"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 297

- Я? Ничего, - покачала головой она. – А вы так и будете тут… и весь день, и ночью?

- Приказ-з-з царицы Гелиса, - лицо Нкири осталось неподвижным, только дуги-челюсти сошлись с щёлканьем и разошлись. Кесса мигнула.

- Вы думаете, я убегу и брошу Речника Фрисса? И весь ваш город?

- Царица не слышит тебя, - отозвался один из хесков. – Ни тебя, ни этого воина. Это неправильно. Мы будем её глаз-з-зами и ушами. Ты не скроешься от неё. Можешь отложить тут яйца, но они будут сож-ж-жены. Твой род не з-з-захватит Гелис. Это слова царицы Айз-з-зилин!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Кесса изумлённо мигала и пыталась собрать разлетевшиеся по сторонам мысли в связную фразу.

- Хэ-э! Люди не кладут яиц! – выпалила она, мотнув головой. – Правда! И мы не захватчики! Кто вас напугал такой ерундой?!

Затянутые стеклянистой плёнкой глаза Нкири ничего не выражали. Хески, не мигая, следили за каждым её движением, будто и впрямь она могла рассыпаться на тысячу всепожирающих и всё заполоняющих существ. Кесса украдкой ущипнула себя и посмотрела на потолок. Он, по крайней мере, не таял в тумане и ни во что не превращался…

- Река, Река и все камешки на дне, - пробормотала Кесса, заглядывая в ящички под окном. Там, как и в той комнатёнке, откуда её и Фрисса недавно увели, кто-то оставил миску с вязкой жёлто-бурой тацвой и кусок мягкой серой массы. Кесса отщипнула кусочек и поспешно запила его. «Ежели я набью этим живот – точно склеюсь и влипну в мёд, как муха!» - подумала она, копаясь в полупустой суме. Там ещё оставались сухари, твёрдые, как дерево, небесные рыбы и немного солонины.

- А вы есть хотите? – спохватилась Кесса и протянула рыбину ближайшему Нкири. Тот подался в сторону, и снова что-то невидимое сдавило голову странницы.

- А! Вы же пчёлы. Вы собираете цветочный сок, так? – она спрятала еду в сумку. «Ещё пригодится…»

- Должно быть, из больших цветов вы его выпиваете. А тут, рядом, нет ничего такого… только ядовитые болотные травы. Где вы находите цветы?

- Мы не собираем сок цветов, - ровным голосом отозвался один из Нкири. – И никогда не собирали его.

- Ух ты! А из чего вы делаете тацву? – Кесса осмотрела существо с головы до ног – сейчас оно не сильно отличалось от человека, и странно было думать о его превращении в огромную пчелу. Но насекомые в лабиринтах Гелиса были на самом деле, и мёд был настоящим мёдом…

- Смесь, - ворсинки за ушами Нкири затрепетали, неслышный голос пронёсся по душным туннелям. – Первичная смесь. Вы, не имеющие ж-ж-жала, это едите и насыщаетесь. Мы это перерабатываем. Но ты не увидишь, где это происходит. Так сказала царица Айз-з-зилин!

- Много у вас тайн, - пробормотала Кесса и придвинулась ближе к окну. Она думала, что из щелей меж стеклом и стеной может просочиться немного свежего воздуха.

- И посмотреть на город тоже нельзя? – устало спросила она. – Есть же норы, куда вы пускаете чужеземцев… торговцев, гонцов, обычных странников?

Нкири не взглянули друг на друга, но ворсинки за их ушами зашевелились.

- Оставайся тут, пока тебе не поз-з-зволят выйти, - сказал один из них. – В Гелисе не любят чуж-ж-жаков.

«Ну и Вайнег с ним,» - Кесса смахнула со лба мокрые волосы и осторожно вынула из сумы Фрисса пузырь с картами. «Надо посмотреть, куда мы идём. Далеко отсюда до Кигээла?»

Она развернула первый попавшийся свиток. «Фалона» - гласила надпись в верхнем углу, и алая черта протянулась, извиваясь, мимо рек, лесов и долин, упираясь заострённым концом в горный хребет на нижнем краю. А наверху змеилась тёмно-синяя полоса, и красная стрела пролетала над ней по обозначенному двумя штрихами мосту. «Кайда-Чёрная» - так была подписана эта река, и Кесса вздрогнула и прижала карту к груди.

«Кайда-Чёрная! Речник Фрисс идёт к ней!» - она растерянно усмехнулась. «И я увижу Чёрную Реку… и эльфов, и каменный круг, и всё остальное!»

- Покаж-ж-жи! – один из Нкири протянул к картам руку.

- Это Фалона, - Кесса бросила свиток обратно в пузырь. – Вот тут Кархейм. А вот ваш город. Жёлтые холмы на самом верху, у озера…

- Гелис, - палец Нкири скользнул по пергаменту вниз, прочь от жёлтых холмов. – Вз-з-згляни. Гелис з-з-здесь всемеро меньше Вальгета. Меньше, чем з-з-захолустный Фьо!

- Где? Покаж-ж-жи! – ещё двое хесков склонились над картой.

- Гнез-з-здо Гунды, краденый город! – Нкири часто защёлкали жвалами. – Даж-ж-же в гнёз-з-здах з-з-знорков з-з-знают об этом поз-з-зоре!

- Хэ-э! О чём знают? – мигнула Кесса. – Как можно украсть город? Это же не кошель и не связка рыбы!

- З-з-здесь было первое гнез-з-здо! – Нкири ткнул пальцем в берег Хротомиса. – Гнез-з-здо царицы Марисы, праматери Айз-з-зилинн! В тот год река раз-з-злилась и з-з-затопила всё. Гнез-з-здо раз-з-змыла кислота, но Мариса улетела сюда, подальше от кислых рек. З-з-здесь долж-ж-жна была быть столица Нкири!

- Гунду никто сюда не з-з-звал! – вступил в разговор второй хеск. – Мы выстроили гнез-з-здо в Гелисе и выпустили рой в долину, но там, где были обломки гнез-з-зда, уже был город! Гунда з-з-заняла наше городище. Нкири-Коа – вот её род, воры и з-з-захватчики!

- Так ваше гнездо было тут, у Хротомиса. А Вальгет – вон там, посередине между реками, - Кесса потыкала пальцем в карту. – И вообще, он большой. Почему вам не ужиться с Нкири-Коа?

Голоса сердитых Нкири превратились в монотонное жужжание, и странница тряхнула головой, силясь сбросить оцепенение. Вязкий горячий воздух колыхался вокруг и готов был застыть, как остывшая смола.

«Хоть бы Речник Фрисс вернулся поскорее!» - думала Кесса, прижимаясь лбом к стеклу – всё же оно было чуть прохладнее нагретых стен. «И он, и Флона… Он её найдёт, непременно найдёт. Хорошо бы, если бы он и меня не потерял…»

Горячие руки, схватив её с разных сторон, крепко встряхнули, и Кесса вскинулась и ошалело замигала. Она незаметно уснула на твёрдом лежаке, в кольце надзирателей-Нкири, и сейчас дверь наконец открылась, а воздух стал чуточку свежее.

- Иди з-з-за мной! – велел ей один из хесков, ещё четверо сомкнули кольцо вокруг неё. Несколько гигантских пчёл влетели в покинутую комнату, и в спину Кессе дохнуло жаром. Оглянувшись, она увидела, как стены и пол плавятся и сминаются, и дверца чернеет и расплывается каплей воска.

- Никто из-з-з личинок не выж-ж-живет, - сказал Нкири-провожатый. – Ищи другое гнез-з-здо! У рода Марисы уж-ж-же украли столицу, второй раз-з-з такого не будет!

- Куда мы идём? – спросила Кесса. – Речник Фрисс вернулся?

- Туман уходит, - не оборачиваясь, ответил Нкири. – Дикари сдерж-ж-жали слово. Твой спутник был хорошим посредником. Наш воин вернулся ж-ж-живым, и мы вернём тебя ж-ж-живой.

Туннель изогнулся, вывернулся в петлю и оборвался, и в лицо Кессе ударил рыжеватый утренний свет. Солнце поднялось над серебристой гладью реки, вдали, над долиной, стелился, приникая к земле, туман. Маленькие волны набегали на выбеленный песок, отливающий синевой, мокрый ветер пропах рыбой… и чем-то ещё, горьким и пряным, и Кесса, вдохнув его полной грудью, закашлялась.

На берегу реки, чуть поодаль от череды маленьких холмов, стояли ряды бочек – каждая по плечо Кессе, а на них – бочонки, и все их доски были покрыты чем-то желтоватым, полупрозрачным и скользким, как стеклянный покров. Несколько воинов охраняли их. Кессу подвели к бочкам, и все стражи зашевелились, обретая пчелиное обличье. Секунда – и гудящий рой поднялся с берега и скрылся под землёй, и лязгнули тяжёлые затворы.

«Ох ты! А туман, и верно, ушёл…» - Кесса, оглянувшись, взобралась на бочку и увидела за невысоким прибрежным обрывом очертания жёлтых дырявых холмов. Серая туча сгинула, отползла дальше к озеру, и её край колыхался на горизонте. «Чёрное Озеро,» - Кесса поёжилась. «Да, недобрая там вода…»

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Кто-то постучал по бочке, на которой она стояла, и «Речница» спрыгнула и воззрилась на пришельцев. Те существа в бронзовой чешуе, которых она видела сквозь заплывшее жиром оконце, столпились вокруг бочек и негромко шипели и водили руками. Двое раздавали ремни и верёвки. Один запустил лапу в бочонок, лизнул стекающую с пальцев тацву и громко щёлкнул языком, остальные зашипели на него и, разобрав ремни, принялись укладывать на них бочки. Кесса отступила к обрыву, чтобы её не задавили, и растерянно смотрела на ящеров.