Мой темный принц (ЛП) - Шэн Л. Дж. - Страница 15

Им все еще не нравилась идея со мной. Только теперь это имело смысл. Я была живым, дышащим доказательством неверности моей матери.

С тех пор как два года назад я узнала о существовании Купера, я искала информацию о нем. Каждый раз я заходила в тупик. Мысль о том, чтобы затронуть эту тему с матерью, пугала меня, но я отчаянно хотела найти своего биологического отца. Я миллион раз прокручивала в голове ту ночь. Единственное, о чем я жалела, так это о том, что была слишком труслива, чтобы сделать шаг вперед и умолять Купера взять меня с собой.

Мама совсем не знала меня. Я бы предпочла лапшу быстрого приготовления, грязную воду из-под крана и любящего отца, чем все это. В любой день недели. Полное сердце стоит больше, чем полный кошелек.

— Я посмотрю. — Я выкинула леденец изо рта в мусорный пакет вместе с водой и конфетами, наблюдая, как та же божья коровка приземляется на мою грудь. Она остановилась, когда почувствовала, что опускается, затем поднялась со вдохом. Затем продолжила свои исследования.

— Это просто предложение. — Олли приподнялся на локтях, заправляя прядь волос мне за ухо. — Никакого давления, но каждая минута, проведенная вдали от тебя, - это пытка.

Я взяла божью коровку и положила ее на траву над головой, а затем повернулась лицом к Олли.

— Что, если через два, три, пять лет ты больше не будешь чувствовать себя так? Когда ты поступишь в колледж и встретишь всех этих красивых девушек?

— Я встречаю красивых девушек каждый день. — Он пожал плечами, и хотя эти слова должны были утешить меня, доказать свою точку зрения, они заставили мою грудь сжаться так болезненно, что я не могла дышать. — Никто не будет так красив, как девушка, в которую я влюблен. Это просто наука.

Он не в первый раз говорил мне, что любит меня. Он сказал это в прошлом году, летом, когда мы купались в озере.

Я знала, что он говорил это всерьез.

Я также знала, что чувства, как и времена года, имеют свойство меняться.

— Эй, ты, посмотри на меня. — Он провел рукой по моему лицу, обхватив его своими большими ладонями и глядя мне в глаза. Его взгляд был громом, раскалывающим мою грудь на две части. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, и тебе нужно срочно отказаться от этих мыслей. Забудь о том, как мы молоды. О том, что шансы складываются против нас. Забудь о статистике, жизненном опыте и прочей ерунде. Помни о вещах, которые имеют значение, хорошо?

— И что же это за вещи? — спросила я, гордясь тем, что мой голос не дрогнул. Что он не сломался на полпути.

— То, что я твой. Полностью. Безоговорочно. Трагично. Я приму твою ненависть, а не чью-то любовь. Твой гнев над чьим-то состраданием. Твои слезы вместо улыбок других. Минуту с тобой, а не чью-то вечность. Ты – единственная.

Он наклонился вперед, его рот прижался к моему в медленном, чистом и обнадеживающем поцелуе. Я была похожа на вишневый леденец, а он - на сладкое лето и вечность. Травинки щекотали наши уши. Он приоткрыл рот, его язык скользнул по моему, а его пальцы заскользили по моей шее. Его короткие ногти царапали мой скальп, заставляя мурашки бегать по коже.

Мои соски затрепетали под тканью цветистого летнего платья. Бюстгальтера на мне не было. Я знала, что Олли это чувствует. Я тоже его чувствовала. Из моего горла вырвался стон, когда наши языки затанцевали, пробуя, дразня, ища. Мы прижались друг к другу, солнце лизало нашу голую кожу, и в этот момент я почувствовала себя непобедимой. Не было слишком большого препятствия. Нет слишком фатальной проблемы. Только если рядом со мной был Оливер.

Если бы небо упало, он бы его удержал.

— Ты моя единственная, Брайар Роуз, — прошептал он в поцелуе. — И, черт возьми, неповторимая.

12

Брайар

Я открыла глаза с ужасающе возбужденным стоном.

Поток ярких флуоресцентных ламп ослепил меня, прогоняя воспоминания о волшебном прикосновении Олли на озере. Через несколько секунд реальность развеяла восхитительный сон. Я снова захлопнула глаза, слишком напуганная, чтобы встретиться с реальностью. Все болело. Я чувствовала себя оцепеневшей, неправильной, и, Господи, где, черт возьми, я была?

Ощущение было такое, будто я попала в стиральную машину. Намокла, избита, устала и наконец выжата досуха. Я попыталась потянуться на месте, но лопатки хрустели, как сучья. Сам воздух своим весом придавил мне руки.

Я втянула воздух и пожалела об этом, как только боль поднялась из легких к горлу.

Все в порядке. Ты жива. Ты знаешь это благодаря тому, что ВСЕ БОЛИТ.

Я позволила векам снова открыться. Передо мной расплывалось пастельно-голубое море. Я моргала до тех пор, пока стены не перестали двигаться и не провели инвентаризацию остальной части моего тела. Трубки обвились вокруг моих рук и груди, привязав меня к большой кровати. Мониторы прикреплены к моей голове. Иглы с обеих сторон кололи мои вены, заклеенные прозрачной пленкой.

Шприцы вызывали у меня тошноту. Я знала. Не по памяти, а по неприятному, горячему ощущению, когда шприц капал в желудок.

Очевидно, я попала в больницу. В Америке, судя по вывескам, написанным на американском английском.

Когда я успела переехать в Штаты?

Я смутно помнила, что летела самолетом, но не могла вспомнить, когда, зачем и с кем.

Я многого не могла вспомнить.

Голова пульсировала, мысли плыли по течению липкой жижи. Я потянулась ко лбу и похлопала по тому, что казалось марлей, плотно обмотанной вокруг черепа. Прядки золотисто-рыжих локонов обвивали мои пальцы, мокрые от крови. Сердце застряло в горле, с трудом заставляя себя биться.

Что со мной случилось?

Думай, думай, думай.

Мысли путались в голове. Я пыталась разобраться в них, составляя мысленные колонки из того, что знала как факты, и того, что предполагала в своей голове:

То, что я знала точно:

- Я находилась в больничной палате.

- Была ночь. (Часы показывали 4 часа утра, а за окном царила кромешная тьма.)

- Я была уже не подростком, а женщиной (пример: грудь).

- Я попала в какую-то аварию. (Автокатастрофа, фиаско с прыжком в небо, падение через мясорубку, судя по степени боли).

То, о чем я догадывалась, было правдой:

- Я была в США.

- Я больше не общалась с родителями.

- Я страдала от потери памяти.

От последнего слова у меня участился пульс. Огромные куски памяти оставляли зияющие дыры в моем черепе. Я рылась в мозгу в поисках последних воспоминаний, не обращая внимания на острую, пульсирующую боль, которая пронзала его, как нож. Отель. Я вспомнила отель. Красивый. Но я не могла вспомнить, что я там делала и с кем была.

Паника поднялась по животу и вцепилась в горло. Дверь в номер распахнулась, и внутрь вошел мужчина в белом халате, размахивая планшетом. Врач.

— О. Мисс Ауэр. — Он тепло улыбнулся. — Вы встали. — Он не выглядел удивленным этим фактом.

Может быть, травма не так уж и серьезна?

Я заметила, что он назвал меня мисс Ауэр. Значит ли это, что я не была замужем? Я определенно не помнила, чтобы выходила замуж.

Я попыталась сесть и тут же пожалела об этом. С моих губ сорвался стон. Все слишком сильно болело.

— Нет, пожалуйста. Я помогу. Вам вкололи много обезболивающих, и, вероятно, пройдет несколько часов, прежде чем вы сможете ходить.

— Я не умерла?

Это вырвалось у меня, но я должна была проверить.

— Не умерла. — Он улыбнулся, остановившись перед моей кроватью. — Я доктор Коэн, и я был здесь, когда вас срочно привезли несколько часов назад. Как вы себя чувствуете?

— Как в аду, но почему-то хуже.

Он достал ручку из своего планшета и начал делать пометки.

— Что болит?

— Все, кроме пальцев ног. Я их не чувствую.

— Вы помните, что произошло?

Я покачала головой, слезы заструились по векам. Я ничего не знала. Ни о том, что произошло, ни о том, где я жила, кто мои друзья, чем я зарабатывала на жизнь...