"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 647

Сделать же эту забавку, имея в голове само понятие о таком лакомстве, совсем не трудно. Мне в детстве папа делал из старой кастрюли и консервной банки. Вот и тут склепали сразу пять аппаратов, спрятанных в деревянные расписные футляры. При них ехали доверенные бойкие парни из дворовых. Будут торговать. Я не зря устроила в своих деревнях едва ли не кастинг — заставляла парней выкрикивать частушки и скороговорки, а также придумывать складные стишки про петушков и сладкую вату. В нынешнем времени это ходовой рекламный трюк — какой зазывала громче да задорнее орет, к тому люд праздный и бежит, тому деньги и оставит. А кроме того, будущий продавец должен был быть расторопным, ловким и сообразительным. Лихой народец на ярмарках не дремлет, облапошат или обкрадут за недорого. А парни у меня на проценте работать будут. За свой карман, не только за барский. Вовсе не надобно, чтобы вместо мошны тугой они потом до дому долги притащили.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Любопытно, что лучшими торговыми кадрами оказались парни не из Голубков, а егоровские. Видимо, жизнь под властью помещика-самодура способствовала быстроте реакций, сообразительности, да и вообще житейской сметливости.

Надо только про разрешение на торговлю с Никитиным проконсультироваться. Не думаю, впрочем, что будут проблемы. Ярмарка на то и придумана, чтобы всяк продавал что душе угодно. Лишь бы покупали.

Ну и непременно проинструктировать людей, из которых не каждый бывал даже на простеньком уездном торжище, а если и сталкивались с коммерцией, то лишь в лице прасола или коробейника, заглянувшего в деревню. Я догадывалась, что впереди встреча не только с меркантильным, но и с криминальным духом. Поэтому на каждом привале начиналась подготовительная работа. Среди захваченной всячины нашлась карточная колода. Я показала дворовым несколько фокусов, обыграла в дурака, а потом продемонстрировала, что рубашки были крапленые — обнаружь-ка. Потом взяла три наперстка, блестящую пуговку и опять явила ловкость рук. Сама себе удивилась: чего в девяностые не пошла в наперсточницы? А мужикам, и в первую очередь дворовым, кто помоложе, объяснила, что я любительница, а вот на ярмарке ждут настоящие черти азартных игр, которые разденут их до обувки. Обувка, между прочим, была приличной у всех — лапотников на ярмарку я не взяла.

Еще указала насчет вина: по трактирам не ходить, а вечерний утешительный шкалик пить у меня в становище — и качественней, и бесплатно. Кто будет меня слушаться, с тем по возвращении поделюсь прибытком в качестве премии, а неслухов беру в такую поездку последний раз.

Так мой обоз превратился в подобие пиратского корабля, где каждый участник экспедиции имеет долю в добыче. Оставалось понять — мы ли возьмем на абордаж знаменитую ярмарку, или она нас.

Одно успокаивало: Лизонька ни на секунду не оставалась одна. Поскольку с нами поехал наш уважаемый кумысодеятель с женой и старшей дочкой, в няньки к молодой барышне было кого определить. Баяр с ходу приставила собственную дочь развлекать малышку и присматривать за ней. А Гульнуз и не возражала, поскольку в свои двенадцать лет привыкла возиться с остальными братиками и сестричками, пока мать занята. Конечно, с одной Лизой ей было гораздо проще.

А для пущего спокойствия я отрядила дюжего и довольно сообразительного парня из Демьяновой родни осуществлять общую охрану «женского батальона».

Глава 36

Интерлюдия 5

— Егорыч, опять дежурство с приключением да с добычей?

— Да уж, Михалыч, у меня иначе не бывает. Ну, обычных-то купчишек-рублишек было вдоволь. И диковинок тоже. Вот, Браминогад, например…

— Откуда такой?

— Человек земли индийской, с дудкой и гадами учеными, чтоб под эту дудку кривляться. Один сразу из корзины полез со мной знакомиться, шею раздул, язык высунул. Этот индиец его обратно в лукошко загнал, а все равно боязно.

— Ты гадов-то сосчитал ли? А то еще по ярмарке расползутся.

— Сам таких считай. У него кроме малого лукошка большой короб был, а уж там гад шевелился — всем гадам гадский папа. Я сперва хотел с индийца мытное взять как с торговца курами — гады, как и куры, яйца несут. Потом того гада углядел, рукой махнул — проходи, человече.

— Вот прибыль у человека — гадов казать. А что за дворянин был, без товара?

— Ктот Какоевич Импогнутов. Так и велел себя записать. Говорит, мой товар — надежда людская и веселье. Вынул карточную колоду да перекинул в пальцах, от пояса до плеча.

— Это веселье до кулаков и ножей доводит.

— А что с ним делать прикажешь? Преступления нет, дашь ему поворот — все равно пролезет, в твою смену. Так хоть рожу запомнил этого Импогнутова…

— Ну и красненькой разжился небось за то, что записал, пачпорта не потребовав. Что, и правда Импогнутов?

— Ну, или Инкогнутов — неважно. А чудней всех барыня была, что под вечер прикатила.

— Тоже Сильфида Гризельдовна?

— Нет, все чин по чину, вдова капитана гвардии Эмма Марковна Шторм. На шести груженых возах пожаловала.

— Ух ты, небось поместье выгребла до последней холстины.

— Не, если б так, ничего диковинного не было бы. Товар у нее странный. Холсты тоже были, только крашеные — таких и у французов не видел. Не будь она капитанша, да еще гвардейская, не пропустил бы, пока штуку, а то и две таких холстов не отдаст, Маше на сарафан. А так только облизнулся.

— Как же она, дворянка, торговать станет?

— От Никитиных, верно, не она сама, а ейный приказчик. Никитины — большой корабль, не нашим челнам у него на пути вертеться. Еще лампы у этой капитанши диковинные, на земляное масло. Если совсем лень не поборет, прогуляюсь, когда стемнеет, посмотрю, как горят эти лампы.

— Да уж, самому забавно. А еще чего?

— Ты не поверишь — машины малые сахар крутить. Да ты не смейся, сам не поверил бы, когда бы не угостила. Дала коробку, там нити сахарные. Сейчас, на закуску к чаю поставлю.

— Может, она и чай верченый привезла?

— Не смейся, и его. Тоже чай забавный — с особой отдушкой. Я не заваривал еще, а и через мешочек чую: такого еще не пивал.

— Вот такой махонький мешочек дала? Экая скареда!

— Не, мешочков с десяток. Его на раз заварить, ну, на два-три. А еще мыла духмяного кусок дала да притирку щёчную, вроде французской. Но тут и не спрашивай — сама делала. Будто муженек не офицером был — фабрикантом. И завод оставил в наследство, да не один. Я притирку эту на свою рожу тратить не буду, а его благородию подарю, чтобы нашу службу ценил-уважал.

— Ты, Егорыч, смотри, какому благородию. Если Дмитрию Лексеичу, то, конечно, кланяйся, дари. А вот если тот самый Михаил Федорович опять явится, что недавно начальству услужил, тут держи ухо востро. Возьмет подарок или не возьмет… скорей не возьмет, а уж вызнавать, с чего мы раздарились, будет точно.

— Знаю я таких, Михалыч. Воротит нос от склянок, сукна да балыков, честнягу корчит, а на самом-то деле барашка в бумажке ждет. Или тельца.

— Ох, не знаю я, Егорыч, стоит ли к нему и с бумажками подкатываться. Начальство таких чудаков, что служат якобы за страх и совесть, терпит до поры. Как бы нам самим от него не потерпеть. Сейчас чай заварим, отведаем сахар крученый.

— Сергеич, ты за мальчишками-то присматривай.

— А что такое, Тит Иванович, на карусель повадились или в паучий балаган?

— Новая беда — сахар, на палке верченый. В балаган-то они мастаки за так пробраться, так что тут без убытка, разве хватишься — сбегай, Петька, а его нет. Вот сахар этот без копейки не получишь. Ну, дадут куснуть на пробу, чтоб приохотить. Если же побольше, на палочке, — тогда плати. Парнишки и лыняют от дела, ищут, где копейку раздобыть, и сразу на сахар.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Кто же эту сладость привез? Персияне?

— Слыхал, что барыня. И не привезла, а велела своим людям крутить да торговать. Сходи-ка, Сергеич, ее люди ближе к пристани стоят. Не ошибешься, там народу — как мух на пролитом меду. Торговцев порасспроси, что за барыня. Нам сахара к чаю отведать принеси, не на копейку, на пятак. Увидишь там Ваньку — предупреди. А Петьку — сразу за ухи, он уже предупрежденный.