Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 1077

Обстановка сейчас в Грозном противоречивая. Все ждут, чем закончится конфликт Дудаева и Ельцина. Воинственности, конечно, сейчас хватает. Чеченцы вообще любят оружие, любят пострелять в воздух, потанцевать с ним. Но всерьез воевать мало кто хочет.

А во-вторых, понимаешь, другой менталитет у чеченцев. Это, как ни крути, не средневековые мусульманские фанатики, выросшие на Коране в племени, как те же афганцы. Чеченцы уже давно советские люди. В смысле того, что за последние сорок лет они весьма изменились. Жили все эти годы хорошо, зажиточно жили в Союзе. Торговали, ездили на дорогих машинах, строили дома. В общем, приобщались к цивилизации. И теперь, хорошо пожив, умирать за неизвестно какие идеалы мало кто захочет.

Истерия на тему русской экспансии, конечно, поднята большая, но всерьез ее воспринимают разве что зеленая молодежь да замшелые старики. Работяги же, те, кто руками на жизнь зарабатывает, мечтают, чтобы все поскорее закончилось.

Три года люди во всей республике не получают ни копейки зарплаты. А миллиарды долларов за сортовую нефть оседают у главарей дудуаевских банд. И все это видят. А у чеченцев чувство справедливости сильно развито.

Дудаев держится на том, что своим полевым командирам он дал полную свободу и безнаказанность. Чечня последний год — это регион уголовного беспредела. Закон один — автомат. Русские в Чечне — парии, отбросы. Не найдешь сейчас в Грозном русской женщины моложе сорока лет: все выехали, сбежали. Потому что насилие над русской — это даже и преступлением-то не считается. Почти подвиг. Никакие заявления властями от русских не принимаются, никакие уголовные дела по преступлениям против русских не заводятся. Они — никто. Конечно, среди соседей, простых людей отношения нормальные. Помогают как могут. Я говорю о власти. О ее отношении к русским.

Дудаев честолюбив, мнителен и жесток. Его сегодняшние заявления о том, что ничего, кроме свободы для Чечни, ему не нужно, — это пыль в глаза наивным обывателям. На самом деле у Дудаева совсем другие планы. «Независимость» Чечни в них — только основа. А далее — подчинение окружающих горских республик.

За три года Чечня подмяла под себя руководство всех северо-кавказских образований. Дудаева боятся осетины. Под Дудаевым — Ингушетия, Кабарда, Дагестан, Абхазия, Карачаево-Черкессия. Лидеры их вынуждены вести свою политику, оглядываясь на Чечню, которая является сегодня силовым и финансовым лидером региона.

Мощное мусульманское государство, объединяющее весь Северный Кавказ, — вот цель Дудаева. К ней он стремится.

В этом ему активно помогают из-за рубежа. В Грозном беспрепятственно разворачиваются резидентуры Турции, Саудовской Аравии, Англии, которые тоже заинтересованы в отколе от России мусульманских регионов Кавказа.

— Не к добру это, — озадаченно сказал Михалыч, сердито топорща усы. — А-ля Саддам Хусейн. Ой, не к добру.

Говорил он о том, что за последние два дня батальону не было ни в чем отказа. Нужны валенки — пожалуйста. Пулеметные ленты — получите. «Мухи» — сколько угодно, гранат — хоть завались. «Шмели» — берите. «Начальство просто так щедрым не бывает!» — старый армейский афоризм, похоже, точен. Уже третий день спецназ в бешеном темпе готовится к боям. С утра и дотемна на стрельбище стоит грохот. Давно пристреляно все стрелковое оружие и «крупняки» бэтээров. Почти каждый «спец» стрелял из «Мухи», метнул не одну гранату. Расчеты автоматических гранатометов своим огнем почти сравняли с землей холмы, по которым стреляли. Опробовано все — от «РПГ» до «Шмеля». И все равно стрельбище не утихает.

Теперь отработка огневого взаимодействия, целеуказания, сосредоточение огня.

В лесу глушат уши взрывы толовых шашек — тренируются саперы. Прямо на дороге два бойца отрабатывают установку мин. Промерзшими пальцами раскручивают проволоку для растяжки.

Командир Никульников сосредоточен. За эти дни куда-то делась его обычная медвежья неторопливость, свойственная людям ростом за метр девяносто и весом за сотню килограммов. В нем вдруг проступила стремительность, собранность. И сам стал стройнее, что ли. Опаснее. Сейчас он действительно похож на того Никульникова, что делал в Афгане «духам» «мамину маму».

Из управления, пожалуй, только Леха Черушев не прошел Афган. Но ему хватило Абхазии, где он пробыл все два года на абхазско-грузинской войне.

— Вам завтра с солдатами в бой идти. Так вы хоть поговорите с ними перед этим. В батальоне больше тридцати человек мусульман — башкир и татар. Чем они дышат, что их волнует? Это вы должны знать, чтобы завтра очередь в спину не получить, — чеканил командир слова. — А то у нас некоторые «голубые князья» никак не поймут, куда приехали. «Тушняк» навернут и на боковую. Ничего больше не волнует.

А с солдатами работать надо, заботиться о них. Тогда они вам поверят и в бою не подведут…

…Из двадцати зажигательных дымовых патронов не сработал ни один. — Они еще и в Афгане не зажигались, — горячится зампотыл Лозовой. — Суки, гонят брак.

Действительно, «ЗДП» так ни один и не загорелся. Пришлось их выставить как мишени для снайперов. И уже вскоре весь склон обваловки стрельбища переливался алыми факелами.

Честно говоря, обидно видеть, что за пять лет, прошедших после Афгана, в амуниции и обеспечении не изменилось ничего. Части готовились к боям с тем же оружием и в том же снаряжении, с которым они выходили из Афганистана. «Демократия» и Грачев ничего не дали армии за эти годы. Все те же тяжелые, вечно растрепанные бронежилеты, которые, даже будучи подогнанными, не закрывают жизненно важные органы. Неуклюжие, тяжелые и почти не греющие куртки. Ботинки, в которых даже в шерстяных носках ноги стынут до онемения уже при легком морозе.

Чтобы не мерзнуть, солдаты на валенки надевают чулки от защитных комплектов, отчего становятся похожими на водолазов. Офицеры греются тем, что натягивают на себя прихваченные из дома свитера, белье, шерстяные носки. В итоге «спецназовец» на морозе от всего надетого становится похожим на пожилую сторожиху перед складом.

Это, конечно, всех угнетает и служит постоянной темой злых замечаний, а то и просто забористого мата в адрес министров и президента…

— Чем эту новую обезьянью форму вводить, — говорит зампотех Мартинс, — лучше бы на эти миллиарды разработали и переодели части в хорошую теплую и легкую зимнюю форму да нормальную выкладку бы сделали…

Сам он уже третий день в свободные часы терпеливо орудует иглой, переделывая плавжилет в «лифчик».

— Я в таком весь Афган проходил. Удобный.

«Лифчик» Андрея совмещает в себе выкладку и бронежилет. Титановые пластинки прикрывают сердце, печень, живот, позвоночник и левую лопатку. Сверху все обтянуто тканью от масксети. Удобные карманы для магазинов, гранат, ракет. Примериваю и соглашаюсь. «Лифчик» действительно намного удобнее и практичнее того, во что обряжает войска Грачев…

Григорий Ефимович Погребной, несмотря на свои шестьдесят с лишком лет, бодр и крепок. Если бы не ранение ноги, казачий полковник был бы сегодня в Чечне. У него своя война с Дудаевым. Головорезы Джохара вырезали почти всю его семью. После этого Погребной пришел к Автурханову. Кроме казачьей должности, Григорий Ефимович исполняет еще одну. Он советник в Министерстве национальностей России.

Ранен был Погребной во время неудачного штурма Грозного оппозицией. Настроен решительно.

— Мне бы только подлечиться. И в строй. Надо сокрушить Дудаева.

К «оппозиции» настроен скептически.

— Без толку все это. Никогда бы они Дудаева не скинули. Зачем? Что потом делать? А так — помощь бесплатная из России, поддержка. Да и солдаты оппозиционеры — слабые. Так, один форс и гонор. Не стойкие.

Во время штурма танки с русскими вперед пустили — пошли за ними, а чуть под обстрел попали — откатились назад и даже танкистов не предупредили. Бросили.

А те расползлись по городу, заблудились, встали, тут их и начали жечь, как сено.