Как приручить дракона 5 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 46

Никогда не понимал, зачем женщины делают себе огромные прически для торжественных случаев… Но им мое понимание было не нужно, у таких женщин свое представление о прекрасном и своя иерархия. У кого прическа больше — та и есть альфа-самка. Или вроде того.

Обстановочка тут была приличная, внушительная, что и говорить. Зеленые бархатные стулья, сцена с кучей огромных экранов, на потолке — космические переливы и звездные потоки. Музыка из тысячи динамиков, развешанных по всему залу, звучит как будто прямо в голове… Головой, кстати, я постоянно вертел — пытался высмотреть Ясю на балконе. Получалось не очень: скорее всего, имела место магическая маскировка, чтобы они нас видели, а мы их — нет. Если царевич здесь — оно и понятно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

По регламенту я должен был выступать чуть ли не в конце, в блоке для молодежи — после того, как, перемежаясь номерами концертной программы и награждениями, выскажутся корифеи. «Пути повышения престижа профессии школьного учителя» — вот что они мне обозначили в качестве темы. Мне, и еще десятку педагогов, похоже. Поэтому я и не стал планировать речь заранее — какой смысл повторяться и бормотать общие слова в духе «присоединяюсь ко всему вышесказанному»? Так что я достал блокнотик и карандаш из внутреннего кармана пиджака и приготовился записывать основные тезисы: хорошие и плохие, всякие… Ну, и смотрел концертные номера, не без этого.

Кстати, концерт был хороший. Академический ансамбль танца Государства Российского выдал попурри из народных плясок всех племен и национальностей богохранимого отчества: от «Яблочка» и лезгинки до лаэгримского «Танца дождя» и даже уручьего женского перепляса с кардами. Несколько приятного вида девушек — вроде как здешних поп-звезд- исполнили какие-то тягучие проникновенные песни, до которых я никогда не был большим охотником.

Между концертными номерами за кафедру выходили люди и не-люди тоже. Честно говоря, у меня в голове путались их титулы и звания: лауреаты, номинанты, заслуженные, почетные, невероятные и и-де-аль-ны-е — они все были хороши, я уверен. Честно — вряд ли тут на сцене выступали персонажи совсем случайные. Они — те, которые продолжали работать педагогами — вправду горели своим делом, у них вправду точно имелись свои авторские методики и успешные ученики, и признание, и почет.

Ведущий всякий раз напоминал — здесь собрались настоящие профессионалы, здесь можно говорить все, что думаешь, закрытых тем нет, ведь каждый из присутствующих делом доказал свою преданность Родине и педагогике, и у нас идет деловой разговор и обмен опытом, так что стесняться не стоит! И все хлопали, соглашаясь. И я хлопал.

Но, выходя на сцену, каждый первый из выступающих начинал вещать весь тот же обтекаемый набор слов, который по их мнению от них хотели услышать! Я внимал всем этим маститым, важным, состоявшимся карьерно, профессионально или на худой конец — финансово педагогам и чиновникам от педагогики и чиркал себе в блокнотике то одно, то другое, постепенно закипая.

«… воспитание должно стоять впереди обучения…», «…патриотические и воспитательные мероприятия — неотъемлемая и важнейшая часть образовательного процесса…», «…главная задача земской системы образования — социализация учащихся, главный инструмент — инклюзивность…», «…учитель в начальной школе для ребенка — вторая мама», " формирование многогранной личности при помощи занятий по интересам, кружковой деятельности, внеурочной занятости…"

После выступления главы Государственного Управления Земского Просвещения, попросту — здешнего министра земского образования господина Филатова, который катком прошелся по отсутствию энтузиазма и самоотдачи у нынешних молодых специалистов, я пребывал в бешенстве, но ведущий внезапно объявил:

— Его песни попадают в самое сердце, а музыка заставляет терять связь с реальностью… Дорогие педагоги — сегодня у нас в гостях — неповторимый Тиль Бернес! — и я зааплодировал вместе со всеми.

Он точно был попаданцем, этот обаятельный взрослый, крупный мужик на сцене. Иначе как бы в его репертуаре совмещались «Я люблю тебя, жизнь», «Любимый город», «Мама», «Мое сердце пылает» и внезапно — «Это моя жизнь»? Аранжировки были другие, язык исполнения — исключительно русский, но мотивы советской классики и матерого немецкого и американского рока из девяностых — очень и очень узнаваемыми! У меня даже настроение поднялось, и я спрятал блокнот и карандаш в карман: с речью в целом всё было понятно. А вот такую музыку я в следующий раз вживую бес знает, когда услышу… Вот построю партизанский лагерь, запущу первый заезд — и свяжусь с менеджерами этого Бернеса, пусть приедет детям спеть! Наверняка он и «Изгиб гитары желтой», и «Солнышко лесное» знает, как пить дать — знает!

В общем, я даже как-то подобрел и расслабился. И почти с удовольствием прослушал речь молоденькой черноглазой учительницы Нины Зурабовны из знаменитой и педагогической грузинской династии Бежанишвили про то, что учитель — это призвание и судьба, а не профессия, и про теорию гуманной педагогики — тут тоже такой зверь имелся, и тоже был он рожден в Тифлисе, как и на Земле… Нина Зурабовна сорвала аплодисменты.

А потом вызвали меня.

— Полесский феномен — Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович, учитель истории, обществоведения и географии из средней школы номер шесть города Вышемир! — провозгласила ведущая. — В педагогических кругах уже легенды ходят об этом человеке: ему приписывают разработку авторской методики, результатом применения которой стали чуть ли не ежемесячные инициации первого порядка! Кроме того — ученики Георгия Серафимовича стабильно занимают призовые места в предметных олимпиадах по дисциплинам гуманитарного и естественно-научного цикла, успешно выступают на научных школьных конференциях! Думаю, многие из здесь присутствующих слышали про социологическое исследование школьников «Куда идет молодежь?»

Тут раздались довольно громкие аплодисменты. Ну, и я как раз взбежал по ступенькам на сцену и поднял вверх руки в приветственном жесте — приятно было, что именно вот эта социология про то, что наши дети — хорошие, удостоилась одобрения. Я подошел к кафедре, поправил микрофон и сказал:

— Здравствуйте дети, садитесь! — а потом заткнулся, осознав, что ляпнул.

Прошла секунда, но мне она показалась вечностью. Я сначала покраснел, потом — побледнел, а потом улыбнулся — очень искренне. Это и вправду было бесовски смешно!

— ЭТО ФИАСКО, БРАТАН! — гоготнул дракон.

— Это нужно использовать, и немедленно! — посоветовал Гоша.

И я тут же сориентировался, и не переставая лучезарно улыбаться, проговорил в микрофон:

— Это к слову о профессиональной деформации, коллеги… — коллеги только сейчас сообразили, что произошло, и по залу прошел хохоток. — Знаете, о чем меня попросила моя директор перед тем, как спровадить на Всероссийский педсовет? Не говорить про низкие зарплаты. Я и не буду про них говорить, тем более — признаюсь сразу, для меня на данный момент работа в школе — это чистой воды благотворительность, хобби, или, если угодно — помутнение рассудка. Но еще два года назад всё было не так, и когда я по распределению приехал из университета в деревню Горивода вести там историю в сельской школе, то столкнулся с парочкой неочевидных проблем…

Я говорил без бумажки, так, как обычно говорят люди в повседневной жизни, не облекая слова в наукообразное и формализованное одеяние. И народ это почуял. Зашевелился! Они даже начали походить на живые души, а не на декорации для передачи про Всероссийский педсовет! Я продолжал:

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— … приехало региональное телевидение снимать открытый урок. Им все очень понравилось — тема была отличная, про Реконкисту и становление Арагонской империи в 15–16 веках, с инквизицией, арагонской клятвой, идальго и всем прочим… Так что сняли они сюжет что надо и тем же вечером, посмотрев все это по телевизору, мне позвонил наш начальник уездного просвещения — мировой мужик, если честно. Он похвалил за урок, сказал, что все отлично, но упрекнул: почему, мол, в джинсах? Невместно учителю уроки в джинсах вести. И я ему честно признался: нет денег на брюки! — по залу прошел шорох. — Знаете, что произошло после этого? Он позвонил моему директору, и мне выделили материальную помощь, и я купил брюки. Вопрос решился. Но у меня есть предложение: можно ребятам, которые после университета куда угодно распределяются, давать подъемные еще и на костюм? Нормальный приличный, вот такой, как у меня сейчас или как у импозантного мужчины в первом ряду, или у красивого парня на десятом… Да, да, такой костюм вчерашний студент себе купить не в силах, чисто физически! Разве что родители проспонсируют. Однако, мы ведь с вами тут собрались говорить о престиже и статусе молодого учителя, да? Думается, прилично одетый молодой специалист, который не клянчит денег у родителей, будет уважать себя немного больше, верно? Самоуважение — самая важная компонента повышения этого самого престижа. Учитель — я имею в виду учителя-предметника в первую очередь — должен сам уважать себя, свою профессию и свой предмет! — я выдохнул и осмотрел зал. — Заметьте, ни слова про низкую зарплату я пока не сказал!