"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 377

Спал я в нижнем белье — шароварах из тонкого полотна, чуть ниже колена. Такое тут носили вместо трусов. Благородному барину на сон грядущий полагалось надевать ещё ночную рубашку и ночной колпак, но это было уже выше моих сил. Про шаровары-то не каждый день вспоминал.

Лицо девушки осветила луна. Она не отрываясь смотрела на меня. Я увидел, как скользнул между пухлыми губами язычок. Ладошка девушки потянулась в моему паху.

Она, должно быть, собиралась распустить завязки, но ухватить их не сумела. Пальцы наткнулись на невидимую преграду. Девушка озадаченно потянулась к завязкам второй рукой. Тот же результат.

— Хм-м. Ну, так-то, я не то чтобы против. И не сказать, что у меня такое уж предубеждение против русалок. Но я охотник, всё-таки. И как-то это странновато получается. Чуть-чуть немножко какая-то дичь. Не находишь?

Марфа отшатнулась. Я резко, одним движением сел и поймал её за руки.

Обычные, тёплые. Вполне человеческие. И всё остальное, просвечивающее под тонкой рубашкой — очень даже человеческое. Я бы сказал, ярко выраженное.

— Охотник, — глядя мне в глаза, прошептала Марфа.

— Он самый. Что тебе нужно, спрашивать не буду. Тут полным идиотом надо быть. Вопрос — зачем тебе это?

— Полюбит меня охотник — сстану человеком. Навссегда.

Шипящие буквы она, как и все твари, пришёптывала. Вероятно, поэтому в основном молчала. Хотя, может, в принципе не очень разговорчивая.

— Вот оно что. Именно охотник?

— Или хозяин. Но хозяин ссказал, грех это.

Хозяин — видимо, тот, кто повесил ей на шею крест. То есть, дядюшка Катерины Матвеевны. Стойкий какой, ишь ты. Респект.

— Сслужить ему буду год. Ессли пока сслужу полюбит меня охотник, сстану человеком.

— Эк у вас там интересно всё устроено. А «полюбит» — чисто физически? Свадьба, ипотека, на дачу к тёще — в комплекте не идут?

Русалка промолчала. Видимо, не поняла. Мозгов у тварей в принципе не богато. Хотя, кто её знает — может, и в человеческом облике умом не блистала. С другой стороны, я с ней и не в шахматы играть собираюсь…

— Полюби меня, охотник, — прошептала русалка. — Я к людям вернутьсся хочу.

Я отпустил её руки. Русалка снова потянулась ко мне. Я мысленно сотворил нужный знак и убрал Доспех.

Ну, что вам сказать. Изголодавшаяся по мужской любви русалка — это такой ураган, с какими до сих пор мне встречаться не доводилось. Уж здесь, в этом мире, точно. Моё полное сил двадцатилетнее тело отвечало на её любовь так же бурно. Единственное, о чём приходилось заботиться — соблюдении тишины. Рановато пока Катерине Матвеевне столь мощно расширять кругозор. А тётушке с дядюшкой — пожалуй, поздно.

Лунный свет за окном сменился проблесками рассвета. Мы с русалкой — или уже с бывшей русалкой? — в очередной раз оторвались друг от друга и тяжело дышали. Когда я услышал за дверью торопливые шаги. В этом крыле дома находилась не только гостевая спальня, в которой разместили меня, другие комнаты тоже присутствовали. Но я отчего-то не сомневался, что тот, кто идёт по коридору, постучит в мою дверь.

Набросил на русалку одеяло. Приказал:

— Пока не разрешу — не двигайся! Голос не подавай! — и в ту же секунду в дверь постучали.

Как в воду глядел, надо же.

Для достоверности я выждал немного. Потом, ворча, встал и подошёл к двери.

— Кто там?

— Это я, Владимир Всеволодович! — послышался девичий шёпот.

Да кто б сомневался, блин. Ладно, попробую как-нибудь осторожно её сплавить отсюда. В принципе, я ничего не имел против ночных визитов Катерины Матвеевны. Но, с одной стороны, русалка, а с другой… С другой, как-то всё слишком уж просто, даже не интересно. Хотелось думать, что Катерина Матвеевна немного не такая.

Я открыл дверь, и девушка тут же проскользнула в комнату, остановилась на середине.

— Вы должны понять, что, находясь здесь, я себя компрометирую, — прошептала она.

Снарядилась, к слову, что надо. Накинула шерстяной плащ, закрывающий голову. К чему такие таинственности — понять невозможно.

— Ну так, может быть, не стоит компрометировать? — шёпотом выдвинул я рациональное предложение. — Право же, я немного устал, и…

Я говорил чистейшую правду — с русалкой действительно утомился в хорошем смысле. Возможности-то, конечно, остались, но есть ведь чувство меры.

Однако жизнь изящно посрамила все мои иллюзии.

Девушка откинула капюшон и посмотрела на меня. Даже в лунном свете, бьющем ей в спину, я распознал, что сие есть — не Катерина Матвеевна. А вовсе даже её двоюродная сестра. Та самая, которую мучили уроками клавикордов.

Вот это прям совсем внезапно.

— Нет-нет-нет! — тут же сказал я и замахал руками. — Это, госпожа Анастасия Феофановна, совершенно никак невозможно! Ей богу, вы — девушка красивая, и даже весьма, способны очаровать кого угодно, но ваш возраст…

— Мне ещё только шестнадцать! — возмутилась Анастасия.

— Вот об этом я как раз и говорю. Будьте добры, немедленно покиньте эту комнату и забудьте, что заходили, или же, в противном случае, я буду вынужден уйти сам. У меня забот и так — лопатой не раскидать, ещё только Роскомнадзора не хватало.

Анастасия задумалась, но поняла, как видно, что-то своё.

— Похоже, вы действительно любите Катю. Это хорошо. Она, как Дорофеев сказал, что вы к нам с визитом пожаловать изволите, сама не своя ходила. Однако неужто вы подумали, что я сюда… Фу! Владимир Всеволодович! — девушка всплеснула руками.

— А о чём ещё я должен был подумать?

— О чём угодно, только не об этом! Я — приличная девушка, из порядочной семьи! А вы, пользуясь нашим гостеприимством, позволяете себе такие мысли…

— Стыдно, — кивнул я. — Каюсь. Обещаю, больше никаких мыслей себе в голову не допущу.

Анастасия — да блин, Настя уже! — осмотрелась и села на имеющийся в комнате стул.

— Так чем обязан? — развёл я руками.

— Вы мне ровным счётом ничем не обязаны, я делаю это только из любви к своей кузине, — вздёрнула нос Настя. — Я, чтоб вы знали, гаданию обучаюсь, мне открыто грядущее. Замуж я не хочу никогда, но хочу уехать в Петербург и открыть там гадальный салон.

— Смело, амбициозно, — кивнул я. — Только не взлетит.

— Что значит, «не взлетит»?

— То и значит. В Петербурге таких гадающих — воз и маленькая тележка. Вон, недавно даже в Поречье одну ушатали… тёмные силы.

— Все эти люди — шарлатаны, — отрезала Настя. — А я в действительности вижу прошлое и будущее человека. На Катю расклады делала, и на вас, Владимир Всеволодович, тоже — этой ночью. И то, что я увидела, заставило меня немедленно прийти сюда, чтобы вас предостеречь.

— Очень интересно. Что же вы такое увидели? — Я присел на край постели, с интересом глядя на внезапную гостью — которая сейчас, наедине со мной, чувствовала себя гораздо более раскованно, чем за ужином.

Сказать по правде, не верил её байкам ни на грош. Пришла, скорее всего, с совершенно определёнными намерениями, а увидев такой холодный приём с моей стороны, тут же начала заливать, сочиняя на ходу. Но то, что Настя сказала дальше, заставило меня резко переключиться.

— Я видела вас и ещё десять охотников. Один — одноглазый, с повязкой на правом глазу. Одна девушка. И все вы лежали в лесу мёртвыми. Вот что я видела. А ещё карты сказали, что вы на что-то уповали, а это что-то вас подвело. Не сработало, вот и… — Настя развела руками.

Я долго молчал, глядя на неё. Настя заёрзала — видимо, почувствовала себя неуютно.

— Наверное, я пойду, — она встала. — Теперь вы всё знаете…

— Погодите, — остановил я её. — А вот эти ваши видения — они вообще как работают? Прям конкретно будущее показывают, и от него ни влево, ни вправо? Или поменять как-то можно? Не просто же так вы сюда пришли?

— Изменить будущее можно, — кивнула Настя. — Не ходите в тот лес — вот и не случится ничего.

Я невесело усмехнулся.

— Не ходить — это здорово было бы, конечно. Да только там, в лесу, одна тварь обитает. И прикончить её необходимо.