"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 508

— Вот и отлично, — буркнул Уолт. — По крайней мере, сдуру не приму твое предложение.

«Зря ты так».

Может, и зря. Кто знает.

В следующий миг Магистр вздрогнул. Он ожидал, что вокруг раскинутся мрачные земли Нижних Реальностей, полные чудовищ и Тварей; он предполагал, что сейчас себя дивными звуками и яркими красками явит параллельный Равалону мир, в котором еще не довелось побывать; что, может быть, появится какой-нибудь Древний, может быть даже титан. В конце-то концов, Уолт был готов даже к тому, что ничего не произойдет, а серебристый туман продолжит клубиться.

Он не ожидал, что эннеариновый свет превратится…

В зал. В роскошный такой зал. Огромная люстра, в которой, казалось, горело не меньше тысячи свечей, на самом деле была декорацией, освещение давали магические светильники в виде белых шариков, летающие по залу. Пурпурно-золотистые колонны с переплетениями черных прожилок внутри тянулись стройными рядами вдоль стен; между колоннами стояли золотые рыцарские доспехи, воздев двуручные мечи к потолку. На полу распростерся Равалон, так, как он представал на триптихах райтоглорвинов: наверху райские кущи и благие боги под предводительством Грозного Добряка; посередине тяжелые трудовые будни крестьян, балы благородных, сражения магов друг с другом и чудовищами, моления жрецов о божественной благодати; снизу посмертия Нижних Реальностей, где страдают грешники, мучимые убогами.

Посреди зала стояла странная конструкция, напомнившая Уолту скульптуры Мирового Древа, которые любят создавать Лесные народы. Отличие имелось только одно: вместо кроны над стволом застыл диск, раскинувшийся во все стороны кристаллическими образованиями. При определенной фантазии эти продолговатые кристаллы можно было принять за символические ветви, но что-то подсказывало Уолту, что такого значения в конструкции нет и в помине.

Магистр не сразу заметил, что в переплетениях корней «Древа» лежат трое смертных. Джетуш Малауш Сабиирский, Эльза ар-Тагифаль и… А этот тут что делает?! Третьим оказался отец Игнасс. Уолт тут же применил Вторые Глаза, пытаясь рассмотреть ауры смертных, но чуть не ослеп от ажурных кружев Силы, ярко светящейся тремя цветами магии. В сиянии потоков магических энергий ничего невозможно было рассмотреть. Вторые Глаза пришлось убрать.

— Перед тобой Везде-и-Нигде, маг. Не Межпорталье.

Уолт постарался спокойно повернуться в сторону говорившего. Это оказалось тяжело: каждое произнесенное слово неизвестного заставляло дрожать все Щиты Магистра, а ему самому казалось, будто на плечи взваливают мешок с песком.

«Занятно, занятно…» — пробормотал Тень. Уолт отметил, что Отражение, кажется, успокоился. Странно. То трясется от страха, словно грешник на Суде Богов, то спокоен, как просветленный буддист. Непонятно, знаете ли.

— Происходящее довольно необычно, маг. — Говоривший сидел на троне, высеченном, казалось, из цельной янтарной глыбы, причем в весьма своеобразной манере: трон представлял собой драконий череп с отверстием посредине, где и расположился говорящий, закинув ноги на нижние клыки. Нет, не ноги — сапоги. Просто черные сапоги. Потому что между самими сапогами и красным камзолом без рукавов не было ничего. Как между тем же камзолом и двумя зелеными перчатками. А там, где по идее должна была располагаться голова, висело некое завихрение, воронка с тремя багровыми, словно тлеющие угольки… мм, наверное, это можно назвать глазами.

— Убоги пользуются Везде-и-Нигде, чтобы путешествовать в Равалон незаметно для богов. Через Нижние Реальности они являются в мир смертных только по договоренности с Небесным Градом. Опять же, маги и полу-Бессмертные, которых Лорды-Повелители вызывают к себе втайне от богов, всегда переносились сквозь Везде-и-Нигде. Максвеллиус еще никогда не ошибался, открывая Проход. Но с вами, маги, ситуация иная. Вы прервали свой путь и теперь находитесь в моих владениях. — Правая перчатка принялась постукивать пальцами по трону. — И если твои товарищи, как и положено смертным, пребывают без сознания, то ты, чаротворец, удивляешь меня. Безмежность Везде-и-Нигде должна была свести тебя с ума, но ты нормален… по крайней мере, создается такое впечатление. Дело в тебе? Или же в заклинании титанов, что сковало твою душу?

Как? Как он почувствовал? Ведь Аль-сид говорил, что Тиэсс-но-Карана без дотошного поиска не заметят даже Бессмертные!

Мысли о Джетуше, Эльзе и Игнассе отошли на второй план. Они в порядке, просто без сознания, судя по аурам. Чего не скажешь об Уолте.

— Было бы интересно конечно же разобрать тебя на части и посмотреть, что ты собой представляешь, но, боюсь, мои компаньоны не обрадуются, если с тобой произойдет нечто подобное, Магистр Ракура. Ах да! Прошу прощения! Я же не представился. Перед тобой, чаротворец, убог Небытия…

«Да какой ты убог! — дерзко вмешался Тень. — Хочешь дурить простых смертных и убогов — дури! Но думай хоть иногда тем, что у тебя вместо разума, когда встречаешь равных!»

Твою мать! Что он творит?!

— Не может быть! — Сидевший встрепенулся и вскочил с трона, судя по изменившим местоположение сапогам, камзолу и перчаткам. А вот трехглазая воронка осталась на месте.

— Ты… нет, не Посох. И не Меч. Ты… Тень, верно?

Уолт выругался. Этого еще не хватало. Из того, что он помнил, Ракура четко знал — никто не должен располагать сведениями ни о Мече, ни о Посохе. О Тени — так уж и подавно. Никто и не знал. Разумная энергема души Уолта, скованная Тиэсс-но-Карана, никогда не вырывалась в посмертия, продолжая избегать Законов Реинкарнации. Каждый раз после смерти его душа сама выбирала будущее рождение, минуя Белую Пустыню.

Но как же так? Ведь он остался единственным в Равалоне, кто знал о Мече и Посохе! Или нет? Может, в забытых воспоминаниях, сдерживаемых Тиэсс-но-Карана, имелось нечто, способное подсказать, откуда этот убог знает?

«Не беспокойся. Он не убог. Прикидывается таким, чтобы убоги с ним сотрудничали».

— Ты знаешь его? — В Тартарарам осторожность. Этот убог или не убог и так обладает сведениями о Мече и Посохе. И о Тени. Скрывать нечего. Нужно разобраться в происходящем.

«Знаю. И таких, как он, знаю. Он…»

— Молчи! — Неведомая Уолту сущность вздрогнула. Зал затрясся, рыцари задребезжали, замигали дающие свет шарики. Но Тень спокойно, не обращая внимания на происходящее, продолжил:

«Это Ангел Небытия. Или же, как он и его братья предпочитают называть себя — Наместник. Подобные ему есть в большинстве миров Тварного. Они не могут покинуть свои пристанища, пока отпущенное мирозданию время не закончится. Ограниченные и замкнутые в бесконечности ради Великого Замысла — так им говорят Первосозданные Ангелы. — Тень захохотал. — А я считаю, что Первосозданные просто привинтили их к каждому миру, чтобы Наместники могли явиться в любую реальность, какую захотят. Ведь пока Ангелы Небытия находятся в мирах, никто не закроет для них вход туда».

Тряска прекратилась. Названный Ангелом Небытия застыл на месте. Уолт мог поклясться, что трехглазый вихрь смотрит на него задумчиво, хотя не смог бы объяснить, откуда взялось это ощущение.

— Ангелы? — Уолт нахмурился. Кажется, так на языке Древнего Морского Союза называли Вестников Бессмертных. Впрочем, Ракура мог и ошибаться.

«Ах да, ты же не помнишь. Плохо. И объяснить я тебе не смогу, Заклинание сотрет. Конечно, если… Помнишь, тебе райтоглорвины говорили, что боги были поставлены в Равалон следить за Порядком и исполнением Замысла Тварца? Так вот, Ангелы — они следят за Порядком и Замыслом во всем Мультиверсуме, по всем мирозданиям от Без-Образного Хаоса до Все-Вышнего Порядка. Это не касается твоих давних знаний, так что, думаю, не забудешь».

Да уж, очень понятно объяснил. Наместник Тварца, значит? Поговаривали в Школе о неких Мыслях Тварца, что имеют Персональные воплощения, но это ли имелось в виду? И не расспросишь подробнее, раз это связано с прошлым. Убогство.

Иногда Тиэсс-но-Карана становилась непомерной ношей. Впрочем, так было только в этом перерождении. Путь мага оказался связан множеством незримых нитей с силами, которые оставили незабвенный след в его самой первой жизни.