"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 142

Второй вариант — что в этой нашей иллюзии время течет не так, как снаружи, в реальности. Это объясняет и мою замедленную регенерацию и тот факт, что с момента начала нашего разговора мои нити продвинулись дай бог на пять сантиметров. А может быть и первый и второй вариант вместе, да. Выводы, впрочем, не поменялись — продолжаем бурить своими щупальцами ткань реальности там, в настоящем мире и заговаривать зубы здесь в этом прекрасном саду.

— Что сказать. — пожимаю плечами я: — у меня есть только просьба. Предсмертные просьбы дело серьезное.

— Не обещаю, что я смогу ее выполнить. — сказала девушка Мара: — у меня плохо получается запоминать такие вещи. Меня всегда о чем-нибудь просят.

— Девапутра-мара. Сущностное воплощение Майи. — говорю я и девушка отрывается от созерцания луны и поворачивает голову ко мне. Наши взгляды встречаются.

— Давно никто не называл меня этим именем. — говорит она: — полным именем. Я постараюсь запомнить твою просьбу, смертный.

— Говорят, что Мара — дитя бога. Говорят, что, воплощая Майю она скрывает и одновременно воплощает истинную природу мира. Говорят, что нет истины, кроме Майи-Мары и нет лжи в мире больше чем она. — я ставлю свою чашку на поднос под тихое и протяжное «тунн!», раздающееся в этом мире каждый раз когда фарфоровое дно чашки касается твердого дерева подноса.

— Продолжай. — она снова поднимает чашку, словно салютуя моим словам. Над нами плывет огромная — на полнеба — луна. Я вижу кратеры Моря Дождей и Моря Спокойствия. Пью чай со вкусом позднего вечера и свидания на берегу моря, неловкого касания руками и первого поцелуя. Надо бы взять с собой, думаю я, если выживу — смогу деньги на таком чае сделать, первый иллюзорный напиток в реальном мире. От создательницы Майи, истинной дочери Бога, собрано на лучших иллюзорных плантациях.

— Оставь моих спутниц живыми. — прошу я: — твоя миссия в том, чтобы убрать Джиро-сама, зачем тебе лишние трупы?

— Хорошо. — кивает она головой: — пусть будет так. — мы пьем чай дальше.

— Как я могу знать, что ты сдержишь свое слово, Дочь Бога? — спрашиваю я.

— Никак. — пожимает плечами она: — даже если бы я не сдержала его, или наоборот — сдержала — какая тебе разница, ты все равно будешь мертв и никогда не узнаешь об этом. Просто сейчас, перед смертью — ты можешь насладится знанием того, что ты пожертвовал собой и спас их.

— Но я не смогу знать наверняка? — уточнил я. Она покачала головой.

— Нет. Все истинно и все ложно, нет никакой определенности в мире. Как можно знать что-то наверняка в меняющемся мире? В каком-то из миров твои спутницы живы, в каком-то умерли. В каком-то — вы даже одолели меня и я лежу на траве сада, глядя пустыми глазницами в небо. А здесь и сейчас — мы пьем чай. Пока ты не умер. — говорит она. Вздыхаю. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Мои нити отдалились от моего тела уже на достаточное расстояние и справа от меня нащупали чье-то тело. Живое. Тоже лежит на траве лицом вниз. По структуре, по тому как отзывается на мою кровь, понимаю, что уже ранее лечит его. Кто-то из наших. Жив и здоров. Вернее — жива и здорова. В ощущениях крови — как будто пульсирующий огонек на конце моего щупа. Кто именно — не знаю. Опознать наощупь кровяным щупом не могу. Посылаю кровь на излечение и бурст, авось подействует. Тело не шевелится. Тоже в иллюзии наверное. Хотя, какое наверное — жива, но лежит и не шевелится, значит в иллюзии. Или без сознания.

— Значит, мы не договоримся. — говорю я с грустью. Девушка удивленно смотрит на меня.

— А мы и не договаривались — говорит Дочь Бога Девапутра Мара: — я обещала тебя выслушать и я тебя выслушала. Ты готов к смерти? Или…

— Погоди. Ты обещала мне, что мои спутницы…

— И я повторю это обещание снова. Я обещаю тебе, что оставлю их в живых.

— Но гарантий у меня нет?

— Нет. Гарантии — смешное слово в этом мире хаоса. Люди думают, будто они могут планировать. Предвидеть. Прогнозировать. Вы смешные. Никто не может знать что произойдет даже завтра. Например ты. Ты не доживешь до завтра, а потому и не узнаешь.

— Хорошо. Слушай, они… они могут быть полезны. Мы можем быть полезны. Может тебе надо что-то найти. Или кого-то?

— Мне надо найти. — соглашается Мара и ее лицо на миг искажается. В этот же момент я нахожу еще одно тело рядом со мной. На этот раз — едва живое. Пулевые ранения грудной клетки, пневмоторакс, асфиксия. Она умирает! Спешно подаю кровь, прислушиваюсь к ощущениям. Пневмоторакс при ранениях в грудную клетку обычное дело, в полевых условиях такое не вылечить, слава Богу Крови и его исцелению.

— Мне нужно найти Юлю и Мариссу. — тем временем говорит Мара: — поэтому я тут. Поэтому все это… — она обводит рукой окружающий нас сад.

— Твои знакомые? Родственники? Коллеги? Их нужно спасти? — спрашиваю я, пытаясь нащупать что-то, хоть что-то для диалога.

— Нет. — качает головой Мара. Моя кровь помогает и огонек жизни на том конце нити вспыхивает снова. Я чувствую, как там, на той конце кровавой нити зарастают ткани, затягиваются раны и человек делает вздох полной грудью.

— Может быть мы поможем тебе их найти? — спрашиваю я. В конце концов человек ищет своих близких, почему бы не помочь.

— Юля и Марисса. — катает слова на языке Мара: — я уже нашел Мариссу. Я мог бы убить ее сразу, но оставил — для того, чтобы убить их вместе. О, я выслушаю их — как и тебя. — она улыбается безумной улыбкой и впервые я вижу за этой улыбкой человека. Безумного и опасного человека со способностью, которая позволяет ему забирать жизни просто проходя мимо.

— Это они ставили все эти эксперименты. — говорит она: — они держали все эти иглы и скальпели. Они — пытались подчинить меня себе. Но они просто смертные и пусть Юлия Петровна спряталась — куда бы она не подевалась, каждый раз, когда она смотрит в зеркало — она видит меня! Я приду за ней и… — она выдохнула и успокоилась.

— Впрочем я увлеклась… сказала тебе больше, чем обычно. Но этим и хороша болтовня с покойниками — они никому не смогут рассказать, правда? — мило улыбнулась она: — еще чаю?

Мы пьем чай. Сейчас он со вкусом крови, вкусом последнего патрона на мосту, когда за твоей спиной уходят вдаль друзья, а все, что стоит между Смертью и ними — это ты. Горьковато, как на мой вкус. Это я бы точно продавать не стал.

Мои нити наконец опознали, кого именно я вылечил. Я чувствую, как она, там на другом конце нити — подняла голову. Оперлась на руки.

— Ну что? — спрашивает меня Мара: — ты готов?

— Пожалуй готов. — киваю я: — у меня последний вопрос.

— Конечно. Можешь задавать.

— Как ты узнаешь, что пришел твой час? — спрашиваю я, Мара открывает рот и в этот момент реальность вокруг трескается! Обваливается вниз, словно декорации любительского театра и оставляет меня лежать на траве обычного сада. Пахнет гарью и особым, нутряным смрадом, который безошибочно узнаешь, если хоть раз испытывал в этой жизни. Поднимаю голову. Напротив меня лежит пожилой мужчина в обычной белой рубашке и коричневых брюках. На его рубашке расплываются красные пятна, во лбу — дырка. Три выстрела. Два — в грудь, один в голову.

— Сука! — говорит кто-то рядом. Читосе. Читосе, девочка моя, ты не промахнулась, он подумал что ты уже умерла и снял свой контроль, убрал из твоей головы свои ментальные, иллюзорные щупальца, а я нашел тебя, вылечил и у тебя не дрогнула рука.

— Тварь. — Читосе подходит к телу, смотрит на него сверху вниз: — ты думал, что показал мне ад?! Да я там живу! — она поднимает руку с пистолетом и — Банг! Банг! Банг! Банг! — пока затворная рама не останавливается в крайнем положении. Кончились патроны.

— Как остальные? — хриплю я, переворачиваясь на спину. Вставать пока не хочется, голова болит просто адски.

— Я в порядке. — ворчит откуда-то сбоку Майко: — вот ублюдок… Акира, ты там живая?

— Живая. — откликается Акира. Никто не встает, мы лежим, все, кроме Читосе, которая сидит возле трупа Мары, наемника класса SSS и плачет. Горькими слезами.