Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 1076

Когда Столбун умолк, Шелест сказал:

— Вы правильно решили, прапорщик. Возвращайтесь в камеру и займитесь чистописанием. Подробно отразите прошлое и настоящее. Работы предстоит много. Вам дадут ручку и бумагу.

Конвоир увел арестованного, а Шелест хитро посмотрел на меня и заметил:

— Знаю, Костя, ты решил, что я действовал методом Жеглова.

— А разве нет?

— Лишь отчасти, мой славный помощник. Самую малость… Ребята из ФСБ вчера сообщили мне о связи Столбуна с Бароевым. В банду был внедрен наш человек, который на днях едва унес оттуда ноги.

— Теперь насчет Хомутова тоже все стало на место?

— Думаю, да, если не вмешаются потусторонние силы… Сейчас иду к Гривцову. Будем брать паскудника, на чем и поставим последнюю точку.

— Хотите сказать, уже без меня?

— Увы!..

Стало невыносимо грустно. Так было интересно заниматься новым для меня делом. Теперь же придется возвращаться в строй к непосредственным солдатским обязанностям и тянуть лямку под кличкой записного разгильдяя. Накануне, правда, старший лейтенант Наливайко, назначенный исполнять обязанности ротного, предложил перейти на контрактную службу. За нее платят приличные деньги, смогу помогать матери. Но…

Мы вышли из душного мрачного помещения гауптвахты. Капитан обнял меня за плечи и проникновенно сказал:

— Спасибо за все, Костя. Ты был хорошим помощником, и мне тоже искренне жаль с тобой расставаться. Но ведь не навсегда… Попомни, я обещал, если надумаешь, выхлопотать тебе рекомендацию на юрфак. Такие люди нам нужны!

Шелест, конечно, подслащивал пилюлю. Но я был ему все равно бесконечно благодарен. Вернувшись в роту, зашел к Наливайко и твердо сказал, что готов подписать контракт. Старлей обрадовался:

— Толково решил, Иванцов. Может, в будущем вообще останешься в армии?

— Не знаю, товарищ старший лейтенант, — ответил я неуверенно.

Про себя подумал: почему не воспользоваться предложением капитана Шелеста? Носить погоны в прежние времена было весьма почетно. Юрфак или другой военный вуз — совсем неплохо. Во всяком случае, серьезней, чем ошиваться на гражданке.

Однако война не дала мне времени обдумать свое будущее до конца. Буквально через полчаса батальон подняли по тревоге. Объявили: выступаем в горы, где авиаразведкой обнаружена большая банда Хаттаба. Операция предстояла нешуточная.

Солнце стояло в зените. День обещал быть жарким. И что ждало нас впереди, одному Богу было известно…

P.S. На этом обрываются «Записки разгильдяя» — так автор лично обозначил свою папку. Помятые, исписанные мелким, по-детски округлым почерком листки передал мне во время творческой командировки друг рядового Константина Иванцова Лев Арончик. Он нашел их в вещмешке кавалера медали «За отвагу» и ордена «Красной Звезды», которым тот был награжден посмертно.

Мне пришлось лишь бережно разгладить неровные странички, поправлять текст не стал. Сам автор погиб в бою с бандой Хаттаба в печально знаменитом Шаро-Аргунском ущелье. Близ него, у горного селения Хатуни, на крошечном скалистом пятачке приземлился наш вертолет, где какой-то шутник вроде разгильдяя Иванцова поставил большой рекламный щит с надписью: «Аэропорт Нью-Хатуни. Добро пожаловать!»

Владислав Шурыгин

РЕКВИЕМ ПО ШЕСТОЙ РОТЕ

Чечня. Война. Спецназ

…Спецназ угрюмо грузился в самолеты. Ледяной аэродромный ветер стегал по лицам колючей снежной сечкой. До онемения студил ноги. Обжигал холодом уши. Выли турбины вспомогательных движков. Нахохлившись, как воробьи, солдаты ловили спинами их горячей выхлоп. Аэродром медленно заносило снегом.

Неопытному глазу могло показаться, что не происходит ничего. Беспорядок. Растерянность. На самом же деле шла тяжелая «пахота». В сумеречных пещерах грузовых отсеков красные от мороза солдатские руки швартовали технику. Выбеленные снегом, чем-то похожие на щук корпуса БТР оплетались швартовочными тросами и цепями. Спешно укладывались и закреплялись сотни тонн брони, тушенки, гранат, брезента, патронов, хлеба, амуниции.

Спецназ, как средневековая дружина, всегда все берет с собой. От гвоздя и валенок до «Шмеля», промедола и кольев для палатки.

Все это вбирали в себя темные чрева «Илов».

Последним и самым, пожалуй, легким довеском ко всей этой громаде груза были сами десантники. По команде роты буквально просачивались сквозь переплетение тросов и цепей, рассаживались на сидушки вдоль бортов. Бойцы укутывались в мех воротников и, облапив оружие, почти тотчас, невзирая на холод, засыпали. Удивительная армейская привычка — использовать любое свободное время для отдыха. Бетонка пустела. Одна за другой захлопывались тяжелые стальные «челюсти» створок грузовых отсеков. Оживали движки. Длинный ряд белоснежных кораблей готовился к взлету.

За иллюминатором тронулось и поплыло куда-то назад чахлое аэродромное деревце. Корабль медленно выкатывался на взлетную полосу. Его огромный корпус вздрагивал на стыках плит, и эта дрожь напоминала дрожь сильного животного перед рывком.

Обвальный рев затопил, оглушил все вокруг, и наконец отпущенный на свободу зверь рванулся вперед по полосе, легко оторвался от нее и круто ушел в небо. «Отжалась» вниз, растворилась в белесой пелене земля. Зашипел нагнетаемый воздух, попритихли до утробного урчания движки. Спецназ покинул родную землю. Колонна «Илов» легла на заданный курс. Юго-восток. Северный Кавказ. Чечня…

Выпили разом за взлет и за посадку, за пилота и с мороза. В кармане сидушки нашли пару пустых бутылок. Водка тульского розлива. Значит, тульская вэдэдэ уже там — профессионально оценили этот факт спецназовцы.

Аэродром Моздока встретил все тем же снегом и морозом. Как будто и не улетали никуда. Так, покружили чуть-чуть и сели.

— Вот тебе и юг, — разочарованно протянул кто-то, поглубже натягивая шапку на уши. — А я еще кепку прихватил, думал, запаримся…

Рядом со взлетной полосой на земле рядами горбатились «вертушки». Ветер шевелил лопасти винтов, и издалека вертолеты походили на стаю серо-зеленых стрекоз, перебирающих перед взлетом крылами.

У некоторых «вертушек» зеленой краской были замазаны номера и знаки государственной принадлежности.

— Оппозиция, — пояснил встретивший нас офицер. — А пилоты — наемники. Пять миллионов за вылет платят…

Почему-то эта сумма сразу вызвала неприязнь к наемникам-пилотам. Пять миллионов годовая зарплата комбата спецназа. Потом, правда, выяснилось, что наемников-летчиков не было. Обычные пилоты одного из вертолетных полков. И совершают они боевые вылеты за обычную зарплату. Выплачивали, правда, премии, но не по пять миллионов…

Выгружались дотемна. Опустевшие «Илы» тотчас улетали еще за кем-то. А спецназ оставался один на один с горами снаряжения и амуниции. Для «базы» была отведена стоянка самолетов на самом краю аэродрома. В почти полной темноте начали готовиться ко сну. Стучали топоры, звенели о промерзлую землю ломы. Солдаты спешно ставили палатки. Только глубокой ночью, убедившись, что все люди расположились на ночлег, мы собрались в комнате аэродромного домика. В широкие щели на окнах ветер задувал снежную пыль. Батареи не грели. Иваныч, прапорщик из парашютно-десантной службы, взялся чинить розетку. Отыскали и принесли «козла» — самодельный электрообогреватель. Спали вповалку на полу, засыпая практически мгновенно, едва успев залезть в спальник.

…Сквозь сон вдруг вспомнил: завтра последний день мира. Приказ быть готовым к боевым действиям через двое суток.

Из разговора с резидентом:

— Я в Грозном работаю с 90-го. Сейчас уже почти и не вспоминается, а ведь когда-то мы обеспечивали безопасность Дудаеву. Организовывали его приезд. Команда из Москвы была — помочь «нашему генералу», скинуть «красного» Завгаева! Допомогались…