"Фантастика 2025-53". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша" - Страница 617

– Вилли, скажите откровенно, вы можете помочь мне уйти? Мне пора. А ваш доктор только продлевает мои мучения.

– Последняя услуга, Фриц, и вы свободны.

– Хорошо, Вилли, моё завещание в секретере, в сейфе. Ключ на шее. О! Это то, о чём я думаю? Цианид? Хорошо, я слушаю вас.

– Война Германии и России. Мне нужен ключ от этой войны.

– Вы раскопали это, хвалю. Не был уверен. Хорошо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Фриц, нам нужно сделать победу над Россией безоговорочной. Не возможной, а именно безоговорочно возможной! Я очень надеюсь, что у тебя в рукаве есть какой-то козырь.

– Хорошо, Вилли, ты мне помог, у меня есть человек, про которого даже ты не знаешь. Об этом сейфе ты не знал. Вилли, не делай такого лица! Сколько раз твои ребята тут всё перерыли? Я достоверно знаю три раза. Один раз промахнулся? Смотри.

Сейфом оказалась крышка стола. Пожилой морской волк каким-то неуловимым движением нажал на известную только ему точку. Ничего не произошло. Нажал еще раз и еще. Небольшой фрагмент стола отошел в сторону.

– Эти папки теперь твои, Вилли. Это и есть мое настоящее завещание. Но тебя сейчас интересует вот эта, красная. Этот человек – твой шанс. И оставь меня, будь другом, наедине с избавлением.

Неожиданное знакомство

Москва. 9 февраля 1940 года

Утро началось для меня в шесть часов после полуночи. Парадная форма, выглаженная и сияющая, сапоги, верхняя одежда, всё было при мне. Как и портсигар. Хороший массивный портсигар, в котором лежали исписанные листки папиросной бумаги. Ничего более тонкого тут нет. А у меня возникла уверенность, что именно эти листки пригодятся. Нет-нет, там не было чертежей Бомбы, кое-что поважнее. Часть – это точное указание мест-залежей полезных ископаемых. Информация настолько ценная, к тому же и проверяемая. Уже это одно должно пойти мне в плюс. Иметь возможность во время войны оперировать лишними тоннами золота и каким-то количеством алмазов, чем не хорошее подспорье в войне? Кое-какие технические решения, которые тоже сберегут и время, и народное достояние. Скажите, что все решает? Кадры. Там были еще и оценки кадрового корпуса СССР, взятые из разных источников, в том числе вражеских. Разве этого мало? А информация про лекарства? И про Манхэттенский проект в том числе. Копия плана «Барбаросса» и плана «Ост». И я не могу сказать, какой из этих планов был важнее. Для начала достаточно. У меня было правило – каждый день по листку-второму. Что-то вроде дневника. Для отвода глаз писал короткие записи дневникового плана в блокноте. Авось пригодятся кому-то воспоминания победителя битвы на Раатской дороге. Хотя об этой победе очень скоро забудут. Она действительно микроскопична по сравнению с успехом командарма Тимошенко, взломавшего мощнейшую линию укреплений. Неприступной ее делал рельеф местности и то, как она в этот рельеф была вписана. Доты-миллионники, что обошлись государству в миллион финских марок каждый не принесли столько проблем, как неприметные укрепленные точки посреди болот. И не подобраться было к ним, а сколько людей положили зря, штурмуя в лоб!

И все это: недооценка врага, недооценка значения разведки и саперного обеспечения боевых действий, отсутствие нормальных штурмовых подразделений, заранее подготовленных снайперов, самоуверенность и глупое упорство, с которым можно поднимать бойцов в атаку «за Родину, за Сталина», но подумать, как взять укрепленный пункт с минимальными потерями никому в голову прийти не могло.

Был такой феномен гражданской войны – пленный рядовой состав включался в части победителей, офицеров или комиссаров расстреливали, а рядовые – вперед, за Революцию или за Белое движение… Некоторые могли поменять свою окраску не раз и не два. Белый солдатик – красный боец – зеленый бандит – черный анархист… и так по кругу. Вот и какой смысл был этих бойцов беречь? Завтра они на тебя могут пойти в белых цепях или на тачанках очередного батьки-вызволителя[83]. Победа – пополнимся у белых. Поражение – так меньше достанется врагу. Умение беречь бойцов воспитывается! Порой жёстко. Порой жестоко. Но без этого умения любая победа становится Пирровой. Цена за нее будет страшная и жуткая.

Записи делал химическим карандашом. Чернильная ручка для этих целей не годилась. Впрочем, химический карандаш был в это время очень распространенным средством выдачи информации. До награждения и торжественного приема оставалось еще куча времени. Как его потратить? Писать ничего не собирался. Еще напишусь. А вот пройтись по утренней столице не помешает.

Как это у Булгакова, любовь выскочила из-за угла? Она спешила, опаздывала на работу. Обычная вроде женщина в зимнем пальто и шляпке. В руках она несла несколько канцелярских папок с бумагами, которые прижимала к груди. Что меня зацепило? Ее походка, грациозная, как у балерины, не смотря на груз. И глаза… глаза потом, когда она посмотрела на меня с укоризной:

– Товарищ военный, вы мне загораживаете проход, а я опаздываю!

– Извините. – я и не думал сдвигаться с места. – Алексей Виноградов. Только что потерпел ужасное поражение…

– Так… кадрить будете? – женщина недовольно поджала губы.

– Буду. – продолжаю наглеть я. – сражен в самое сердце… Стоп, а почему у меня болит с правой стороны? Не напомните, где у военного сердце?

– В пятках! Ладно, раз не отстанете, так хоть помогите папки донести.

– С удовольствием, прекрасная незнакомка. – сказал я, пригружаясь не таким уж и тяжелым грузом.

– Уже нет.

– Что нет? – удивился я.

– Маргарита Лурье, – теперь я уже не незнакомка…

– Маргарита Абрамовна или Александровна? – кинул я пробный шар, кажется, у белорусского экономиста Лурье была дочка Маргарита.

– А вот и не угадали! – на этот раз незнакомка искренне улыбнулась. Не за те веточки родового дерева потянули. Я Маргарита Наумовна. Мой отец из белорусских Лурья. Лурье он стал уже в Одессе. Он известен как Артур-Винсент Лурье. Футурист, потом участвовал в ЛЕФе. Композитор. Когда стал начальником музыкального отдела Наркомпроса слишком высоко вознесся, нас с мамой бросил, потом перебрался за границу. Где сейчас обитает и что делает я не в курсе. Мама историк-египтолог. А я вот пошла в журналистику. Спасибо за помощь, но мы уже пришли.

– Тогда я вынужден обратится к шантажу. Я отдам вам папки в обмен на свидание!

– А вы действительно удивительно самоуверенный военный. Хорошо, давайте мои папки. Я заканчиваю в семь.

– Только завтра, Маргарита, сегодня ну никак. Приглашен на одно мероприятие и никак не смогу отказаться. Боюсь быть невежливым…

– Мероприятие… а… я думаю, откуда я вас знаю? Вы же… мы про вас писали, даже фотографию поместили, точно, комбриг Виноградов, вот! Значит, вас тоже сегодня будут награждать. У нас Мишу от редакции фотокором туда направили.

– Вот видите, какая слава, какая популярность! Не могу неузнанный и шагу ступить.

– Ладно, не иронизируйте. Я буду вас ждать. Завтра…

Глава тридцать третья

И не о том наш разговор

(интерлюдия)

Тот же кремлевский кабинет.

8 февраля 1940 года

На этот раз их было двое за рабочим столом. САМ прохаживался, на этот раз без неизменной трубки, но поступь его была такой же неслышной… Крадущийся тигр, затаившийся дракон. Вот, умеют китайцы красивую фразу смастерить, а как кино снимают, так жуть просто! Извините, отвлекся. За столом сидели неизменный товарищ в пенсне и еще один, известный как маршал Шапошников, начальник Генерального штаба Красной армии.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– Прочитали, товарищи? Ваше мнение, прошу вас, Борис Михайлович…

– Если бы не дата письма… да, очень близко к анализу майора Чернова, только рассмотрена проблема глубже… Считаю описанный вариант событий очень вероятным. Когда 163-я попала в окружение, была у меня мысль такую директиву послать, была. Остановило меня то, что 44-я уже выступила, не дожидаясь формального приказа. Вообще-то такая самостоятельность и решительность… она вбивается из общего уровня принятия решений командирами Красной армии. Им как раз инициативы не хватает, как будто все время ждут комиссарской визы на своем решении.