"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 648

— Бархам, ты узнал тайну удивительно яркого фонаря и его масла?

— Да, мирза Амид. Ты был прав — в нем горит измененная нефть.

— А узнал ли ты истинную тайну торговки?

— Мой господин, все мои труды и вопросы приводили к одному-единственному ответу — удивительные светильники продает ханума-вдова, и неведомо, кто стоит за ее спиной. Если некий купец по непостижимой мудрости и доверил ей торговлю, то умело прячется за ней, как скорпион за ковром. Но я услышал имя этого купца — его зовут Патент.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Как ты это узнал?

— Я дождался, когда ханума-торговка посетит свою лавку, и пытался вызнать, за сколько денег она отдаст секрет удивительного масла. Я не понял все ее слова, но она несколько раз произнесла имя Патент.

— Бархам, продолжай следить за ханумой-торговкой. Ищи подходы к ней и как к женщине, и как к купцу — ведь она ведет себя как купец. Предложи ей со скидкой мускат, шафран и другие пряности. Ты должен узнать имя ее мужчины-покровителя. После этого я решу, что необходимо сделать.

Дорогой мистер Дэниэлс, продолжаю присылать вам отчеты о путешествии по русскому Дунаю. После Нижнего Новгорода, где Волга приняла в себя воды Оки, это сравнение не кажется мне чрезмерным, а после впадения Камы единственным достойным сравнением станет Нил.

Вчера я наблюдал коммерческий, а не гидрологический феномен — Макариавская ярмарка, рандеву европейских, западных и русских торговцев. Немало глупо романтичных колбасников и болтунов-лягушатников посвятили бы страницы восторженных описаний шелкам, жемчугам, фарфору, змеям и обезьянам, но меня, видевшего базары Калькутты и Бомбея, непросто очаровать блеском подобной мишуры. Меня по-настоящему удивили цены на древесину и зерно, а также несколько забавных чудес. Например, невиданное даже в Индии восточное лакомство, произведенное из сахара, — облако, взбитое из сиропа и намотанное на очищенную деревяшку. Утверждение, что этот оригинальный, но простой деликатес изобретен даже не русским купцом, а некоей мисс Шторм, вряд ли может быть принято к рассмотрению. Не могла эта достойная юная дама одновременно производить удивительные лампы с жидким газом и ярко окрашенные зеленые и пурпурные холсты. При мне торговец-лягушатник (удивляюсь наглости этого народа, обратившего Москву в пепел, а ныне опять бродящего по России) приобрел несколько отрезов этой удивительной ткани. Он еще ворчал из-за якобы дорогой цены, но не сомневаюсь: уже скоро новинка сия будет продана втрое дороже, с клеймом Лионской мануфактуры, в Санкт-Петербурге, а то и в Германии.

Тайну сахарных облаков, ламп и тканей я не разгадал. Пока же продолжаю наслаждаться главным русским чудом этого года — булками из чистейшей белой муки, десяток которых стоит столько же, сколько один хлебец в Лондоне, испеченный с примесью ячменя.

Продолжаю путешествие.

Ваш мистер Ройс

— А барынька-то эта всерьез расторговалась. И тканями, и притираниями, и лампами чудными. Сахарок ее крученый копеечки приносит, да таким ручейком, что рублями оборачивается, а там-то уж, поди, на сотни счет. Откуда взялась-то такая бойкая барынька?

— Откуда — неведомо, торгует от Никитиных. Это дело серьезное.

— Перед Никитиными пусть крапивное чиновное семя шапку ломит. Наше-то начальство — простор волжский да степь широкая.

— Ты что, Федяга, думаешь ее балаган ночью подломить да капиталы посчитать?

— Не погоняй, Хрятка. Рассуди: подломаешь сейчас, а возьмешь немного. Не хватать же сахарные крутилки. Надо, когда она отторгуется и собираться начнет. Да еще насчет этой барыньки был у меня один разговор интересный. Пока за ней присмотреть надо. Ну, наше дело вольное: смотреть будем, а решим, как нам лучше.

Глава 37

Уф-ф-ф. Я еще не понимала, кто кого взял на абордаж, но погода на ярмарке была явно штормовой. Зимой, как я теперь поняла, в Нижнем было сезонное торжище, вялая распродажа оставшихся товаров. Здесь же все кипело на узком пространстве между монастырскими стенами и берегом Волги.

По пути я все пыталась вспомнить, почему старинную ярмарку перенесли в Нижний, и только сейчас поняла. Пусть место и привычное, но никакой перспективы к расширению. Вроде было какое-то событие, ставшее триггером для смены места, но вспомнить я его не смогла, да и надо ли?

Все оказалось непросто. Помогало только магическое имя «Никитины». На ярмарке была их контора, обо мне знали и помогли устроиться в убогую гостиницу. Я объяснила хозяину, что буду чудить, и подкрепила объяснение красненькой. После этого две мои комнаты подверглись беспощадной дезинфекции. Пришлось доплатить, так как два тюфяка были приговорены к незамедлительному сожжению на задворках. Хозяин охал и вздыхал, будто в пламени гибли не клопы и вши, а его лучшие друзья. Впрочем, когда вечером на окне загорелась установленная мною лампа, он пришел к выводу, что плюсы моего поселения превышают неудобства. Смотреть невиданный светильник собирались зеваки, в том числе богатые, и явно запоминали непритязательное название отеля — «Волга».

Вообще же, большинство купцов в отличие от меня не прикатили, а приплыли, поэтому ночевали, как яхтсмены, на своих причаленных или вытащенных на берег суденышках. Там же шел торг серьезными товарами: зерном, тканями, кожами, лесом и добычей волжской дельты — только тут я поняла, что икра и балыки, увиденные мною зимой, были дороги, а здесь стоили копейки. На берегу же торговали мелочью и по-всякому увеселялись.

В первый же день я встретилась с Колесовым, явившимся проведать ярмарку. Как это ни банально звучит, наше общение оставило двойственное ощущение. Или тройственное, чтобы не банально.

Во-первых, Иван Ефимович непритворно обрадовался, и мы долго пили чай в лучшем кабинете лучшего трактира ярмарки. Во-вторых, он настойчиво спрашивал, надолго ли я и нет ли у меня дел в поместье. Говорил, что, небось, ребенок по вам скучает, да с таким выразительным взглядом, что я поняла: драма с похищением ему известна. Узнав, что ребенок здесь, понимающе кивнул, но добавил тут же:

— С таким-то дитем малым да на торгу бойком ох как непросто быть. Подумайте, Эмма Марковна, может, мои приказчики помогут вам товар продать, а что-то могу скопом у вас купить, по розничной цене. Правда, подумайте, Эмма Марковна, зачем вам жара и теснота? Да и урожай уже скоро убирать надо.

«Купить скопом» я поняла как аналог «купить оптом». Поняла, хоть и не сразу, мотивацию подобной заботы. Конечно, Иван Ефимович не делал тайну из нашего сотрудничества. Ну, как не делал? Спросят купцы-партнеры «откуда чай такой ароматный», «откуда такое мыло душистое да свечи невиданные», тут что Колесов, что главные капиталисты торгового дома улыбнутся в усы: «Одна гвардейская вдова секрет открыла». Среди почтенного купечества прижимать собеседника вопросами не принято — сказал «вдова», значит, и вправду так. А сомнение в душе осталось: небось какой-то свой умница приказчик все это выдумал, вдову же столичную-гвардейскую с фамилией Шторм придумали для красоты.

Ну а я, пожаловав на глаза купечества, всю эту тайну рушу. Не сами Никитины эти свечки придумали, а женщина, хоть и дворянка.

Я эти намеки считывала и вежливо ответила Ивану Ефимовичу, что все же сделаю все задуманное и тогда вернусь в поместье.

Ну а в-третьих, Колесов, конечно же, очаровался моими свежими новациями и даже забыл душевный дискомфорт. Я уже поняла, что секрет сахарной ваты дольше одного сезона не сохраню, поэтому без сомнений его продала и даже дружественно продешевила. Оговорив, что в монополии Никитиных будет одно исключение: я могу торговать, через своих людей. Зеленую и фиолетовую ткань и одеколоны просто подарила, с советом прикинуть коммерческую перспективу.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Это окончательно возвеселило Ивана Ефимовича. Он не только сразу же рассчитался за сахарный патент, но и вручил мне дивиденды за полгода от чайного и прочих проектов. А еще сделал неожиданный и разумный подарок — послал мускулистого гонца-богатыря в свой железный магазин, и тот уже скоро вернулся, пыхтя под тяжестью несгораемого шкафчика средних размеров.