"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 853

– Но мы ведь можем заключить союз. С тобой, с твоим братом Тороддом и вашей северной родней…

Эльга немного опомнилась. Да, наследства Ульва и собственных завоеваний Ингвара у Святши Олег отнять не в силах. Он получит лишь то, чем владел Вещий – даже меньше. Они с сыном не пропадут. Но Русская держава от Восточного моря до Ромейского вновь развалится, два-три десятка князей и конунгов погрязнут в сварах между собой. Нет, Святшу делает сильным лишь то, что он объединяет права Олега Вещего и Ульва волховецкого. Он может жить как князь единой Русской державы – или никак.

– Я никогда не соглашусь на это, – отчеканила она, прямо глядя на Олега Моровлянина. – Попытавшись разделить владения моего мужа, ты погубишь и державу, и себя.

– Но я хочу объявить людям о моих правах.

– Объяви. – Отказать ему в этом Эльга не могла. – Но и я вправе объяснить людям, как много они в этом случае потеряют.

Олег Моровлянин встал, вежливо поклонился ей и ушел. Логи-Хакон и Эльга молча смотрели на закрывшуюся за ним дверь.

– Пес твою мать… – вымолвил Логи-Хакон.

Добавить пока было нечего.

Как выяснилось, это был вечер, и с тех пор Эльга перестала путать день и ночь. Она немедленно созвала своих отроков и челядь и вышла к ним во двор. Ее окружили бледные лица, самые молодые тоже были заплаканы. И все смотрели на Эльгу так, будто ожидали от нее спасения. Это было гораздо лучше, чем жалость в глазах Ростиславы и других боярынь, и Эльга вдруг ощутила прилив сил.

Не тратя лишних слов, она разослала отроков по дворам всех бояр и заметных торговцев Киева, велев передать приглашение на завтра в полдень на Святую гору.

– Ты будешь приносить жертвы, – она ткнула пальцем в грудь Логи-Хакону, который стоял рядом, будто тоже ожидал распоряжений. – Умеешь?

– Я-то умею. Но Олег тоже захочет…

– Не захочет! – язвительно поправила Эльга. – Я давно подозревала, что он христианин. Теперь я в этом уверена. И на крайний случай мы ему это тоже припомним. Зачем Киеву князь, не способный приносить жертвы богам? А милость их нам еще очень понадобится!

– Боги, где же Мистина? – Эльга требовательно глянула на Соколину, будто та могла ответить ей за брата. – Почему он не едет? Он разве не понимает, как он нужен сейчас?

– А кто, по-твоему, Ингвара хоронит? – мрачно ответила та. – Дедко Мал – борода лопатой? Мистина и хоронит! Уж он своего побратима волкам в добычу не бросит!

Эльга постаралась не измениться в лице. Слова «Ингвар» и «хоронить» до сих пор сочетались как нечто нелепое и невозможное. И лучше было в это не вдумываться.

– Но тебе нужно знать еще кое-что, – добавил Логи-Хакон. – Это Олег рассказал. Когда Маломир вернулся домой после той битвы, он привез с собой Уту и ее детей. И сразу передал их Мистине.

– Слава богам! Значит, они наконец в безопасности?

– Да, – с непонятной ей мрачностью подтвердил Логи-Хакон. – Но Олег говорит… что Маломир назвал это «даром своему верному другу и брату». И кое-кто из бояр тут уже болтает, что, дескать, Мистина участвовал в этом избиении. Или хотя бы знал о нем и не вмешался, потому что Ингвар хотел сам взять его семью в заложники. Для того, дескать, и ходил за ней.

– Это ложь! – горячо крикнула Соколина. – Мой брат – не предатель!

– Да что ты знаешь о своем брате? – возразил Логи-Хакон. Видно было, что эти двое спорят об этом не в первый раз. – Ты с ним едва знакома! Откуда тебе знать, чего он хочет на самом деле?

– Он не такой дурак, как эти древляне!

– Хватит! – уняла их Эльга. – Я не хочу слушать о предательстве Мистины. Пока не увижу доказательства своими глазами.

– Но как ты их увидишь? – хмуро спросил Логи-Хакон. – Ты – здесь, а он что-то не торопится…

Эльга промолчала.

На следующий день оружникам пришлось расчищать княгине путь на Святую гору. Помимо приглашенных, которых гриди пропускали внутрь вала, на склонах горы до самого подножия толпились простые жители Киева и даже окрестных городков и весей: все хотели знать, что будет дальше с Полянской землей, которую за эти два-три поколения уже все привыкли звать Русской.

Вокруг площадки святилища ждали бояре, воеводы и прочие нарочитые мужи. Эльга прошла к полукругу идолов в сопровождении Логи-Хакона, Соколины, Ростиславы и молодой боярыни Живляны Дивиславны. За ней Скрябка несла Браню. Лицо княгини было почти так же бледно, как белые одежды «печали», но ясно. Это Живляна, явившись к ней вчера вечером, научила, как льдом, молоком, настоем ромашки и березовых почек снять отеки и прочие следы долгого плача. Никогда раньше Эльге не требовалась эта мудрость. Даже в те дни, когда погиб отец, она плакала недолго: ее отвлекла от горя необходимость бороться за будущее. И теперь вид ее внушал трепет: величавая, спокойная и чистая, словно земля под первым снегом, она казалась отрешенной и притом решительной, будто следует не своей воле, но иной, высшей.

– Сегодня мы в первый раз принесем жертвы в память о моем муже, князе Ингваре, и разделим трапезу с его духом, – произнесла Эльга среди общей тишины. – Поскольку здесь нет моего сына Святослава, это сделает младший брат Ингвара, Хакон, сын Ульва.

Против этого никто не мог возразить. Хрольв и Колояр Держанович подошли помочь Логи-Хакону с черным бараном. Олег Моровлянин, разумеется, тоже был здесь, но не приближался к жертвеннику, держа руки за спиной. И многие это заметили: Эльга убедилась в этом, внимательно следя за лицами бояр.

Голова и ноги барана были возложены на камень, тушу отроки унесли в обчину, обжаривать для угощения гостей.

– Теперь мы должны решить, как нам быть с наследием моего мужа, – снова заговорила Эльга. – Как вы знаете, все десять лет его правления у него были два соправителя: я и мой сын Святослав. Но здесь с нами сейчас находится Олег Предславич, мой племянник и внук Олега Вещего. Он хочет сказать вам слово, мужи киевские. Угодно ли вам выслушать его?

Киевляне согласились, и Олег Моровлянин вышел вперед. Вид у него был удрученный, за чем пряталось недовольство. Эльга верно рассчитала: она назначила вече в святилище и вынудила его присутствовать при жертвоприношении. Уже от этого он чувствовала себя неловко, а к тому же это она, княгиня, позволила ему держать речь. А могла бы и не позволить…

Тем не менее он начал говорить. Эльга ждала, упомянет ли Олег о сватовстве Маломира, но об этом тот не сказал ни слова. И это было умно: он еще успеет сосватать оводовевшую тетку за кого посчитает нужным, если получит право распоряжаться в бывших дедовых владениях. А если этого права ему не дадут, то таким предложением он лишь разозлит людей.

Киевляне в молчании слушали его речи о примирении с Деревлянью, но на лицах отражалось угрюмое недоверие.

– Не нужен нам такой мир! – первым выкрикнул Борелют, второй из братьев Гордезоровичей. Его сын Семята был в числе малой дружины Ингвара, поэтому на нем тоже была белая «горевая сряда». – Чтобы наш князь был тестем древлянского князя, а потом древляне ему наследовали? Опять торжествовали над нами?

– И опять не по заслугам, как после Дирова разорения! – крикнул его брат Творилют.

Народ зашумел:

– Не так мы еще оплошали, чтобы своей волей под древлян ложиться!

– Не будет в Киеве князей древлянских!

– Сколько лет наши деды с ними воевали, сколько крови пролили, а мы теперь даром все отдадим! Приходите, володейте нами, дурнями!

Олег Моровлянин молча смотрел в гневные лица. Киевляне были оскорблены и разгневаны убийством своего князя и вовсе не хотели мира. Все так, как десять лет назад, когда они побуждали его к походу на Ромею и высчитывали, сколько лет осталось до окончания мирного договора. И теперь они не хотели примирения с давним врагом, они желали победы над ним. И его родство с древлянскими князьями теперь не просто повредило ему, но и перевесило значимость родства с Олегом Вещим.

– И вот что я еще скажу! – Логи-Хакон решительно поднял руку и шагнул вперед.