"Фантастика 2025-53". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша" - Страница 616

– Товарищ нарком внутренних дел, капитан госбезопасности Спектор по вашему приказанию прибыл! – прибывший капитан имел густую курчавую шевелюру с прядями седины на голове, отличался какой-то избыточной, нездоровой худобой, острым взглядом и плавными движениями человека, привыкшего подкрадываться к цели. Докладывал по-военному четко, все-таки армейская служба себя давала знать. Выправка – отменная. Характер – жесткий. К врагам непримирим, к недостаткам тем более.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Марк Борисович! Есть у меня к вам одно дело. Вот оно. Папка, как вы видите, объемная. И дело пока еще не под грифом «совершенно секретно», но, боюсь, что скоро этот гриф получит. Поэтому документы беречь как будто секретность в нем установлена максимальная. Я хочу понять ответ на вопрос: каким образом человек может кардинально измениться. Даже очень кардинально. Обычный средний командир показывает очень неплохие результаты, генерирует передовые военные мысли, если верить тем же военным. Откуда? Как? Меня интересует, нет ли тут влияния со стороны? Сейчас этот товарищ находится в Ленинграде. Его аккуратно ведут. Может быть, что-то не заметили? Все отчеты в твоих руках.

– Время?

– Сутки.

– Будет сделано. Если надо будет что-то уточнить, провести какие-то следственные мероприятия?

– Продумай все, что нужно. План мероприятий чтобы завтра был готов. Дам тебе все полномочия. Действуй.

Глава тридцать вторая

Здравствуй, Москва!

Москва. 8 февраля 1940 года

В Москву я прилетел восьмого февраля. Могу сказать, осознание того, что до войны остаётся всего ничего, чуть больше года, уже было, оно преследовало меня с того самого момента, когда я оставил Оулу. Сорок четвертая уже передислоцировалась в Житомир. Увы, пришла и плохая новость: майор Чернов, который был моим начальником штаба, а сейчас, фактически, руководил эвакуацией дивизии с финской территории, умер в Ленинградском госпитале. Он погиб в мирное уже время. Водитель ошибся, машина свернула с дороги и тут же угодила в полынью. Из всех вытащили из воды. Но… переохлаждение, пневмония, в госпитале Ленинграда боролись за жизнь майора… Но увы… Шестого, когда я навещал его в госпитале, Чернов уже был без сознания, я смотрел из дверей палаты, где он метался в горячечном бреду и понимал, что даже будь у меня чудо-лекарство, тот же пенициллин, спасти его было бы маловато шансов. И всё-таки мне было его жаль. Привык я к этому принципиальному и очень толковому штабисту. Знаете, когда мы проходили подготовку, мне всё это напоминало игры в солдатики. Туда переставь пехоту, там расположим артиллерию. Не наигрался в солдатики в детстве, на тебе, играй сейчас. А тут накатывало понимание того, что всё это взаправду! Что люди, которых ты знаешь, и к которым испытываешь какие-то эмоции, отношения с ними возникают, а ты их посылаешь на смерть, и они гибнут! Это ведь как – живёт себе человек – ты о нём не знаешь ничего, он вне твоего мира. Но стоит тебе с ним познакомится, дать ему какую-то оценку, как человек входит в твой мир, становится его частью, твой мозг вбирает в себя его внешний вид, голос, запах, мимику, привычки и движения. Это происходит помимо твоей воли, твой мир становится больше. И тут бой, и тут человек уже хладный труп, последние почести, короткая речь, стопка водки, и то не за каждого… ибо сопьюсь! Но мир твой становится меньше… И от этого тоска…

А ещё был страх… Страх потерять людей, когда можно их не терять. Было желание всё сделать самому, но потом быстро пришло отрезвление: ну не может же быть командир во всех дырах затычкой. И тогда я быстро понял, что такое кадровый голод. А теперь ещё и жуткий дефицит времени. И занят я был важным делом, и понимал, что докладные на меня пошли наверх. И что не только приятели и друзья есть у меня, но и враги. Вот только не определился, кем станет для меня Лев Захарович Мехлис в ЭТОЙ истории врагом или другом? А третьего не дано: попал в его сферу внимания, так разложат тебя по кубикам, сложат и куда-то зачислят: и лучше всего, чтобы в друзья.

В Наркомате Обороны меня встретил деловитый капитан, вручил ордер на вселение в гостиницу, расписание мероприятий, требование по форме и сказал, что сотрудники ведомственной гостиницы в курсе, и всем, чем надо, помогут. В финансовой части получил денежное довольствие, с учетом боевых довольно прилично набежало, так что мог себе позволить и ресторан, вот только хотелось избежать ресторанных барышень, которых пока ещё ночными бабочками никто не называл.

Награждение должно было произойти в Кремле завтра утром, там же должен был состояться торжественный банкет. Награждать должны были большую группу военных, отличившихся в ходе боевых действий с Финляндией. Мне уже по секрету сообщили, что мне прилетит на грудь еще одно Знамя[82]. Первый орден мой реципиент получил за военную миссию в Китае.

Решил пройтись по довоенной Москве, когда ещё такая возможность выпадет, заодно посмотрю, не прикрепили ил ко мне кого-нибудь из конторы товарища Берия. Но наружного наблюдения так и не заметил. Москва была шумной всегда, сейчас, для своего времени, тем более, а вот для меня она была просто воплощением тишины и застоя. Всё очень медленно. Метро ещё не связало все районы города в одну сеть, но уже скоро это произойдёт, точнее, после войны. Судя по книгам про попаданцев, мне должны подложить женщину, чтобы узнать все мои секреты и держать в медовой ловушке до конца моих скорбных дней. Но, удивительное дело, со мной никто не знакомился, а сам я не делал попыток кого-то закадрить. Мне достаточно было наслаждаться мягкой московской зимой. Мягкой, конечно же, по сравнению с финской. Поражала чистота и порядок на улицах. С моим временем не сравнить. Милицейские патрули контролируют гражданских, комендантские патрули контролируют военных. И к патрульным обращались граждане, и не боялись! Я что-то слышал про народную милицию, так вот она какая, когда народная! Не страшная совсем. У меня трижды проверили документы – и всё вежливо, без хамства. Зашел в несколько магазинов, сделал несколько мелких покупок, проголодался. Возвращаться в гостиницу где был, по словам товарищей, очень приличный ресторанчик, было далековато. Недалеко был ресторан «Арагви». Не так далеко от центра я забрался. Поел, порадовался хорошей кухне, на фронте так не покормят, хотя пельмени в дивизию приводили очень даже недурственные, но кавказская кухня в хорошем исполнении да из свежих продуктов – нечто особенное! И все-таки был все время немного напряжён. Ждал подводки к своей тушке женщины… и не дождался.

А вот возвращение в номер меня порадовало, в смысле, что всё было более-менее ожидаемо. Мои метки были нарушены. Волосок, пылинка, кто-то пересматривал документы, которые были в папке, аккуратно, не нарушил последовательность, а вот уголок одного документа оказался выпрямленным. Значит, есть реакция. Какая-то странная, но всё-таки есть!

Замок в Баварских Альпах (интерлюдия)

4 января 1940 года

Огонь так же приветливо горит в камине. Пожилой обитатель замка совсем плох. Он слаб, укутанный пледом все равно мерзнет. Посетитель его утомляет и, в тоже время, даёт ему ощущение нужности и полезности. Может быть это то немногое, что даёт ему силы жить и бороться с недугами, которых стало слишком уж много.

– Фриц, старина, вы сегодня выглядите неважнецки, мой доктор был у вас?

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– Ах, оставьте, Вилли, когда мне теперь выглядеть хорошо? Пожил и ладно.

– Ну вот, может мне приехать в другое время?

– Вилли, оставьте этот политес, на него действительно нет времени.

– Мне нужна ваша помощь, Фриц. Очень нужна.

– Последняя услуга на последнюю услугу. Согласны?

– Согласен.

Взгляд Канариса совершенно не выражает эмоций, но вот поза этого человека маленького роста и огромной амбициозности говорит о настоящем напряжении, которое его скрутило во вроде бы удобном кресле.