

— Что будет, так это то, что ты попытаешься пронести собаку на руках, потому что ей не разрешат войти.

Я фыркаю. Ладно, мне тоже не нравится, когда люди в костюмах запрещают заходить с собаками в свои элегантные офисы, но я кидаю взгляд на Постре, давая понять, что в этот раз он остается. Папа кивает.

— С тебя уже хватит, — ворчит он, поворачиваясь и шагая вперед, окидывая взглядом мой наряд — порванные джинсы и серую футболку с боковыми разрезами, через которые видны мои татуировки. Это не та, что была вчера; просто у меня все такие. — Ты мог бы купить себе одежду, которая не служила завтраком для вермиса.

• Перевод: огромного, прожорливого червя, который питается падалью. На самом деле вермисы вполне милы, потому что умирают без особых усилий и часто указывают на присутствие нежити на кладбищах, где они появляются, поскольку личинки рождаются в их телах. Вот такие вот дела — гигиены для нежити не существует.

Офис прокурора находится в старинном здании с блестящими мраморными полами и стенами, а в удобном кожаном кресле нас встречает приветливая женщина лет пятидесяти с короткими светлыми волосами.

— Скоро вас примет.

Папа встает с прямой спиной. Я пытаюсь подражать ему. Правда, пытаюсь. Показываю ему, что могу быть серьезным.

Успеваю продержаться… ну, секунд десять. Потом мой корпус начинает проваливаться в кресло, превращаясь в свою естественную позу, которую папа называет «спина как задница».

Через полминуты он продолжает сидеть спокойно, а я болтаю ногами, свистя и разглядывая потолок, хрустя костяшками пальцев.

Пока мои уши не улавливают звук приближающихся каблуков с той уверенной, неторопливой походкой, которая говорит о том, что её хозяйка умеет покачивать бедрами. Я выпрямляюсь за долю секунды. Я охотник, хорошо тренированный. Мое оружие — лукавая улыбка и магический жест — волосы назад.

Женщина на каблуках появляется на фоне с твердым шагом, с причёской в виде пучка, из которого выбивается один кудрявый темный локон, который она откидывает с такой невинностью, а её губы красные, чуть приоткрытые, будто просят, чтобы их укусили.

О, черт. Я облизываю свою хищную улыбку. Это та самая секретарша из вчерашнего дня в своей сексуальной офисной одежде. Смотреть на неё — одно удовольствие.

Она останавливается, чтобы обменяться словами с мужчиной в костюме, который передает ей несколько документов. Затем она продолжает путь, листая бумаги.

Я наклоняюсь вперед, опираясь локтями на колени, чтобы привлечь её внимание, когда она проходит мимо меня.

— Зайчонок. — Приветствую её своей самой лукавой улыбкой, осматривая её с ног до головы.

Она не знает, но вчера мы делали всё, что могли в моей кровати, так что дружеские отношения вполне оправданы. К тому же, даже если папа одаривает меня сдержанным пинком, я сказал это по-испански. Она не может обидеться, если не понимает.

Она останавливается и теперь её взгляд изучает меня. Кожаные браслеты на запястьях, серебряные кольца на обеих руках, кольцо на левом ухе и татуировки, такие черные, что они словно сияют на моей светлой коже. Одно из моих любимых — это татуировка архангела Михаила, который, по словам мамы, ведет нас в борьбе с тварями тьмы. Она расположена между моими лопатками, а его крылья — которые больше похожи на демонические, если честно — обвивают боковые стороны шеи, а их концы едва ли не касаются моего оголенного кадыка. Подобно ожерелью, которое всегда привлекает внимание.

Она тоже не может не заметить это. Я улыбаюсь ей и окидываю взглядом папу, как люди смотрят на владельцев, которые не убирают за своими собаками.

— Встречи с преступниками завтра.

Она говорит это папе, но её выражение лица — «Твое существование меня уже раздражает, и я это не скрываю» — адресовано только мне.

Она у меня в руках.

— Мы пришли поговорить с твоим боссом, — вмешиваюсь я, подчеркивая слово «босс», чтобы немного сбить её высокомерие. — Но если принесешь нам кофе, это будет отличный жест, красавица.

Ммм, пахнет черешней… новый элемент для моей фантазии. Видите, я серьезно подхожу к созданию правдоподобных сцен. Я настоящий художник.

Она сжала губы в жесте «Буду делать вид, что мне понравилось, но сразу дам понять, что это не так», открывает дверь, ведущую в кабинет, и снова закрывает её за собой.

Как я и говорил: она у меня в руках.

Женщина с русыми волосами возвращается.

— Можете пройти.

Так мы вошли в кабинет прокурора. Просторный, с тусклым освещением и отделанный деревом. А за столом сидит… она.

Принимаю её победную улыбку, хотя знаю, что она заслужена — за своё типичное поведение.

Отец прочистил горло и сел, пытаясь сохранить спокойствие несмотря на то, что напряжение в воздухе такое плотное что можно воткнуть скрытый в кармане кол. Я похрустел пальцами и уселся на свободное место.

— Добрый день. Для нас большая честь, что вы уделили нам время.

Папа протягивает ей папку, и она изучает нас с недоверием, прежде чем взять её. Я не могу сдержать довольную усмешку — мне забавно это всё. И ещё потому, что она огненно привлекательна, и её высокомерие меня безумно заводит. Я бы с удовольствием развлекся с ней прямо на этом столе. Именно сейчас.

Её лёгкий взгляд с приподнятой бровью в ответ на моё пронзительное любопытство только подогревает мои желания.

Она пролистывает страницы быстро, даже не делая вид, что их читает.

Не могу не смотреть на неё, словно на самое сладкое лакомство, наклонившись вперёд с локтями на коленях.

Закрыв папку, она обращается ко мне: