Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 174

Помещение поражало не только размерами. В потолке, на манер больших заводских цехов, для лучшей освещенности были устроены ряды окон. Повсюду чистота, идеальный порядок. Гаражное начальство Московского уголовного розыска трудно было упрекнуть в слабине или халатности, но в здешнем хозяйстве все буквально блестело и сияло. Повсюду на стенах и колоннах красовались надписи в едином стиле: «пожарный гидрант», «внутренний телефон», «чистая ветошь», «использованная ветошь», «отработанное масло», «урна»… Под каждой надписью находилось соответствующее имущество. На чистом цементном полу ни одного темного пятнышка от разлитого бензина или масла; ни окурка, ни сломанной спички.

Посередине гаража отсвечивала стеклянными гранями будка главного механика. С ней соседствовали склад запасных частей, хранилище инструментов, туалеты и комната отдыха.

Провожатый окликнул начальство. Тотчас подошел пожилой худенький мужчина с седыми усами.

— Осип Сергеевич, — вытирая ветошью руки, представился он. — Чем могу помочь?

Старцев в двух словах объяснил интерес.

— Есть у нас такой немец. Занятный экземпляр. Пойдемте… «Хорьх» сыщики увидели в дальнем конце гаража — в той его части, где механики занимались ремонтом. Автомобиль стоял над ямой на деревянных пеньках-колодках. Все колеса, включая запасные, были сложены стопкой у стены. Здесь же находились и снятые дверки, и демонтированные сиденья, и еще какие-то причиндалы.

— Ого, — окинул взглядом разобранное хозяйство Старцев. — И давно он в таком состоянии?

— Да уж с месяц, — покручивая ус, ответил Осип Сергеевич.

— Что с ним случилось?

— Весной коробка начала барахлить: то первая не включается, то задняя вылетает. Тут секретаря на Пленум везти, а «Хорьх» заупрямился и ни с места. Это, почитай, редкость для немцев, но и они не вечные — случается. Ну, я в сердцах заменил секретарю машину, а «Хорьх» приказал затолкать на яму.

— И как успехи?

— С коробкой-то разобрались. Но раз уж такое дело, решили заодно всю ходовую проверить, кузовные детали подправить, в кабине кое-что подновить. Людей-то ответственных возим — надо соответствовать. А машина с тех пор, как ее привезли из Польши, ни разу не подлежала ремонту…

Слушая ответы главного механика, Васильков снова занялся колесами — присел на корточки и принялся изучать рисунок протектора.

— Стало быть, за этот месяц «Хорьх» ни разу не покидал гараж? — поинтересовался сыщик, ковыряя пальцем резину.

— Так как же? — искренне подивился вопросу Осип Сергеевич. — Куда ж он в таком виде-то? Да еще без коробки. Не‑е, так с весны и простоял без движенья. За это могу поручиться…

— Я заметил, Саня, ты опять колесами интересовался. Это правильно — ты рисунок протектора лучше других запомнил, — нахваливал напарника Старцев, покидая гараж Московского горкома. — Что скажешь?

— Колеса явно с другой машины, — уверенно ответил Васильков. — Нет ни одной покрышки с оригинальным рисунком протектора. Видать, машину использовали каждый день, и оригинальные шины пришли в негодность. Поэтому их и заменили другими. Либо здесь, либо еще до отправки в Польше.

— Это объяснимо. Горком — организация серьезная, — согласился Иван. — А какие покрышки подходят для замены оригинальных?

— Только от иностранных легковых машин. От наших — диаметр маловат и нагрузка должна быть поменьше…

Покинув здание горкома, оперативники постояли возле каменного крыльца, покурили, посовещались. И направились к ожидавшей их машине.

— Куда теперь, товарищи офицеры? — спросил водитель, когда те уселись на задний диван.

— Остался у нас Красностуденческий проезд, дом № 4, — назвал последний адрес Васильков.

— Красностуденческий? — почесал затылок водитель. — Ба, сколько живу в столице, никогда не слышал. Это где ж такой?

— Платформу «Тимирязево» знаешь?

— Бывал.

— Вот туда по Дмитровскому шоссе. Не доезжая пары километров до платформы, съезд влево.

— Ага, понял. Это мы зараз соорудим…

Легковушка тронулась и, плавно набирая скорость, побежала по улице в сторону ближайшего перекрестка.

Старцев посмотрел на часы, затем в небо. Вечерело. «Лишь бы этот инвалид оказался на месте, — подумал он. — Если адрес липовый или субъект скрылся в неизвестном направлении, дело опять забуксует…»

Глава седьмая

Венгрия, южная окраина Будапешта 15 февраля 1945 года

Штаб дивизии находился на окраине холмистой зеленой Буды. Здесь самый нижний по течению красавца Дуная мост соединялся с шоссе, опоясывающим южный пригород венгерской столицы. В мирное время город строился, разрастался. Накануне войны за этим шоссе стали появляться новые кварталы. В память об этом кое-где зияли котлованы или торчали остовы так и недостроенных зданий.

Южный пригород Буды нашим войскам удалось отбить у фашистов довольно быстро. Поэтому командир дивизии полковник Кононов распорядился обустроить штаб в подходящем пустующем доме.

Комполка майор Стародубцев подъехал к штабу дивизии за десять минут до начала совещания. Успевший освоить «Хорьх» сержант Епифанов лихо развернулся и тормознул между «Виллисом» и мотоциклом «М‑72». Все приглашенные на совещание: командиры полков, штабные и офицеры управления дивизии — курили у входа в парадный подъезд трехэтажного дома. Завидев подъехавший немецкий автомобиль, все, как по команде, побросали окурки и с интересом направились к его обладателю. Добыть такой знатный трофей удавалось далеко не каждому, и офицерам не терпелось учинить «виновнику» допрос.

— Поздравляю с обновкой, Семен Агафонович! — Первым пожал руку Стародубцеву молодой полковник — начальник штаба дивизии. — И как тебе новый конь?

Стародубцев был похож на именинника — смущался, краснел и что-то бубнил невпопад.

— Вот это аппарат! — восторгались офицеры.

— Красавица!

— Да не красавица, а красавец!

— «Хорьх» — понимать надо!.

Это был автомобиль, изготовленный противником на заводах ненавистной фашистской Германии. Тем не менее, обступив машину со всех сторон, советские офицеры отдавали должное необычной хищной форме кузова, качеству, технологиям и той аккуратности, с которой была исполнена каждая деталь технического чуда.

— Комдив!. — вдруг пронеслось среди офицеров.

Народ расступился, пропуская к «Хорьху» полковника.

Тот подошел, попыхивая папироской, огладил плавный изгиб темного крыла. Слегка наклонившись, поковырял пальцем наспех заделанную пулевую пробоину в дверке.

— Чей? — спросил он голосом военного прокурора.

Почуяв в груди неприятный холодок, Стародубцев шагнул вперед.

— Мой, товарищ полковник.

— Где добыл?

— Трофей, — использовал майор заготовку Скрипкина. — Тех немецких генералов, что мы захватили возле гостиницы.

— Это которых в госпиталь отправили?

— Так точно.

Полковник Кононов обошел «Хорьх» со всех сторон, заглянул внутрь кабины, легонько попинал переднее колесо. И, посмотрев на часы, заторопился:

— Через минуту начинаем, товарищи офицеры. Прошу всех в штаб…

На редких совещаниях, проводившихся в затишьях между войсковыми операциями, штурмами и передислокациями частей, «лить воду» и произносить длинные пустые речи было не принято. Говорили исключительно по делу: коротко и предельно ясно. Потому посиделки в штабе дивизии бывали недолгими.

Собрались в самой большой комнате вокруг длинного узкого стола, сооруженного из пустых снарядных ящиков. В комнате было сумрачно, так как почти все стекла в окнах повылетали от близких разрывов; солдаты, чтоб не сквозил холодный воздух, прикрыли их досками. В углу гудела буржуйка, труба от нее замысловатым образом петляла вдоль стены и выходила в ближайшее окно через небольшое отверстие.

В переднем углу стояло знамя дивизии. Рядом со входом на вбитых в стену гвоздях висели автоматы, фуражки, шапки, командирский бинокль. Рядом с печкой сушились стопки дровишек, а всю противоположную стену занимали карты Будапешта и его пригородов.