"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 624

Я передала подарки и для Дарьи, и для ее старшей дочери, и для недавно родившейся младшей. Здесь так принято, а мне не в нагрузку было. Эти мелочи остались в санях, на которых я мчалась домой, недосуг было подчистую выгружать. Вот и пригодились.

Дяденька, поглядывая на синеющие за окном сумерки, наконец собрался домой. Кликнул кучера, честь честью расцеловал меня на крыльце и уже отправился к своим саням, к которым была привязана позаимствованная Михаилом Вторым кобыла. И тут за воротами послышался свист, конское ржание, мужские голоса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Прибыл обоз из Нижнего во главе с Алексейкой. Гнали, что ли, коней без жалости? Всего-то на сутки позже приехали. Или это нормально?

Да, они. Еремей пустился ругать Алексейку и всех возниц за то, что лошадок не берегли. Пусть и перепрягали время от времени — использовали тройку, оставленную на почтовой станции, — но все равно кони были в поту. Поэтому Еремея останавливать я не стала.

Но тем более не спешила присоединяться к его упрекам. Понимала — все хотели поскорее прибыть в Голубки и присоединиться к поискам детей. Немедленно соскочили, бросились ко мне…

— Эмма Марковна, как с Лизонькой? — хором крикнули Алексейка и Ванька, едва не поскользнувшись на утоптанном снегу, так что Алексейка чуть в меня не врезался.

— Дома все детки, живы и здоровы, — улыбнулась я.

А сама немного удивилась. Ладно Алексейка, не слуга, а помощник с первого дня в усадьбе. Но Ванька, просто симпатичный паренек лет пятнадцати, по-детски гордящийся, что барыня доверяет ему гостей встречать и объявлять о них. Когда прыгал с облучка, его лицо было безлунно-беззвездной ночью, а при вести, что с детьми все в порядке, будто на мордашке лампочки зажглись.

Видимо, как любой плохой вестник в старые времена, считал себя виновным. Ну и обрадовался.

Ладно, сейчас не время разгадывать психологические загадки. Для начала надо распрощаться с гостем.

— Да, любят, племяшенька, тебя твои людишки-то, — молвил Иван Платонович, размякший от чая и настоек и осторожно пробиравшийся к своему экипажу мимо саней. — Чего там у тебя? Реторты какие-то, колбы, бочки даже. Пол-ярмарки купила. Я такие обозы только в ту пору видал, когда москвичи от Бонапарта разбегались. Ну, прощай, милая, да поскорей к нам в гости приезжай. Кровь-то родная.

Я скоренько поцеловала дядю в теплую небритую щеку, помахала рукой и принялась распоряжаться. Еремей уже вовсю хлопотал о лошадях, чтобы их поводили да напоили, непременно теплой водой. А я работала оператором, направляя одни грузы в дом, другие в амбары, третьи в подвал.

Работали весело и быстро. Уже скоро сани опустели, и мужички с прибаутками потянули их под навес. Потом я обратилась к маленькой толпе со сверкающими лицами:

— Спасибо, люди. Всем спасибо, кто помогал и переживал. Ступайте в людскую, там четверть полынной настойки мужикам и четверть наливки бабам. Закусите калачиками да окороком, пока пост не начался. А не хватит, — я лукаво улыбнулась, — добавлю бутылочку-другую. Только помните: на работу завтра.

Мужики с бабами возрадовались, а я наконец-то выдохнула и пошла в дом. Завтра и мне на работу.

Глава 10

Великий пост тянулся сорок два дня, со Страстной неделей — сорок восемь и дал нам всем выдохнуть. Никаких увеселений не положено, так никому и не хотелось. Жили тихо, спокойно, проедали прошлогодние запасы, разбирали привезенное с ярмарки. Снег засыпал губернию с предсказуемой щедростью, хотя по календарю вовсю настал март, а потом и апрель начался.

Насколько я помнила из истории, в России никаких особых погодных аномалий в предстоящие три года не должно быть. Но это если сравнивать с катастрофой, накрывающей Европу и Северную Америку. А еще следовало быть готовой к незваной и неведомой здесь беде: небывалая засуха и несвоевременные муссоны в Индии разбудят спящую в стоячих водах смерть.

Холера. Именно погодную аномалию после вулканических извержений ученые в мое время считали причиной того, что холерный вибрион покинул места своего рождения и отправился в смертоносное путешествие по миру. Вспомнить бы еще, когда он дойдет до России. Вроде бы из-за этой заразы Пушкин оказался заперт в своем имении, где, возмущенный происходящим, создал несколько шедевров.

Самое то после минувшего страха подумать о грядущем. Чтобы сразу сойти с ума от тревоги. Но я не такой человек, чтобы долго паниковать. Знаю об опасности? Сделаю все, чтобы ее предотвратить или побороть.

Насчет холеры, например, прекрасно помню рассказы деда. Он у меня был инженер-электрик, работал после Второй мировой на Ближнем Востоке — наша страна там строила многое. И с большим интересом отнесся к тому, как в Стамбуле, например, справились с очередной эпидемией. Там сложная история вышла, помню главное: холерный вибрион можно победить не только антибиотиками, которых у меня нет. Есть средство попроще: так называемая серебряная вода.

В те времена, из которых я здесь вынырнула, это словосочетание слегка потрепали рекламными слоганами и коммерческой выгодой. Простейшие приборчики продавали по цене космического двигателя. И обещали с его помощью вылечить все, от подагры до СПИДа.

Врали, конечно. Но полезность у этого ионизированного коктейля несомненно есть. Просто он не волшебный и помогает, если применять правильно.

Чтобы сделать прибор для производства серебряной воды, мне первым делом нужно электричество. Помимо химических опытов пришлось каждый вечер садиться с тетрадкой к лампе и старательно вспоминать все, чему меня учили в школе, техникуме и институте. А также по крупицам восстанавливать в памяти то, как дедушка мастеровал дома. Он у нас умел сделать и починить все, от стиральной машинки до магнитного маятника.

У дедушки-то были разные преимущества — под рукой все нужные инструменты, да еще старая техника, чтоб раскурочить на запчасти. Мне же все детали и элементы создавать с нуля, точнее, со схемы, которую я должна объяснить кузнецу. Вспомнила милейшего Константина Васильевича, учителя физики, объяснившего нам, как сделать простейший элемент питания из лимона: разрезать фрукт, присоединить к каждой дольке кусочки медной и цинковой проволоки, потом соединить их другой проволочкой… Лимонов я привезла ящик, медную проволоку достать можно, а как быть с цинком? Впрочем, изводить дорогой заморский фрукт там, где годится обычная соляная кислота или даже просто вымоченная в соленой воде бумага — излишнее барство.

Еще помнила, что батарею можно сделать из медных монет и кусочков железа. Вариантов много.

Кроме теоретической электротехники у меня были и другие, более актуальные хлопоты. Очередной гонец, посланный на почту в уездный город, привез не только долгожданное письмо от петербургской кумушки-всезнайки Авдотьи Петровны, но и новость о том, что наследник имения с сахарным заводом наконец-то вступил в права собственности и готов продать ненужное оборудование. Наличные деньги у меня были, поэтому уже через три дня в Голубки прибыл обоз с измельчителем, варочным котлом и прессом. Я знала, что свеклосахарное производство создает не очень аппетитный аромат, поэтому изучила местную розу ветров и разместила производство так, чтобы запах относило на поле.

Появилось и сырье — покойный помещик успел засеять прошлой весной свои пашни сахарной свеклой. Мужички, скажем честно, расправившись с барином, мстить овощу не стали, выкопали его и, пользуясь следственной сумятицей, растащили по погребам. Не очень понимали, как использовать это достояние, и с радостью продавали его мне, точнее, меняли на рожь в пропорции 4:1. Еремей, с его постоянной заботой о конском поголовье, убедил меня, что пусть привозят свеклу сами, пока зимник держится.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

У меня в голове тут же всплыла статья из журнала «Наука и жизнь». О том, как закладывать в траншеи свекловичный жом и использовать на корм скоту. Надо сесть и записать, а то такие проблески в голове как вспыхивают, так и гаснут. Можно криво вспомнить, можно правильно, да тут же и забыть.