Кодекс Императора (СИ) - Молотов Виктор - Страница 42

— Кристина? — хмыкнул князь, который достаточно хорошо знал свою дочь. — Ты просто хотела прийти туда в сопровождении цесаревича, чтобы это увидел весь север, и на ближайший год от тебя отстали все потенциальные женихи.

— Ну… да, — покраснела Эрика. — Но я все равно обижена, что он так рано уехал.

— Не психуй. Ты тут переживаешь из-за какого-то глупого приёма, а Дмитрий уехал по делам государственной важности.

Отец угадал ее планы, которым уже не суждено было сбыться, потому что Дмитрий отбыл из поместья два часа назад.

Эрика вздохнула и слегка побледнела, краснота исчезла с ее щек. Было заметно, что девушка осознала — эмоции взяли над ней верх, и это привело к необоснованной обиде.

— Ты прав. Это не повод для обиды, — вздохнула Эрика.

— Рад, что ты поняла. А с кем ты там, говоришь, собиралась на прием к Ольховым?

— Ой! А ты чем тут занимаешься? — дочь поспешила перевести тему.

Эрика тоже хорошо знала своего отца и понимала, что он продолжит небольшой рассказ о преимуществах замужества. Нет, настаивать отец не станет. Но надежды выдать дочь замуж он не терял. Поэтому он бы просто порекомендовал дочери, с кем еще можно пойти на прием, но дочь этого слушать не хочет.

Князь вздохнул, снова взглянул на письмо и ответил:

— Да вот, думаю, убить мне сотню людей или нет.

— Что там написано? — Эрика приблизилась к столу.

— Уверена, что хочешь прочитать?

Дочь кивает и князь протягивает ей письмо. Он смотрит ей прямо в глаза и наблюдает, как постепенно ее лицо меняется от прочитанного.

В этом письме цесаревич Дмитрий просит об одолжении, в котором князь Освальд должен выступить от его лица. Сказать северянам: «У вас есть ровно один день на то, чтобы вернуть заложников, иначе вас ждёт смерть».

Переговоры насчет заложников шли уже долгое время, но северяне отказывались говорить с кем-либо, кроме лица императорской крови, поэтому Дмитрий сюда и приехал. Враги и раньше отказывались вести переговоры с другими. Это логично, что и в этот раз они не станут слушать одного из князей. В скором времени цесаревич должен был отправиться на переговоры, но все резко изменилось. Князь Освальд хорошо знал цесаревича и был уверен, тот знает, что делает.

— И что ты будешь делать? — спрашивает побледневшая дочь, возвращая письмо отцу.

Князь пожимает плечами и отвечает:

— Доверюсь парню, он нас ни разу не подводил. Хотя я и не хотел бы убивать сотню человек.

В церемониальном зале все блестело дороговизной. Члены совета неспешно занимали свои места за длинным столом, а канцлер Российской империи — Разумовский Виктор Степанович смотрел на пустующий трон императора. Пока не выберут нового правителя, этого место никто не имеет права занимать.

Этот зал видел много императоров, много их побед и много поражений. Все главные события империи проходили за закрытыми дверьми именно этого зала, и иронично то, что на большую их часть не звали журналистов. Как раз сейчас происходило одно из таких событий, о которых пресса узнает потом, и в газетах напечатают именно ту версию, которую Виктор Степанович лично одобрит.

Совет империи состоит из двадцати четырех человек, и они собираются только в том случае, когда император не может решить какой-либо вопрос, либо когда нет самого императора, как в случае с порядком престолонаследования, но решение этого вопроса было отложено на год, после смерти Алексея Константиновича Романова.

Канцлер не был удивлён созыву совета, он в некотором роде и сам поспособствовал его собранию. Виктор Степанович принимал прямое участие в сборе доказательств против цесаревича Дмитрия. Кто-то может назвать канцлера плохим человеком, но всё, что он делает — это не ради его личной прихоти, а ради блага всей Империи.

Будь его воля, ни один из наследников Романовых и вовсе не сел бы на престол. Но тогда в империи начнется гражданская война, а это еще хуже, чем неумелый правитель. Этого империя не выдержит.

Младший наследник — самая темная лошадка из всей троицы братьев, канцлер давно за ним следил и хорошо его изучил. Дмитрий слаб. Но по закону подлости и у младшего наследника есть люди, которые готовы его поддержать. Да и после поездки в Великий Северный Союз у него могут повыситься шансы занять престол, и их нужно срочно сократить до самого минимума.

Сам Виктор Степанович решил поддержать старшего из наследников, как самого зрелого, и как того, кто не против развязать войну. Да и дар у него сильный. А канцлер не сомневался, что как только новый император сядет на престол, империю ждёт много войн. Не только для решения вопросов с приграничными государствами, но и как отличный способ заработать.

Когда массивные двери церемониального зала закрылись и собрание началось, канцлер поднялся со своего места и взял слово, как стоящий во главе совета:

— Дамы и господа! — его голос громким эхом разнесся по залу. — Сегодня мы с вами собрались, чтобы обсудить лишение права наследования престола цесаревича Дмитрия Алексеевича и взять его под стражу до момента избрания нового государя.

Некоторые члены были предупреждены и отреагировали безразлично, но кое-кто был удивлен подобному заявлению.

— А где сам цесаревич? — возмутился князь Дубинин.

— Да, он в курсе? — внезапно поддержал его князь Брагин.

— Конечно, в курсе, — спокойно ответил канцлер. — Мы отправили ему официальное послание.

На самом деле, никто ему ничего не отправлял, но если будет проводиться расследование, тогда вскроется, что сеть работала неисправно и виновные будут наказаны.

Как канцлер и ожидал, те, с кем он договорился, выразили свое согласие обсудить этот вопрос. Он был уверен, что все, кто поддерживают Федора, Григория и Анастасию, проголосуют за отлучение Дмитрия от власти. Виктору Степановичу лишь оставалось убедить остальных, но с его навыками переговоров это не такая сложная задача. По крайней мере, тогда ему так казалось.

— А вы, господа, что думаете по поводу того, что вашего младшего брата хотят отлучить от власти и заключить под стражу? — обратился князь Брагин к присутствующим в зале Григорию, Федору и Анастасии.

Первым ответил Григорий Алексеевич:

— Считаю, что его нужно отлучить от власти и запереть. Он опасен для общества, — говорил Григорий, делая печальное лицо.

— Согласен, это справедливое решение, — кивает Федор Алексеевич.

Анастасия воздержалась от ответа, и канцлеру это не понравилось.

Большинство были согласны рассмотреть это дело, поэтому всем членам совета раздали заготовленные папки. Первая реакция канцлеру понравилась.

Члены совета выглядели заинтересованно и начали листать папки. Особенно князь Дубинин. Он вовсе смотрел предоставленные фотографии с выпученными глазами, не в силах поверить в предоставленную информацию. Виктор Степанович сразу обратил внимание, что его переубедить будет сложнее всего.

Многие из членов совета были предупреждены, и канцлер понимал, что они проголосуют, как надо.

— Мы не можем допустить, чтобы человек с такими наклонностями имел хотя бы малейший шанс вступить на престол, — говорит канцлер.

— Виктор Степанович, написанному здесь вообще можно верить? — спрашивает князь Дубинин.

Канцлеру показалось, что после увиденного в папке на голове князя прибавилось седых волос. Хотя возможно, дело было в освещении.

Виктор Степанович поднялся и спокойно ответил:

— Я глава тайной канцелярии и службы безопасности Империи, сотрудничаю с разными ведомствами, и уже сорок лет тружусь в этой должности на благо Российской империи. Как вы считаете, моему слову можно верить? Я помогал Григорию Алексеевичу и Федору Алексеевичу собирать доказательства, поэтому ручаюсь за их подлинность.

— Это правда, — вздохнул Григорий. — Я замечал разное за своим братом, но до последнего не хотел в это верить. Я цесаревич. И моему слову вы можете верить.

— Благодарю за ответ, Ваше Высочество, — князь Дубинин кивнул и продолжил изучать материалы.