"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 519

Так-то, конечно, мероприятие обещает быть любопытным, да и девицу жаль. Но сидеть в засаде каждую ночь, ожидая появления жениха — такая себе перспектива. Он, может, ещё полгода не появится, а у меня других дел — чёртова прорва. И есть мнение — Троекуров добавит ещё. О разгроме мастерской наверняка уже проведал. А чтобы прокачаться до Пятидесятника, мне нужна охота посерьёзнее, чем единственный мертвяк. При всём уважении к его добродетельной невесте.

— Известно, — удивился старик. — В полнолуние! Когда ж ещё мертвякам за живыми приходить-то.

Действительно. Это ж малые дети во втором классе проходят, вместе с таблицей умножения. Как можно не знать.

— А полнолуние у нас когда?

Тут старик даже головой покачал.

— Да нынче же ночью!

Угу. Ну вот это уже другое дело. Это мне уже нравится.

— Где, говоришь, эта ваша Аделаида живёт?

— Аксинья!

— Ну хотя бы и Аксинья, сойдёт. Адрес давай, разберёмся!

Земляну и Захара я с собой не потащил. Что я, с одним мертвяком не управлюсь? Захару велел смотаться до Марфы и передать, что за приданое Катерины Матвеевны можно не беспокоиться. Теперь папенькины капиталы в надёжных руках.

О матримониальных планах папеньки решил пока никому не рассказывать. Тем более, что планы эти могут стремительно измениться. Например, в момент, когда Троекуров, держащий в руках едва ли не весь Смоленск, из уважаемого благородного господина обернётся вдруг тем, кто есть на самом деле — продажной тварью. Пляшущей под дудку тварей уже вполне натуральных. То-то будет весело.

Троекурова ушатать, конечно, хочется. Аж руки чешутся. А ещё очень хочется накрыть производство нового оружия — пока эта зараза не распространилась дальше. Разработки явно пока на ранней стадии, косяков ещё до хрена. Одна слепота твари чего стоит. То есть, промышленных масштабов это всё пока не приобрело, есть шанс задавить заразу на корню.

Только вот что-то мне подсказывает, что производство вряд ли находится в Смоленске. Город всё-таки не самый большой, и Троекурова тут каждая собака знает. Одно дело — гробовая мастерская с нестандартными работниками, а другое — производство оружия против охотников… Не-ет. Там, где живёт, Троекуров гадить не станет. И кажется, я знаю, в какую сторону копать. Сейчас вот только, доброе дело сделаю по-быстрому…

С этой мыслью я решительно постучал в дверь дома, где жила Аксинья.

Через некоторое время не менее решительно распахнулось окно, расположенное рядом с дверью. На меня выплеснули ушат холодной воды. После чего окно захлопнулось.

— И тебе добрый вечер, — пробормотал я, глядя на лужу под ногами. — Интересные у вас тут традиции.

На меня вода не попала — быстроту реакции, слава богу, не пропьёшь, успел шагнуть в сторону. Но сам факт исключительно порадовал.

Я снова постучал в дверь.

— Что надо, окаянный⁈ — услышал из-за двери грозный голос.

В этот раз Аксинья обошлась без воды. Ну, логично — вряд ли у неё в доме водопровод, на каждого кандидата в женихи ушатов не напасёшься. Водопровода, блин, даже у меня пока нет. То чёрт, то Троекуров, то ещё какая ерунда.

— Уж сколько раз сказано — не нужны мне никакие женихи! Проваливай!

— Так-таки и никакие? — заинтересовался я. — А мне говорили, что один всё-таки нужен. Что до сих пор верность ему хранишь, даже мёртвому. Что ни на кого другого глядеть не хочешь. Наврали, получается? Даже он тебе не нужен? Ну, тогда ладно. На нет и суда нет.

Я развернулся и сделал вид, что собираюсь уходить. Дверь открылась.

Ну… Красивая девчонка, да. Не наврал дед. Зарёванная только.

— Что ты там болтал про Ванечку моего?

Я ткнул пальцем в лужу на крыльце.

— Вытри, некрасиво. Да и вообще некультурно — так себя вести. У меня, может, водобоязнь? Ты в меня водой — а я с перепугу гадить начну где попало. Или вовсе удар бы хватил.

Девчонка фыркнула. Посмотрела на меня с любопытством. На перчатку без пальцев и меч за плечами. Проворчала:

— Напугается такой, как же… Ты кто таков? Не видала тебя ни разу.

— Вот именно. Ни разу не видала — а поливаешься. И что за народ — никаких понятий о презумпции невиновности! Ладно. Вытирай лужу, потом можешь меня в дом пригласить. Так и быть, расскажу тебе кое-что.

Мы с Аксиньей сидели в горнице — она на кровати, я на табурете у печки — и смотрели в окно. На то, как над домами встаёт луна.

— А Ванечка точно придёт? — прошептала Аксинья.

Как ни странно, информация о том, что тот, кто придёт, будет как бы не совсем Ванечкой, её не сильно обеспокоила. Девчонка вообще оказалась крепкой, гвозди бы делать из таких. Теперь, глядя на неё, я ни секунды не сомневался, что вслед за женихом отправилась бы хоть в могилу, хоть непосредственно к чёрту на рога.

Они, видите ли, пообещали друг другу, что никогда не расстанутся. И Аксинья своё обещание выполняла неукоснительно. Образ Ванечки бережно хранила в душе и расставаться с ним не собиралась.

— Сегодня точно полнолуние. Так что должен прийти. Ты всё помнишь?

— Всё.

Блин, а луна-то и правда красивая. Не зря твари на её свет ползут. Тяга к красоте, оказывается, даже им не чужда…

И тут в дверь постучали.

— Аксиньюшка, открой! — послышался негромкий голос.

Аксинья тут же вскочила.

— Бегу, Ванечка! Бегу!

Я переместился к печке так, чтобы меня не было видно. А сам прекрасно видел, как Аксинья открыла дверь, и в сени шагнул Ванечка.

— Милая, идём со мной.

Медлить не стал, сразу быка за рога. Молодец… Впрочем, медлить — это не про тварей в принципе.

— Идём.

Аксинья тоже ломаться не стала.

Взялись за руки — и вперёд, по лунной дорожке. Аксинья склонила голову милому на плечо. Хоть картину пиши. Если не знаешь, конечно, куда они, такие идиллические, направляются.

Я знал. И разведку на местности провёл заранее. Когда мертвяк привёл Аксинью к разрытой могиле, вышел из-за большой надгробной плиты и сказал:

— Дальше — всё. Закрыто на ремонт.

Шагнул вперёд, перекрывая мертвяку доступ к могиле.

Тот уставился на меня. Сохранился он, кстати, на удивление неплохо. Так — синюшный маленько, глаза запали, одежда тлеть начала. Но никаких тебе зомбиапов — ни клацающих зубов в обнажившихся дёснах, ни клочков кожи, свисающих с черепа, ни торчащих наружу рёбер. Жених как жених, видали и похуже.

Интеллект, впрочем, у мертвяка оказался вполне себе тварный. Вижу цель — не вижу препятствий. Целью его была разрытая могила, в которую нужно утащить Аксинью, а препятствие на пути единственное — я. Ванечка оскалил зубы и бросился на меня.

Я встретил его ударом меча. Рубанул по шее. Голову не снёс — в один удар с троекуровскими мертвяками такое не прокатывает, — но Ванечке не понравилось. Зарычал.

Оружием мертвяки не пользовались, зубов и когтей, как у натуральных тварей, у них тоже не было. Преимущество — быстрота и физическая сила. Мертвяки пытались проломить жертве череп, либо задушить. Ванечка начал с первого.

Кружил вокруг меня довольно долго, пытаясь нападать. Потом сообразил, что его броски я отбиваю, даже не вспотев, и поменял тактику. Наклонил голову и ринулся на меня — собираясь повалить на землю.

Ну, что сказать. Для твари — вполне себе сообразительный. Другой бы ещё полночи пыхтел, пытаясь проломить мне башку.

Я ушёл в сторону от атаки. Ванечка просвистел мимо и споткнулся о подставленную ногу. Полетел наземь.

Я наступил ногой ему на спину и кастанул Знак. Ванечка застыл.

— Ну долго ты там ещё? — крикнул Аксинье я.

— Всё-всё! Засыпала! Только заклинание произнести.

— Ну так жги. Только, смотри, слова не перепутай.

Естественно, Ванечку я, с моим-то рангом, мог сровнять с землёй в первую же секунду. Одна-единственная Костомолка — и привет. Но я проконсультировался с отцом Василием, и планы несколько изменились. Пока мы с Ванечкой были заняты, Аксинья закидывала землёй его могилу.