"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 532

Увы, согласно справочнику, даже теперь у меня хватало сил для полной заморозки лишь низкоуровневых тварей, максимум — кикиморы и домовые. Для среднеуровневых уже требовались мощности посерьёзнее. Но я и не настаивал на полной заморозке.

От моего усилия мертвяк заиндивел, покрылся белым налётом, и движения его замедлились.

Вот, отлично. А теперь, когда ты чуток подготовлен, мы переходим к коронному блюду.

Костомолка.

Мертвяка скрючило было, но он выстоял. С усилием распрямился и уставился на меня. Щёлкнул зубами, сделал шаг.

Ух ты, тварь! Да мне тебя сплющить сил не хватит. Придётся по старинке — мечом.

Я вскочил на ноги и только тогда убрал Костомолку. Но использовать меч мне в этой битве не довелось.

Краем глаза я увидел, что сучий потрох Филька, стоя на коленях, перезарядил-таки ружьё одной рукой. И теперь целит в меня, положив стволы на правую культю.

Решение пришлось принимать быстро, и я его принял. Кинувшегося на меня мертвяка схватил за плечи и перевёл драку в область борьбы, поставил полусгнившее тело между собой и Филькой.

Громыхнуло. Филька выдал из двух стволов сразу, и мертвяк дёрнулся. Через секунду он упал, а в ошалевшего от такого поворота Фильку ударила молния. Он вскрикнул и выронил ружьё.

Я в два шага оказался рядом. Первым пинком отправил ружьё в угол, вторым сломал Фильке нос.

— Отплясал своё, угробина. Ещё раз дёрнешься — убью. Понял⁈

— Он придёт! — выпалил Филька гнусавым голосом.

— Троекуров-то? Пусть приходит. Он уже раз ко мне лично приходил — и сбежал, поджав хвост. А тебе он чего в уши насвистел? Что спасать прибежит?

— Он придёт!

— Понимаю. Вопросы веры — очень интимные, не лезу, не оскорбляю. Ну, пока мы ждём Троекурова, может, расскажешь, зачем ты-то в это всё влез?

— Тебе не понять!

— А ты попробуй, я понятливый.

— Да ты знаешь, что в мире творится?

— Плюс-минус жопа.

— Жопа! Это ты — жопа. А мир одолели твари. Но твари — это лишь первая волна. Скоро придут хозяева и будут царить на Земле.

— Вот прям интересно стало — кто ж их всех хоронить-то будет, царителей…

Скрипнула дверь. Я обернулся и увидел отнюдь не Троекурова, но Прохора с Захаром. Они вошли, посмотрели с интересом на мёртвого мертвяка, потом — с осуждением — на живого Фильку.

— Когда на сотню человек одна тварь — человек царь природы, — усмехался Филька окровавленными губами. — А когда на сотню тварей один человек — царить должен кто-то другой. Вы слишком тупые, чтобы понять: борьба бессмысленна. Если хотите, чтобы люди жили, нужно сдаться. Чем скорее Россия сдастся тварям, тем скорее придут хозяева.

— И что тогда будет? Коммунизм? От каждого по способностям, каждому по потребностям?

— Несёшь ерунду, а я умные вещи говорю.

— Да ну? Серьёзно? — Я наклонился над Филькой. — Комаров на земле — около сотни квадриллионов. Ты про такие числа не слышал даже, ты тупой. Но я-то умные вещи говорю. Людей сейчас на несколько порядков меньше. По твоей недоразвитой логике мы должны признать комаров хозяевами?

Филька зарычал на меня, сверкая злобными глазами.

— Ладно. Говорить с тобой потом будем.

Я схватил Фильку за ворот рубахи, наклонил вперёд и хорошенько приложил по затылку. Филька обмяк. Ударом его глушить я не хотел — запросто мог убить. А так — более-менее безопасно. Ну, будет сотрясение мозга. Чему там особо трястись-то… А поболтать Филька ещё пригодится. Я быстро примотал руки парня к ногам верёвкой. Чёрт его знает, какие там тварные изменения в организме могли произойти, вдруг очухается раньше времени.

— Ой, — сказал вдруг Прохор.

— Чего «ой»?

— Манки погасли. Не удержал.

— Твою мать, — вздохнул я и покрепче сжал меч.

Дикий рёв и топот лап сотрясли халупу Фильки. В окнах появились страшные рожи. В дверь ударила могучая туша.

— Бежать считаю нецелесообразным, — сказал я. Вокруг столько бесхозных родий, аж сердце замирает. Давайте поохотимся!

Глава 15

— Сколько их… — пробормотал Прохор. — Откуда они? Я ж одного — точно укатал! Да ещё одного кобыла твоя затоптала. Наверное.

— Чего? — обалдел я.

— Да прискакала на Манок! Я издали увидал, как несётся, глазищами сверкает, чуть не обгадился. Хорошо, сообразил, кто это — а то бы сперва Костомолкой влупил, потом разглядывал. А она на меня как заорёт матом! Что, дескать, покоя не даю, ей хозяин велел тихо лежать. Я до того обалдел, что прозевал, как медведь на меня кинулся. А она-то не прозевала. Копытами ему в лоб — как саданёт! Медведя отшвырнуло сажени на три, но не сдох, крепкий попался. Взревел, башкой, потряс — и на неё! Она как заржёт, аж уши заложило. Ну, думаю, тут без меня разберутся. И к тебе на выручку побежал. А когда оглянулся — уже ни медведя, ни кобылы не увидел. Думал, медведей хоть на двух меньше стало. А их тут — как бы не больше теперь!

— Ну, логично, — кивнул я. — Если они где-то неподалёку в засаде сидели, то на Манок попёрли все. И теперь их, получается… — договорить не успел.

Одна из оконных рам с оглушительным треском вырвалась из стены. Не сама собой, понятное дело — остатки рамы нёс на себе медведь. Я подскочил и в два удара срубил ему башку. Восемь родий. Слабенький попался. А вот этот — уже нет! Медведь, немедленно впёршийся в пролом вслед за первым, был крупнее даже на вид. Тут уже двумя ударами не обошлось, пришлось попыхтеть. Десять родий.

А треск стоял уже со всех сторон. Медведи решили, что нашли волшебную кнопку, и поломились выносить окна.

— Надо с тыла бить, — сказал я. — Прохор, держи Защитный Круг! — и взлетел.

Вертикально вверх, вынеся клок соломенной крыши. Доспех, всё-таки, хорошая штука. Удар головой и плечом о стропило я почувствовал, но не ощутил. Ощутил бы — рухнул бы на пол. А так ничего. Приземлился во дворе и тут же скастовал Костомолку.

Она прокатилась по двум медведям, прущим в два окна. Туши размазало по стене. С этой стороны остался один неразмазанный, ринулся на меня. Мороз! Медведь застыл, покрывшись инеем. А размазанные туши загорелись. Я увидел, что на крышу выбрался Захар.

Молодец, быстро соображает! Я воспользовался теми секундами, что дал Мороз, застывшему медведю снёс башку Мечом. Девять родий.

Рванул к другой стене. Здесь уже задниц из окон не торчало. Зато меня встретили дружным рёвом сразу две твари. Ещё две, судя по проломам, успели пробиться внутрь. Ох, и не кисло же там Прохору! Держись, брат, я сейчас!

Костомолка. Ч-чёрт, а мана-то просела. Я достал ещё один амулет из тех, что всегда носил с собой — «пауэрбанк», который однажды подогнал мне Захар. Вот, теперь хорошо! Семнадцать родий с двух медведей.

Недообследованной осталась одна стена, та, что была повёрнута к лесу. Я обогнул дом. И высказался так, что Тварь могла бы мной гордиться. Жаль, не слышала.

Я увидел два вынесенных окна — то есть, как минимум, два медведя уже внутри. Два штурмовали проломы. И ещё пять бесновались во дворе.

— Ко мне, уроды! — заходя с тыла, рявкнул я.

Не задумываясь бахнул пяток родий в апгрейд охотничьего Знака и скастовал Манок. Теперь он мог призывать высокоуровневых тварей, что успешно и сделал.

Пятёрка попёрла на меня. Двое в оконных проломах задёргались. Защитный Круг.

— Захар! — рявкнул я. — Огонь!

Захар, стоящий на краю крыши, скастовал Красного Петуха. Разумеется, не сам, у него ранг был слишком низок, чтобы палить живых высокоуровневых тварей. Использовал какой-то из своих амулетов, но главное же — результат. Ближайший ко мне медведь вспыхнул.

Меч! Ч-чёрт, крепкий, скотина… Меч! Башка медведя покатилась мне под ноги. Десять родий.

Четверо медведей ломанули вперёд, растаптывая тушу своего товарища, упёрлись в Защитный Круг.

Костомолка!

Двух ушатало крепко, но насмерть — только одного. Восемь родий. По ушатанному медведю ударил Молнией Захар. Но оставалось ещё двое, и двое, выбравшись из окон, решительно пёрли в мою сторону. И Прохор там, в избе — один против четверых. Дай бог, конечно, чтобы уже хотя бы троих. И мана снова просела, всё же в таком режиме постоянно работать — тяжело.