"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 854

Народ примолк: даже в белой «печальной» рубахе Логи-Хакон выделялся благодаря высокому росту и рыжим волосам. К тому же он был младшим братом покойного князя, и люди смотрели на него так, будто он хоть отчасти мог сказать им что-то от лица Ингвара.

Его речь слушали в молчании, а когда он закончил, раздались одобрительные выкрики. Теперь особенно старались торговые гости, да и бояре, продававшие свои меха и меды во все стороны света. Никто не хотел, чтобы торговые пути вновь оказались разорваны на клочки, а близ ключевых перекрестков – Киева, Смолянска, Волховца, Чернигова, Ладоги, Ростова – бушевали сражения вождей, каждый из которых имеет свои родовые права на десятую долю куниц и бобров. Нарочитым мужам нужна была единая Русь от моря до моря.

– Ишь как навострился… – бормотала Соколина, глядя на Логи-Хакона, и в глазах ее Эльга примечала нечто похожее на восхищение. – А я думала поначалу, что он какой-то уж слишком… вежливый.

– А ты ждала, что он в первый же день сломает скамью о голову Свенгельда, если тот попытается его задеть?

– Да мой батя сам об кого хочешь сломает… – Соколина обиженно покосилась на нее.

– А меня это не удивляет. – Эльга кивнула на деверя: – Теперь он – единственный здесь мужчина своего рода и сам должен отстаивать его честь и права.

И подумала: как же ей повезло, что у Ингвара оказался такой брат. Святше будет труднее…

Когда все накричались, из первого ряда вышел Острогляд.

– Мы, княгиня, люди киевские, – обратился он к Эльге, – князю Ингвару были верны и рода его не предадим. Вели своему сыну ехать к нам, и мы его князем своим назовем.

Народ закричал, выражая поддержку. А Эльга перевела дух. Острогляд был женат на родной сестре Олега Моровлянина – Ростиславе. И если даже он хочет, чтобы все оставалось по-прежнему, ей бояться нечего. Значит, не напрасны были их с Ингваром десятилетние труды.

Но отразить притязания Олега Моровлянина было мало. Эльга разрывалась от беспокойства. Время, время! Дружины Тородда и Альдин-Ингвара смогут подойти не ранее зимы. А древляне тоже не будут сидеть сложа руки. Они ведь понимают, что ступили на путь, с которого немногие сойдут живыми. Непрочный мир с Русью обернулся кровной враждой, а у убитого остались сын и братья.

– Они тоже потратят это время на сбор войска и поиск союзников! – восклицал Логи-Хакон в гриднице среди дружины. – Я мало знаю этого Маломира и его племянника, князя Володислава, но вроде ни один из них при мне не пускал слюни и не обмочил портки. А если они не расслабленные и не полоумные, то понимают, что ввязались в кровную вражду с могущественным и многочисленным родом. Ведь даже со своим наглым сватовством они не посмели сунуться сюда сами, а послали твоего родича, которого ты, – он обратился к Эльге – во всяком случае, не прикажешь убить на месте.

– Мы должны что-то сделать прямо сейчас, – кивнула Эльга и оглядела гридницу. – Что?

Перед ней сидели осиротевшие гриди Ингвара – за вычетом тех двадцати, что разделили его участь. Здесь были выходцы из северных стран, полунурманы, родившиеся в Ладоге или Киеве, были поляне, радимичи, печенеги, савары, полухазары. Были выкупленные холопы и были потомки князей – Колояр, сын Держаны-старшей, Соломир и Вестимир Дивиславичи – приемные дети Уты. Возле них держался Одульв – сын старого воеводы Ивора, женатый на их сестре Живляне Дивиславне.

– Мы можем как-то помешать древлянам собирать войско?

– И найти себе союзников, – добавил Логи-Хакон.

– Ты думаешь, они обратятся к дреговичам?

– Я думаю… если за зиму пойдет слух, что древляне убили киевского князя и им за это ничего не было, к весне твой сын будет иметь здесь те же владения, что застал Вещий, когда впервые пришел.

– Десять городков вдоль Днепра, – уточнил Радята Честонежич.

– Верно, – поддержал Логи-Хакона Колояр, будто тот высказал его собственную мысль. – Слишком много у нас земель, родов и племен под рукой, и всякому бы в свою сторону тянуть – только дай.

– А еще они могут пойти на поклон к уграм, – сказала Соколина.

Гриди в изумлении воззрились на нее: и из-за мысли, которую она высказала, и из-за того, что вообще подала голос. Ничего странного, если княгиню сопровождает прислужница, но чтобы она посмела держать речи на совете перед дружиной?!

Они же не знали, что в дружинных делах Соколина разбиралась лучше, чем в рукоделии.

– С чего ты взяла? – удивилась Эльга.

– Я слышала, Предслава говорила, что есть у них такие мысли. Дескать, на Дунае никого нынче нет сильнее, чем угры, и если уж дань платить, то им, а не русам.

– И они могут пойти на такое безумие?

– Ты древлян, что ли, не знаешь, княгиня? – хмыкнул Вестимир. – Они себя не пожалеют, лишь бы нам навредить.

– Выбьют себе глаз, лишь бы у нас был зять кривой, – хмыкнул Соломка.

– Нет, это немыслимо! – Эльга встала и прошлась по гриднице. – Угры в Деревляни! Да они на другое же лето у нас тут под Горой будут!

– И будут, – кивнул Вестимир под тревожными взглядами дружины.

В груди разливался холод. Опасность была больше, чем Эльга поначалу себе представляла. Она ждет Святшу, но пока тот приедет, она рискует растерять все его наследство. Гриди правы: стоит пройти слуху, что киевский князь убит древлянами, как дань откажутся платить все. Дружно соберут ополчение, понимая, что Киев, оставшийся без князя, не может пойти войной на всех сразу. А погубить отрока гораздо легче, чем мужчину… такого, как Ингвар…

Эльга стиснула зубы, зажмурилась, не давая слезам пролиться. Осознание потери с каждым днем наваливалось все тяжелее. Вспоминался Ингвар – его лицо, голос, его запах. Все то, по чему она скучала во время его отлучек и по чему ей теперь скучать вечно. От мира отрезали половину, и теперь там клубился туман пустоты. То, что составляло половину ее жизни, ушло навсегда. И порой мелькало в мыслях: ну и что, если древляне больше не будут платить дань? Если в Киеве усядется Моровлянин? Или вся Русская держава распадется, как перелатанная рубаха? Ингвара не вернуть, и что за важность, как она будет доживать свой вдовий век? Может, вернется к родным в Любутино, станет снова гулять возле Русальего ключа…

Нет, но как же дети? Святша только начал жить. Бране еще нет года. И лишь от нее, их матери, зависит, будут ли они расти полноправными наследниками князей и конунгов или… возможно, не вырастут вовсе.

– Как я хочу быть там… – невольно пробормотала она. – Я хочу видеть могилу Ингвара. Принести ему жертвы. Пока я ее не увижу… я не верю!

Казалось, на могиле мужа она почерпнет силы и мудрости. Ведь есть столько сказаний о том, как покойный выходит или является во сне и дает советы близким, приносит помощь или хотя бы утешение. Она хотела еще хоть раз оказаться вблизи Ингвара и верила, что там ее ждет нечто, способное поддержать в горе.

– Тебе нельзя туда поехать! – На правах ближайшего родича Логи-Хакон подошел и приобнял ее за плечи. – Если ты покажешься в Деревляни, Маломир немедленно попытается взять тебя в плен и жениться на тебе. Конечно, ему это не поможет, но ты себя погубишь… Нужно подождать, пока мы отомстим и расчистим путь.

– Но я ведь не знаю, хорошо ли он погребен! Пока я не могу сделать ничего больше, это мой первый долг – позаботиться о его теле и проводах…

Для мертвого уже нельзя сделать того, что можно было сделать для живого. Поэтому мы так стремимся сделать что-то для тела, которое уже не ощущает нашей заботы. Будто хотим послать нашу любовь и уважение ушедшему вдогон – но догонят ли они его на том пути?

– Я должна позаботиться о теле – это первое. – Эльга оглядела гридей. – Позаботиться о мести – это второе. Позаботиться о наследии Ингвара, чтобы в целости передать его сыну, – это третье. Мы должны заключить какое-то перемирие с Маломиром и Володиславом, чтобы я могла хотя бы прийти на могилу мужа. Кто-то хочет быть послом?

– Пусть Моровлянин едет, – буркнул кто-то.