"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 358

Сеня сумел сделать это не с первого раза. Это было даже удивительно — ведь все-таки он уже имел опыт боев, не говоря уже о напряженных тренировках. С другой стороны, с новыми приемами всегда так: тело легко отзывается в основном на то, что оно уже успело хорошо изучить, и всегда пусть слегка, но сопротивляется новому.

— Вот, хорошо, — остановил я Сеню, когда движения его приняли более-менее осмысленный характер и стало видно, что руки и ноги подчиняются командам головы. — Но это еще не все. Это была только первая часть работы. А для второй части мы, опять же с левой ноги, переходим на правую верхнюю половину квадрата, разворачиваемся лицом к предполагаемому противнику и работаем уже обеими руками! При этом пружиним на ногах, что дает нам большую устойчивость при нанесении своих ударов и уклонении от встречных, а также возможность в любой момент закрыться в случае непредвиденной атаки противника.

Сеня слушал так внимательно, как будто я излагал ему внезапно открывшийся мне смысл жизни.

«Даже удивительно, что до сих пор никто не объяснял ему таких элементарных вещей», — подумал я.

Впрочем, это для меня они были элементарными, а Сеня, можно сказать, открывал для себя новый мир. А тренеры работают со всеми сразу и, понятное дело, не всегда у них получается уделять внимание каждому воспитаннику.

— А давай попробуем побыстрее, — предложил нетерпеливый Сеня.

— Подожди, — предостерег его я. — Высокий темп сразу брать не стоит.

— А что, опасно? — задумался Сеня. — Вроде ничего особенного здесь, в этих движениях, и нет…

— Ну, травму ты, конечно, тут вряд ли получишь, — согласился я. — Но вся штука в том, что ты должен максимально прочувствовать свое тело. И туловище твое должно быть одной большой напряженной пружиной, которая время от времени выстреливает вот такими кулачными ударами. И вот когда ты сможешь почувствовать себя этой пружиной, будешь не на сто, а на двести процентов уверен в каждом своем движении, только тогда и можно будет понемногу, постепенно увеличивать темп.

— Спасибо! — искренне поблагодарил меня Сеня. — Мне кажется, такая работа дает гораздо больше возможностей в бою.

— Конечно, — охотно согласился я. — Как и любой новый прием, который мы осваиваем.

— Миша, а я чего-то не понял, — раздался сзади веселый голос Григория Семеновича. — Ты что, на мое место метишь, хлеб мой отбираешь? Это чем вы тут таким занимаетесь?

Глава 11

На этот раз появление Григория Семеновича не означало никакой угрозы. Наоборот, на его лице играла веселая и дружелюбная улыбка, поэтому можно было расслабиться. Даже если он и подозревал до этого за нами какие-либо грешки, то теперь, увидев нас занятыми его любимым делом — тренировкой — в любом случае должен был подобреть.

— Да что вы, Григорий Семенович! — поспешил успокоить его я. — Какой хлеб, вы что! Просто Сеня попросил меня показать ему некоторые приемы, которыми я работал на турнирных выступлениях. Вот я и показываю. Передаю, так сказать, свой опыт.

Я и сам не заметил, как у меня вылетела фраза, достойная скорее тренера, чем его воспитанника.

— А Сеня молодец! Правильные вещи подмечаешь. Да и вообще, если высматриваешь полезные для себя вещи и стремишься перенимать — значит, толк из тебя будет точно! — похвалил его Григорий Семенович и с интересом посмотрел на меня. — А вот ты, Миша, откуда такие упражнения знаешь, а? Тоже где-нибудь подсмотрел? Или, может, методичку прочитал какую-нибудь?

«Ага», — вертелось у меня на языке, «спустя четверть века примерно. А потом еще кое-что в интернете высматривал». Но если бы я такое сказал, то меня прямо со сборов отправили бы провериться к психиатру. Так что же ему ответить-то?

Григорий Семенович, сам того не ведая, поставил меня именно в то затруднительное положение, которого я в этом своем новом воплощении опасался сильнее всего. Не отвечать тренеру я не мог — тем более спрашивал он с искренним интересом и явно без малейшей задней мысли. Сказать как есть на самом деле — тоже не мог: перспектива сумасшедшего дома или, в лучшем случае, простой высылки из «Динамо» домой меня никоим образом не вдохновляла. Оставалось только что-нибудь придумать.

Но что в этой ситуации можно было нафантазировать? Вычитал в методичке? Ага, сейчас. Кто автор, когда вычитал, где нашел? Это в двадцать первом веке различных пособий столько, что только по первым десяти ссылкам в поиске можно выгрести чуть ли не сотню — в голове все смешается, и авторы, и названия. А здесь каждое пособие, учебник и методичка наперечет. Даже какие-то подпольные тексты, которые ходили по рукам в сто раз перепечатанном виде, все равно были известны знатокам хотя бы по названиям и авторам. Тут что ни назови — пролетишь мимо и навлечешь на свою голову кучу подозрений. Нет, вариант с методичкой точно не катит.

Подсмотрел у пацанов во дворе? Да тоже фигня на постном масле и сбоку бантик. Никакие пацаны ни в каких дворах в конце семидесятых годов еще попросту не могли даже пробовать изобрести такие приемы, до которых взрослые опытные спортсмены додумаются только через много лет. А если и могли, то точно не в таком четком виде — я-то ведь показывал Сене законченный комплекс упражнений, который в постсоветской России использовался в профессиональных тренировках!

— Нет, Миш, я серьезно, — не отставал Григорий Семенович. — Если бы я не разговаривал с твоим отцом и не расспросил его во всех подробностях о твоем детстве, то в жизни бы не поверил, что ты раньше боксом не занимался. У тебя такие уверенные, поставленные движения, как будто ты вспоминаешь их после перерыва, но никак не учишься заново.

Ха! Эх, знал бы ты, Семеныч, насколько ты близок к истине! А особенно — что это был за перерыв. Твоя крыша улетела бы так далеко, что к тренерской работе ты бы точно уже никогда в жизни вернуться не смог.

Однако что же делать-то? Тренер продолжал ждать ответа, глядя на меня испытующим взглядом. Так. У пацанов во дворе я, значит, подсмотреть такие вещи никак не мог. А что, если не у пацанов, а у девчонок? Точно! Они же прыгают в эти свои… как их там, когда мелом квадратики на асфальте рисуют… классики, вот! А я парень наблюдательный, вот и решил позаимствовать движения. А там уже с помощью фантазии и такой-то матери переделал их под бокс. Ну да, согласен, странноватая версия, но зато в ней хоть какая-то логика прослеживается.

— Да я это, Григорий Семенович… — начал я, как будто бы смущаясь того, о чем собираюсь сказать. — У нас во дворе девчонки часто играли в классики. Ну вот, я смотрел-смотрел на них и вдруг подумал, что это может быть довольно полезным упражнением для боксера. Ведь человек там прыгает на одной ноге, а между прыжками старается сохранить равновесие. А значит, он должен хорошо владеть положением своего тела, у него должны быть крепко натренированные ноги. А это, в свою очередь, уже в нашем деле дает возможность хорошо пружинить и сохранять устойчивость даже после удара соперника, если уж ты его пропустил. А в идеале — можно и уклоняться от его ударов, не меняя при этом устойчивого положения туловища.

Григорий Семенович слушал с заметным восхищением, смешанным с удивлением.

— Да-а, Мишка, вот это ты даешь, — наконец произнес он, когда я закончил излагать свою «официальную» версию. — Удивил так удивил, ничего не скажешь! А я-то все голову ломаю, откуда у тебя такая изумительная работа ног. А ты, оказывается, все свое детство с девчонками провел! Вот уж никогда бы не подумал, что девчачьи развлечения помогут кому-то научиться лупить морды соперникам!

Кажется, Григорий Семенович даже развеселился от моего рассказа. Ну это и хорошо — значит, поверил и порадовался. Можно расслабиться. Только нужно бы добавить еще немного достоверности в эту историю.

— Григорий Семенович. — начал я делано просящим тоном. — Только вы пацанам не рассказывайте об этом в таких подробностях.

— Это почему еще? — удивился тренер.

— Ну а как это будет выглядеть? — продолжал я гнуть свою линию. — Боксер прыгал с девчонками в классики?