"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 667

Разволновавшийся Уолт чуть не выронил фонарь. Хм, а еще что-то о «не переживать» говорит. В Восточных степях его за столь плаксивые речи уже каждый ребенок высмеял бы, а воины и воительницы презрительно плевали бы вслед. Темные рефлексией не страдали, предпочитали любому размышлению славную попойку или хорошую драку.

– Дело ведь только во мне, учитель. Каждый сам решает для себя, и полагаться на других – означает просто избегать ответственности. Мой долг – не бояться. Я ведь давал клятву. Я ведь говорил: «Клянусь не отступать перед Стихиями и Началами. Клянусь не отступать перед Изначальными», – и я не лгал тогда. А сейчас что – я готов отступить из-за слов мертвеца? А потом? Потом я буду отступать постоянно? Ведь сделав первый шаг, уже легко сделать и второй. Впрочем, альтернатива пугает меня не меньше. Настолько возгордиться, чтобы забыть о семье, забыть о друзьях, забыть о товарищах. Где та грань, которая позволит мне остаться собой и не совершить ошибки? Где тот срединный путь, который приведет меня к правильному решению?

Предыдущие не прерывали монолог нынешнего. О, они могли многое сказать и обычно предпочитали делиться взглядами на мир, жизнь, смертных, Бессмертных и вообще на все в самое неподходящее время. Однако когда Уолт приходил к мраморной плите с геомагическими знаками или когда был с Эльзой, они скрывались в глубинах подсознания, в тех безднах души, до которых могли добраться разве что Сивиллы Лесных эльфов.

Уолт смотрел на нанесенную на верх плиты клинопись Хак’У, древнейшего подземного народца, вышедшего из лона Матери-Земли задолго до гномов, кобольдов, карликов и кумбхандов, и понимал: он принял решение. Принял неосознанно еще тогда, в Фироле, узнав в незнакомце Игнасса фон Неймара.

Почему-то рядом с памятником наставнику мысли Уолта очищались от налета лишних эмоций, и он видел вещи в другой перспективе. Правильной? Кто ж его знает…

Он не откажется ни от каких заданий. Он продолжит выполнять свои обязанности боевого мага, и пускай Игнасс катится обратно в Нижние Реальности со своими туманными предостережениями и болтовней о Равновесии. Все случится так, как должно случиться, но Уолт приложит все возможные усилия, чтобы все произошло как можно лучше для него и его близких. Гм, получался какой-то субъективный фатализм.

Уолт улыбнулся, протянул руку и коснулся холодного камня.

– Спасибо, учитель.

В прошелестевшем вокруг ветре кто-то более впечатлительный смог бы услышать какие-нибудь слова, ответ на благодарность. Но ветер – это просто ветер. Движение воздуха. Своей воле его может подчинить бог восточных ветров Апулос или его северный собрат Тарей, маг может использовать его как гиле для своих заклинаний, а элементали воздушной Стихии могут резвиться в нем, словно веселящиеся в реке дети.

Но ветер всегда, при всех изменениях остается собой – порывистым потоком, рожденным на заре времен задышавшим полной грудью миром, вольным течением жизненной энергии, для которой нет преград.

Ракура плотнее закутался в плащ, выкинул из головы все, что беспокоило его последнюю неделю, и отправился домой.

– Ну а потом, – Эльза с трудом сдерживала смех, – она взяла не ту склянку и перелила содержимое в свой флакон. Мы заметили, что Лютеция забрала афродизиак, а не лечебную настойку, лишь спустя полчаса. Послали лаборантов предупредить. Минут двадцать прошло, а они не возвращаются. Мы с Анной решили сходить, узнать, что произошло. Значит, приближаемся мы к факультету предметников и видим: собрались они всей толпой возле кабинета завкафедрой и дружно держат дверь. И мастер Магиари с ними, и наши лаборанты там же. А дверь сотрясается, словно в нее Тварь ломится. Предметники все бледные и перепуганные, пытаются Печать поставить и никак не могут. Мы, конечно, спросили, что происходит. Оказалось, Лютеция ни с того ни с сего надела кожаный обтягивающий костюм, начала набрасываться на мужчин и чуть ли не насиловать, вот только отчего-то пыталась их связать перед этим и молодильные яблоки в рот запихнуть. Да еще жезлом своим так недвусмысленно помахивала, что предметники аж заикались, вспоминая. Магиари ее сначала попытался усыпить, он ведь еще и стихийник, а не только предметник, однако Лютецию это только распалило. Представляешь, она выпила весь флакон, и вся энергия в Локусах устремилась к ее центрам удовольствия, вот только такая доза исказила ее влечения, и в результате получилась одержимая плотским желанием Гневная богиня, а не Лютеция.

Эльза не выдержала и засмеялась.

Вернувшись домой, Уолт, как и думал, застал супругу в тренировочном зале в пристройке, возведенной на месте сада. Раскрасневшаяся девушка с рапирой наперевес, в льняной шемизе и просторных портах, схваченных на талии тонким поясом, вызвала в Уолте такую бурю чувств, что он, ни слова не говоря, подхватил Эльзу на руки и, не дав ей опомниться, унес в дом, поднялся в спальню на втором этаже так быстро, будто его несли воздушные элементали.

А потом все превратилось в сладкое безумие, и во всем мире остались только они двое, не было больше никого и ничего…

Спустя примерно часа два, когда они, опустошенные и уставшие, просто лежали, обнимая друг друга, Эльза вспомнила о неприготовленной к завтрашнему занятию тинктуре для трансмутаций мифрила и, надев простое серое платье, поспешила в расположенную в подвале лабораторию. Уолт не смог заснуть и спустился следом за супругой, набросив на плечи плащ.

Эльза быстро и ловко развела огонь в атаноре. Алхимическая печь, похожая на круглую башенку, состояла из трех частей. В нижней части, пробуравленной многочисленными отверстиями для притока воздуха, горел поддерживаемый растительным маслом огонь. В средней части покоилась чаша со стеклянным алюделем посередине. Герметичный сосуд, называемый «философским яйцом», содержал в себе начальные алхимические смеси, из которых в результате обработки должно было получиться определенное вещество. Четыре отверстия в средней части атанора, закрытые хрустальными дисками, позволяли наблюдать за происходящим в алюдели, регулируя интенсивность нагревания. Полый купол-рефлектор, похожий на крышку от кастрюли, являлся третьей частью алхимической печи, отражающей жар.

Классическую структуру атанора Эльза по собственному почину дополнила катушками индуктивности с кафедры магии природы. Две катушки стояли по бокам печи, и намотанная спиралью вокруг полых сердечников алюминиевая нить проходила с двух сторон сквозь средний уровень, обматывая низ алюделя. Вводя в сердечники, созданные Алфед Лосом, особые экспериментальные янтарные стержни, Эльза вызывала в катушках напряжение, разряжающееся желто-оранжевой молнией, полностью поглощаемой философским яйцом. Это позволяло во много раз ускорить процесс приготовления алхимического вещества, хотя представить свое изобретение магической общественности Эльза все еще не решалась.

– Все надо тщательно проверить и перепроверить, сам знаешь, – мягко возражала она Уолту, когда тот в очередной раз предлагал ей подготовить статью. – Это не чистая магическая наука, тут все сложнее. Нужна выборка, нужны многочисленные опыты. Наши консерваторы в ужас придут, когда их любимый годовой влажный путь Великого Делания презренными средствами натурфилософии сведут до столь необычного краткосрочного сухого пути[268]. Будут говорить о важности символизма, влиянии звезд и Астральных Созвездий, ритуалов с использованием переработанной Силы. В конце концов, просто скажут, что уж я-то как бывший маг должна понимать значимость эфирной точности в алхимии и спагирии, а она достигается лишь посредством долгих обрядов и обработок. – Эльза грустно улыбалась, а Уолт терялся и жутко смущался.

После ужасов Подземелья, после возмущений и криков Конклава, обвиняющего в потере Наследия Джетуша и Эвиледаризарукерадина, после бледного, как покойник, Франциска ар-Тагифаля, обнимавшего внучку и плакавшего от счастья, что она жива и будет жить… короче, после потери магических способностей Эльза не сдалась и нашла себя в алхимии, где для большей части воздействий эфиром не требовалась его переработка в Локусах Души. Энергии Фюсиса вырабатывались и перерабатывались путем трансформации минеральных и растительных объектов, здесь магам больше приходилось запоминать и следить за соотношением ингредиентов, нежели колдовать и наводить чары. Тем не менее для работы с алхимическим инструментарием требовались познания в магии – и у Эльзы их было предостаточно.