Как приручить дракона 5 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 45

Я ударил его каской по лицу — на прощанье, а потом запрыгнул на подоконник, открыл окно нараспашку:

— Вы сами запомните и коллегам своим передайте: радуясь красивым циферкам и гладким отчетам, держите в уме, что в один прекрасный день к вам в окошко на огонек может постучаться дракон. И вы понятия иметь не будете, какой забытый Богом уголок земщины окажется его пещерой с сокровищами…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И шагнул вперед и вниз, навстречу ветру. К бесам такси!

Глава 20

Педсовет

«PRIMULA-HOLL» — вот что было написано над входом в гигантскую конструкцию из стекла, стали, бетона и голографических экранов. Честно говоря, я думал, что этот концертно-развлекательно-выставочный комплекс будет гораздо меньше! Да и вообще — могли бы педагогам выделить какой-нибудь ДК железнодорожников местного пошиба. А тут — просто Звезда Смерти и стадион Лужники под одной крышей! Честно говоря, название, явно отсылающее к весеннему цветку-первоцвету, резануло глаз, хотя и подснежник был совсем другой, и мир — тоже…

Все это великолепие сияло на весеннем солнце, внушая то, что должно было внушать. Наверное — уважение к гению архитекторов, удивление бездонности московского бюджета и тяжкий вздох после того, как число ступеней до входа было примерно прикинуто.

Ступени — белые, широкие — предназначались для плебеев. Элита подъезжала и подлетала на подземную парковку и на крышу. А мы — пешочком. Ничего не отвалится!

Я поднимался с чувством собственного достоинства. Походка энергичная, но без спешки, из одежды — тот самый, первый, клетчатый костюм из Дома Быта. Замечательные кожаные ботинки, в которых нога чувствовала себя как на диване, трость с заключенным внутри копьем Убийцы Драконов, горящий золотом перстень, аккуратно причесанные борода и волосы и максимально вежливая улыбка на лице. Кто-то бил каской и вывешивал за ноги замминистра магии с двадцать третьего этажа? Посмотрите в мои интеллигентские глаза и повторите это еще раз!

Ровно тридцать пять минут прошло с моего визита к Виноградову, и пока что мой смартфон не разрывался, а местная полиция, милиция и опричные штурмовики не бежали с автоматами наперевес, желая заковать некоего провинциального учителя в кандалы, а потом кандалы тоже заковать в кандалы — на всякий случай. Все было тихо, спокойно. До педсовета оставалось двадцать пять минут, и, наверняка, организаторы могли скоро начать.

На входе столпилась небольшая группка посетителей — и это казалось нормальным. Досмотр — дело привычное, небось, и рамки с детекторами металла, взрывчатых веществ, артефактов и вообще — магических эманаций тут присутствовали. И опричники тоже — в полной боевой амуниции, в этих своих космодесантских черных скафандрах. Служивые тут дежурили из самого Кавказского полка! Если я что-нибудь и понимал в высоких раскладах, то Кавказский полк означал скорее всего Воронцова и — весьма вероятно — Феодора Иоанновича! Неужели царевич почтит своим присутствием работников ножа и топора… Сиречь — указки и мела?

— Здра-а-асте! — выпучил на меня глаза Петенька Розен. — А вы тут, Георгий Серафимович? И мы — тут!

Его усы, кажется, готовы были закрутиться, как у Рокфора из «Чип и Дейл», но магические способности молодого опричника такого спецэффекта не предполагали, так что ему оставалось только сверкать очами и скалить зубы. А потом к нему подошла очень красивая блондинка в милитари-комбезе с нашивками военного мага и спросила:

— А это тот Георгий Серафимович, из-за которого его высочество изволил хохотать, как припадошный, полчаса назад? Или какой-то другой?

— Роксана-а-а… — взгляд Розена, брошенный на волшебницу, обещал ей серьезные проблемы.

Но поздно! Вся толпа педагогов мигом повернулась в ее сторону, навострив уши. Присутствие на мероприятии кого-то из Грозных мигом поднимало статус всей этой фантасмагории до космических высот! Честно говоря, я всегда удивлялся, когда земные вышемирские бабушки рассказывали, как плакали, узнав о смерти Сталина. Но тут, в Государстве Российском, именно Грозные — отец и сыновья — были фигурами такого плана. Номер один. Суперстар. Идолы. Кумиры миллионов. Каждую их фразу разбирали по косточкам, все их визиты — даже прогулка по берегу реки или выпитый кофе — имели политическое значение. У каждого царевича имелся свой многомиллионный фан-клуб! Нечто похожее наблюдалось в нашей Великобритании, где королевская семья тоже постоянно жила под прицелами фотокамер, но здесь, в твердянской России, культ династии — неофициальный, но тщательно поощряемый — процветал, и народ действительно был готов жизнь свою положить, реализуя Слово и Дело Государево. Независимо от социального происхождения и финаносового положения! Не бессмертный Бог-Император, конечно, но…

— Значит, смеялся? — спросил я, выкладывая на столик у рамки с детекторами трость и содержимое карманов. — И меня поминал?

— Именно так. Обещался прибыть! — кивнул Розен. А потом увидел трость и закатил глаза: — Да заберите уже это! Проходите, проходите, толку-то вас обыскивать, Георгий Серафимович…

Приятно иметь дело со знающим человеком. Действительно — какое-такое оружие у дракона можно отнять, чтобы обезопасить окружающих? В общем, я прошел внутрь и оказался в вестибюле. Блеск ламп, белизна стен, какие-то колонны с зеркалами, легкая позолота и бес знает, что еще окружали меня. Я бывал в подобных комплексах — «Дворец Республики», «Минск Арена» — тоже достойные площадки для мероприятий, так что бродить туда-сюда, вращая головой, аки провинциал из анекдотов, не стал. Мне нужно было отметить командировку! И столики с регистраторшами размещались как раз возле гардероба.

— Пепеляев, Георгий Серафимович, сударыня… Из Великого Княжества Белорусского, Вышемир. Командировочку отметьте?

Изящная сударыня в белой блузке и юбке-карандаш сверкнула на меня очками и принялась рыться в списках, а потом аж руками всплеснула:

— Так вы ж выступаете! Вам на первый ряд! И вы должны текст модератору показать! Давайте сюда скорее ваши документы, а я позвоню Генриху Вильгельмовичу, он вашу речь просмотрит! — всполошилась она.

И принялась звонить неведомому модератору, по всей видимости — кхазаду. Мне было очень интересно, чем все это закончится, но главное — главное я сделал. Штампики в командировочное удостоверение получил! В принципе, можно было и назад ехать…

— Кто этот опаздывающий, кто? — бежал навстречу мне чернобородый гном в мешковатом костюме. — Давайте сюда ваше выступление. Я просмотрю.

— Не получится, — пожал плечами я.

— Это как это? — удивился он. — А ну — давайте сюда бумажку! Я из приказа Тайных Дел!

И сунул мне в лицо какое-то страшное удостоверение.

— А я — из шестой школы, — я сунул ему в лицо командировочное удостоверения. — За каким бесом мне бумажка? Думаете, если я пять уроков провожу, ни разу не заглядывая в учебник, мне для десятиминутного выступления понадобится шпаргалка?

— Уф! — сказал он. — В зале будет Феодор Иоаннович! Как вы себе это представляете?

— Отлично представляю, — кивнул я, а потом предложил: — А давайте, я не буду выступать? Посижу, поулыбаюсь, руки поподнимаю в нужное время. Педсовет же! Я даже к открытому микрофону могу не выходить, думаю, тут у вас есть ответственные товарищи… Простите — благонадежные судари и сударыни, с заготовленными вопросами!

— Уф! — снова сказал гном. — Не можно не выступать! Протокол! Но только посмейте отчебучить что-то крамольное! В Урянхай отправим, тамошних снага трезвости учить!

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Всегда пожалуйста, — кивнул я. — Везде — детки, всем нужно внимание.

— Поговори у меня! За мной, шире шаг, ваше место — под самой сценой!

— … ВОЗЛЕ ПАРАШИ! — заржал дракон.

— Я бы съездил в Урянхай… — задумался Гоша.

А я пытался вспомнить: Урянхай — это Тыва или Бурятия? Наверное, все-таки Тыва.

Меня посадили на первый ряд, правда — с краешку. И это было хорошо, я любил сидеть с краешку: к выходу ближе! И мимо людей не нужно идти, что тоже немаловажно. Но у организаторов мероприятия имелись, конечно, свои резоны: по центру сидели первые лица Земского Просвещения, какие-то медийные личности, учителя года Государства Российского, важные светила от педагогики и прочие лучшие люди. Рядом со мной расположилась женщина лет шестидесяти — с огромной прической.