"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 696

Поэтому неохота… Нет. Не хочу даже думать о таком исходе. Пусть живет и станет моей супругой, тогда расскажет правду, как она обзавелась этим ворохом интересных нововведений.

Она даже немного разочаровала меня откровенно женским поведением, когда угорелой кошкой метнулась из своего поместья, как и положено такой кошке, не понимая, куда бежит. Может, дикая женская вера в удачу — ведь спас же ее пожар в прошлый раз…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Да, кстати, напомнить Феликсу-3 — вообще-то четвертому, но не пропадать же красивому номеру, — так вот, напомнить ему, что он должен, как прибудем в город, погрузиться на московское дно и найти некоторых персон, там обретающихся. Настоящие мошенники — смогли в прошлый раз обмануть меня без обмана. На этот раз приказ-просьба будет вполне определенной и непременно исполнена. Должен же рябой атаман понимать — его «тугаменты» могут из надежной бумаги стать таким клеймом, что ему же лучше их сжечь.

А дамочке повезло тогда уйти от злодеев, персов, пожара и от меня. Потому и принялась метаться по губернии в поисках своего покровителя… тоже очень странного типа. Будь он со мной, мы бы преуспели, но теперь лучшее, что он может сделать, — уйти с моего пути. Похоже, он ушел: умчался из уезда, где его не любят, в Нижний, где благодаря мне ему не рады… Видимо на что-то надеясь, стремится в Москву. Как и дамочка. Не надеются ли на встречу?

Но я буду раньше и сделаю все, что нужно.

Глава 40

Суздальские знакомства пришлись так кстати, что и не угадать.

Деньги почти кончились после расчета с ямщиком и нового, разумного и вынужденного приобретения. Я уже начала привыкать, что в ту эпоху люди живут без сотовой связи, зато имеют всюду знакомых и получают нужную информацию со скоростью социальной сети. Так и сейчас: ямщик еще не въехал в Москву, а уже узнал от земляков, что родственник отбыл с обозом и ему придется возвращаться с двумя экипажами.

— Эмма Марковна, возок ладный, — сказал Еремей. — Если изволите купить, я поторгуюсь. Поговорил, понял, что без своего выезда вы сильно на извозчиков потратитесь.

Вообще-то, эта мысль пришла мне в голову еще в середине пути. Расчет путался с инстинктом психологического комфорта. В этом мире, едва я вылезла из реки, возок стал моим первым домиком и оставался им во всех путешествиях. Представила, как ямщик уедет и я останусь у дверей гостиницы с грудой багажа, Павловной и Лизонькой, да еще лающей Зефиркой. Нет уж, куда улитке без домика.

Поэтому я дождалась, пока Еремей поторгуется, и, едва въехала в Москву, стала владелицей движимого имущества.

Останавливаться в каком-нибудь слишком паршивеньком постоялом дворе очень не хотелось, а на приличную гостиницу, пожалуй, не хватило бы средств. Если бы я была одна — бог с ним, потерпела бы даже клопов. Но с ребенком? Нет.

Так что я решилась воспользоваться рекомендательным письмом того самого отставного сослуживца Михаила Шторма, Ипполита Иваныча, который настоятельно просил меня навестить в Москве его троюродную тетушку, а может, и знакомую, пожилую графиню Наталью Салтыкову — младшую ветвь знаменитой фамилии, к которой по праву рождения относилась и я. Дескать, тетушка — дама не только широких взглядов и ласкового характера, но еще и по-московски хлебосольна. И вроде бы знавала в свое время моего покойного мужа, даже привечала наравне с родным племянником. А кроме того, очень любит детей, коих у самой к преклонным годам так и не случилось.

Вспомнив же, что я урожденная Салтыкова, Ипполит Иваныч окончательно уверился в благорасположении ко мне московской тетушки и рекомендовал обратиться к ней в первую очередь. Не просто рекомендовал, даже написал соответствующее письмо.

Надолго останавливаться у кого-то в гостях я не хотела, при том, что здесь это запросто. Можно заехать к богатому родственнику или хорошему знакомому, и если не прогонит — хоть несколько лет гостить на всем готовом. Правда, придется развлекать хозяина по мере сил, а также стараться не портить с ним и его домочадцами отношения. За два-три дня уж точно не испортишь.

Но поскольку графиня Салтыкова, во-первых, вряд ли будет в сговоре с Михаилом Соколовым, а во-вторых, не побежит давать по городу объявления, дескать, приехала к ней необычная гостья, провинциальная вдовушка, я решила на пару дней воспользоваться ее гостеприимством. Мне же непременно требовалось место хотя бы для того, чтобы переодеться в поход до никитинской конторы.

Благодаря своим коммерческим приключениям я поняла смысл фразы «рассчитали без хозяина». А в этот вечер поступила именно так, с той разницей, что рассчитала без хозяйки: представила немного утомительное чаепитие, необходимые гигиенические процедуры — умывальник, еще лучше — баньку. И сон в уютной постели. Как будто ехала в забронированный номер, а не незваной гостьей к незнакомому человеку.

Дом нашли не без труда. Я быстро поняла, что по сравнению с Москвой Нижний Новгород — уездный городок. Сейчас же вокруг меня был мегаполис, да еще в момент восстановительной перепланировки, где каждый второй не знает, куда нам ехать, а каждый третий не хочет общаться.

Добрые люди все же встречались, и в сумерках мы прибыли по нужному адресу. Как я и предполагала, это был не дом, а небольшая усадьба, с оградой и крепкими воротами. А вот что касается остальных предположений и ожиданий…

Стучать пришлось долго. Потом из калитки высунулась бородатая физиономия.

— Кто тут пожаловал?

Я представилась, передала рекомендательное письмо, заодно спросила: с кем говорю? Дворник Василий стал чуть вежливей, но велел подождать и удалился.

Похоже, ждать я отвыкла — уж очень долго тянулось время, прерываемое вопросами Лизоньки: «Маменька, чего мы ждем?» Хорошо хоть, Зефирка погуляла.

Потом медленно отворились ворота, дворник велел Еремею заезжать. Я, как и прежде, стала его просить получше устроить моих людей, протянула полтину.

— С собаками в дом нельзя, барыня, — сказал дворник, увидев Зефирку. — Никак не можно, — уточнил он, когда я попыталась коррумпировать его остатками мелочи.

— Не хочу Зефирочку во дворе оставлять, — насупилась Лизонька, — не хочу-у-у! Сама оста-а-анусь!

— Ну, дело барское, — неуверенно произнес дворник, явно проинструктированный не пускать собак в дом, но не знавший, имеет ли право доводить барских детей до слез.

— Чего ты плачешь, миленькая? У твоей собачки шубка есть, — донесся голос с крыльца.

— У меня тоже шубка есть, — ответила Лизонька пожилой даме в жилете и капоре, — я тоже во дворе могу-у-у!

— Ну, пойдем, если только твоя собачка моих подружек не обидит, — сказала дама. — И вам добро пожаловать, Эмма Михайловна Штром.

Я улыбнулась, сделав вид, что не заметила ошибку, гадая, нарочитая она или случайная.

Легче всего оказалось с подружками, населявшими дом. Зефирка и в усадьбе кошек не гоняла, и вряд ли удивилась, когда увидела одновременно восемь штук, а судя по различным признакам, кошачье стадо было гораздо больше. Одни позволяли Зефирке себя обнюхать, другие шипели — собака их обходила, третьи молча улепетывали. Хозяйка поглядывала ревниво, но не придиралась.

А вот мое общение с Натальей Григорьевной, увы, шло по модели «кошка-собака», с осторожным обнюхиванием и еле слышным шипением. Во-первых, особым хлебосольством не пахло — как и в первый день я хлебала щи, правда наваристые, из фарфоровой тарелки. Во-вторых, застольная беседа оказалась под стать угощению.

Я с самого начала пыталась вывести разговор на привычные и понятные темы — например, урожай этого года, цены на овес, рожь и солонину — универсальный набор помещичьего общения. Но выяснила, что за провизией ходит кухарка и цены Наталью Григорьевну не интересуют. Подаренную коробку зефира хозяйка отложила. Не удалось перевести беседу и на прочие мои достижения. Наоборот, Наталья Григорьевна заметила:

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Что ж ты, милая, меня все спрашиваешь, будто стряпчий? Сама отвечай-ка!