"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 518

Я вздохнул.

— Если б всё было так просто, я бы его ещё прошлым вечером прирезал. Он силён и достаточно умён, Земляна. Дуром переть — самому сдохнуть.

— Ну так давай полусотню соберём! Я — Пятидесятница.

Глаза у Земляны загорелись. Очень ей хотелось покомандовать полусотней и получить возможность апнуться до Боярина. Или Боярыни?.. Как там оно гендерно изменяется, не уверен.

Я на несколько секунд задумался. В принципе-то… Если полусотней налететь, то может и получиться. Вряд ли Троекуров настолько силён, чтобы с этакой толпой справиться. А если Земляну ещё и накачать силой всей той полусотни — да она вообще его на молекулы разберёт!

Хех. А если не Земляну? Так-то у меня сто девятнадцать родий нарисовалось. До Пятидесятника — всего тридцать одна. Надо же! Когда-то тридцать одна родия — это было охренеть как много. А сейчас можно запланировать это количество на одну хорошую охоту. Не здесь, так ближе к Питеру найти какое-нибудь гнездо волкодлаков. Если полусотню возглавлю я, то будет даже лучше.

Мне. Земляна-то наверняка надуется.

Глава 8

Но блин! Если Земляна апнется до Боярыни, то ведь тут же свинтит в свою Европу дурацкую. Будет там гулять, зараза такая, по парижам, чертей с Эйфелевой башни состреливать. Или её не построили ещё? Хз, не помню, когда она появилась. Электричества ещё нет, так что, по идее, ЛЭП прокладывать смысла не было… Блин, как же тяжко без Википедии. Впрочем, рискну предположить, что в свете текущих реалий французам чуть-чуть не до красивых башен. От драконов бы отстреляться.

— Нет, — ответил я Земляне, заставив себя отвлечься от размышлений. — Мы придём — а он уйдёт.

— Как — уйдёт⁈ — не поняла Земляна.

— Ну, вот так. Колдовством. Знаком или амулетом — не знаю уж, как он это делает, но делает.

— Зачем уйдёт? — не понял и Захар.

Тут я уже чуть не всплакнул от умиления. Совсем бесхитростные…

— Чтобы не погибать, ребята. Так вот странно устроены некоторые люди: не хотят они особо погибать.

— Так он же тварь!

Твари от людей, по большей части, отличались совершенно идиотским гонором. Отступали они редко, до последнего верили, что все должны обсираться от одного их вида, и если сейчас их убивают, то это просто временный баг, который вот-вот пофиксят разрабы. Но тут был один нюанс.

— Да вот — увы, ребята. Формально Троекуров — человек. Мразь, каких поискать — это да. Но на тварь не тянет… Ха!

В этот момент меня осенило. До сих пор, оказывается, не давала покоя мысль: если у Троекурова уже есть оружие против охотников, так чего ж он его с собой не взял, когда ко мне в усадьбу приволокся? Казалось бы, что уж проще — спрятать под одеждой пистолет? Так сказать, для гарантированно удачного завершения переговоров. Но — нет, пистолет Троекуров не взял. Вряд ли из благородных побуждений. И, кстати, Головины это оружие от него тоже не получили. А значит, что-то с пулями пока не так. Может, твари в них каким-то образом собственную силу вливают? Потому и вооружают пистолетами не всех мертвяков, а только Т-800 — самую мощную и, очевидно, ультрасовременную разработку? В мастерской-то парень бригадиром был, небось… В общем, вопросов у меня много.

— Ладно, — сказал я. — Идём в тюрьму, раз такое дело.

В тюрьме меня узнали и немедленно пустили вовнутрь. Даже спрашивать не стали, к кому. Видимо, предупредили официальные лица.

Выглядел дедушка, вынесенный Земляной из мастерской, хреновенько. Судя по выражению лица, кирпичей навалил больше собственного веса. Это он хорошо, удачно. Не придётся страшно пытать и жестоко запугивать. Приятно, когда пациент всё делает сам.

— Я ничего не знаю! — заблеял дедушка, трясясь. Я едва в камеру шагнуть успел. — Ни о каких мертвецах, ни сном ни духом! Я гробы продавал!

— Очень интересно, — сказал я, остановившись напротив него. — Гробы продавал, а о мертвецах — ни сном ни духом. Думал, это просто такие сундуки, что ли? Приданное хранить?

Почему приданное? А, это у меня бракосочетание Катерины Матвеевны из головы не идёт.

— Я имел в виду живых мертвецов!

— Каких таких живых мертвецов?

— Которые гробы делали!

— Угу. То есть, о живых мертвецах ты таки знал.

Тут дедушка из просто бледного стал нежно-нежно салатовым. Схватился руками за голову и всхлипнул.

— Он меня убьёт…

— Ну, врать не буду — да, убьёт. Господин Троекуров не из тех, кто спасает соратников. Да и соратников у него нет — одни шестёрки, которых потерять не жалко. Но помирать можно по-разному. Можно — конченой мразью, которую на том свете черти жарить будут на углях вечность. А можно — приличным человеком, который сильно оступился и раскаялся. Про луковку слыхал?

— Какую луковку?

— Да была, говорят, одна баба. Грешила направо и налево, в общем, была сексуально раскрепощённой и независимой. И за всю жизнь только одно доброе дело сделала — бросила нищенке луковку. И вот после смерти она попала в ад. Её ангел пробил ей возможность амнистии. Ему позволили протянуть ей эту луковку с условием: если сумеет её за луковку вытянуть, то так и быть, пустят в рай. И что думаешь?

— Что? — прошептал старик.

— Вытянул, что. Во всей этой истории самая большая загадка — нахрена нищенке луковица. Желудок прожечь к чертям собачьим? Такой себе добрый поступок, честно говоря, но, даже он прокатил. А у тебя есть шанс реальную пользу хорошим людям нанести. Сдай всё, что знаешь по Троекурову — глядишь, и тебя ангел за какое-нибудь место вытянет.

Старик проникся и заговорил. Сказал он поначалу мало интересного. О том, как технически на людей насылались домовые и кикиморы, я уже имел представление. О магических предметах, с погаными намерениями подбрасываемых жертве, тоже. Записи старик вёл, но уничтожал их сразу же, как только заказ был исполнен. Память у него была как решето, порадовать адресами требующих спасения людей не мог. Ну, почти.

— А мертвякова невеста-то! — подскочил он вдруг.

— Чего? Кого?

— Ох, это самое жестокое колдовство его… Есть девица одна, вы, верно, знаете, Аксинья Епимахова.

— Впервые слышу. Я не местный.

— Ну тогда конечно… Дивной красоты девица, но не одною только красотой славна. Ещё — удивительной верностью. Жених у неё… был. Хороший парень, лесоруб. И вот в лесу-то беда и случилась — погиб он. Кто говорит, случайно вышло, а кто — что специально его топором по голове отоварили. Дескать, чтобы Аксинью освободить.

— Толковый план, — кивнул я. — Надёжный, как швейцарские часы. Девушки любят победителей, известный факт. А дальше?

— Дальше Троекуров жениха воскресил. А потом как обычно всё будет.

— А как у него обычно с мёртвыми женихами бывает?

— А приедет он однажды ночью к Аксинье и позовёт за собой. Ну, она и согласится. Любит же, все соглашаются. А он её прям на кладбище увезёт и в могилу к себе утащит. И — всё.

Мы переглянулись. Потом Захар озвучил общую мысль:

— Нахрена?

— В каком же это смысле? — пролепетал старик. — Чтобы погубить!

— А на месте ей башку оторвать не проще? — внесла свою лепту Земляна. — Зачем тащить-то в такую даль?

— Но… Это ведь… Вы не понимаете… Другое!

— Дед, хорош юлить! — рассердился я. — Взялся объяснять — давай излагай толком. Действительно, зачем огород городить?

— Так ведь… Могила — это же проход в потусторонний мир. Для того, кто похоронен. Ну, и гостей его тоже. Ежели просто девицу убить — так и что? Чертям такая праведница не достанется. Если уж даже луковка… А тут — верность! При такой-то красоте. Да к ней дворяне сватались — всем от ворот поворот давала!

— Давала, говоришь… — почесал я лоб.

— Как есть говорю — давала! Ни одного не приветила, всё лесоруба своего любила! А теперь он её утащит по доброму её согласию — и всё. Пропала душенька!

Интересная схема. Не всё в ней понятно, конечно, однако суть я уловил.

— И когда к ней жених придёт? Есть информация?