Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 442

Хулиганы поднимались, оглашая пространство душераздирающими стонами. Уходить им пришлось по воде – фигура чекиста на другом краю «водоема» внушала опасения. Они побрели по луже, пропадая в темноте – у одного перебитая рука висела плетью, у второго с губ сочилась кровь, и целостность зубов вызывала сомнения. Третий ковылял, как инвалид: каждый шаг отдавался болью, и он не стеснялся жалобно выть. Побитая команда растворилась во мраке, затихли берущие за живое звуки.

Патрульный экипаж возник так кстати! Знают, когда приезжать! Взвыла сирена, «УАЗ» с опознавательными знаками городского УВД вывернул из-за угла, подкатил к месту происшествия. Распахнулись дверцы, выскочили двое в фуражках. Света фар и фонаря было достаточно, но включились еще и фонарики. Сирена захлебнулась и заглохла.

– Кто кричал? А ну, ни с места! – выкрикнул старший экипажа, бросаясь к одинокой фигуре в бежевом плаще. Пальцы нервно теребили застежку кобуры.

– Осади, сержант, не в том ты шустрый, – проворчал Кольцов, поднимая отрытое удостоверение. – Комитет государственной безопасности.

На зрение сержант не жаловался, тут же сбавил обороты. Еще один фонарь осветил одинокую женскую фигуру, стоящую в стороне. Ирина окаменела, машинально прижимая к груди сумочку.

– Что случилось, товарищ майор? Так орали, словно резали без наркоза. Мы на улице Революции стояли, сразу примчались…

«Докурили и примчались», – мысленно поправил Михаил. Милиция в этом городе, как и везде, была степенная и неторопливая.

– Кто напал, тот и орал, сержант, – парой фраз он описал создавшуюся ситуацию. – Ушли вон туда, – он показал подбородком. – Если не протянете резину, сможете догнать этих ночных мотыльков. Мобильность у них сегодня – так себе.

– Понял, товарищ майор… – Сержант вернулся к машине. Напарник прыгнул за руль. Заиграла красно-синими огоньками мигалка, «уазик» разрезал лужу и растворился во мраке.

Михаил проводил его глазами, покачал головой. Что-то ему подсказывало, что погоня закончится ничем – что было, в общем-то, в интересах обеих сторон. Мысленно выражаясь (опять испачкался), он подошел к Ирине, которая и не думала шевелиться.

– Да что за день такой… – передернула она плечами, выходя из оцепенения. – Просто убили, Михаил Андреевич, я оторваться не могла… Работники ножа и топора повстречались с рыцарем плаща и кинжала…

Михаил засмеялся. С этой женщиной было интересно. Даже под сильным впечатлением она ухитрялась шутить.

– Все в порядке, Ирина, вы под надежной защитой. Никогда не ходите в темные часы по малоосвещенной местности.

– Я и не хожу… – женщина перевела дыхание. – Не очень жестоко, Михаил Андреевич? Вы им все кости переломали…

– Жестко, Ирина Владимировна – не жестоко. Любишь кататься, люби и саночки возить. Главное, живы. И в следующий раз хорошо подумают, прежде чем выйти на скользкую дорожку. – Он подобрал валяющийся в траве нож, закинул подальше в кусты. – В путь, Ирина. Он у нас сегодня долог и тернист.

Остаток пути они проделали без приключений: мимо Кукольного театра, серой глыбы Дома культура Октябрьской революции, мимо старого городского театра «Красный факел», озаренного светом фонарей. Ирина опять разговорилась, но последние события не прошли даром – она часто озиралась, старалась не отдаляться от спутника. Двор за магазином «Орбита» погружался в темноту. В огромном доме горели только несколько окон – у ярых полуночников.

– Пришли, Михаил Андреевич, это мой подъезд… Спасибо, что довели, дорога действительно была долгая и трудная… Видите, окно горит на пятом этаже? Мама уложила Сашку, а сама меня ждет, книгу читает…

Она не хотела уходить. И майор не хотел. Нормальная майская ночь, не холодно. Женщина стояла совсем близко, мялась в нерешительности. В глазах блуждал огонек – вроде тех, что включают такси, когда машина свободна. Его вдруг потянуло к этой женщине, голова закружилась. Не такое уж холодное сердце оказалось у чекиста…

Ирина перевела дыхание, отстранилась:

– Не стоит этого делать, Михаил Андреевич… как бы ни хотелось… Вы уедете, а мне опять куковать одной… Вы женаты?

– Женат, – признался Кольцов.

– Вот видите… Достаточно на сегодня потрясений.

Стало стыдно. Что за недостойный порыв? Перед глазами возникло миловидное личико Насти. Всякий раз, когда он возвращался из командировок, жена прижималась к нему, вдыхала родной запах, спрашивала на всякий случай: «Ты хорошо себя там вел? Ну ладно…»

– Конечно, Ирина, не стоит, идите к маме и сыну… Вам скоро повезет, найдете свое счастье…

Она приподнялась на цыпочки, быстро чмокнула его в щеку – как бы благодаря за беспокойство, и побежала к подъезду. Открыла дверь, помахала рукой и исчезла.

Михаил вышел из оцепенения. Что это на него нашло? Глухо выражаясь, Кольцов зашагал со двора. На улице Ленина ему здорово повезло. С Комсомольского проспекта выворачивала «Волга» с шашечками. На панели поблескивал зеленый огонек. Водитель среагировал на вскинутую руку. А потом молчал всю дорогу, поняв, что пассажир угрюм и не хочет разговаривать. И названный адрес насторожил водителя. Доставил аккуратно, сверх счетчика не взял, пожелал спокойной ночи и всех благ.

Только в номере гостиницы Михаил расслабился. Полежал на кровати, придвинул телефон. Соединение с Москвой прошло безупречно, голос Насти звучал чисто, хотя и немного дребезжал.

– Ура! – обрадовалась супруга. – Ты долго не звонил.

– Дела, родная. – Хорошо, что она не видит, как он покраснел. – Это авгиевы конюшни, а не работа. Прихожу, валюсь без сил. Что тут со мной может случиться? Обычная бумажная возня, беседы с людьми…

Про конфуз в заброшенном доме он рассказывать не стал. Мужчинам свойственно жаловаться: любят, чтобы их жалели. Но сейчас случай не тот. Про стычку с хулиганами – тоже молчок. Про женские глаза напротив – тем более…

– Ты хорошо там себя ведешь?

– Да.

– Ну ладно… Не буду расспрашивать, ведь твоя работа окутана аурой таинственности…

– У вас-то как? Рассказывай.

– Буднично, Миша. Москва стоит. Отработала, с Валюшей посидела, прослушала истории из жизни детского сада. Не поверишь, там кипят такие же страсти, как у взрослых. Любовь, зависть, ненависть, предательство… Все хорошо, правда. Уборку сделала, с мамой поговорила, поревела на передаче «От всей души». Слушай, – оживилась Настя, – в городе, где ты сейчас находишься, есть кондитерская фабрика, где производят очень вкусные конфеты. Так и называется: «Н-ская шоколадная фабрика». Больше ничего не надо, а вот конфет привези… если сможешь достать.

– Вкуснее московских? – не поверил Кольцов. – Откуда известно?

– Я не раскрываю свои источники. Люди ели, остались довольны. Непонятно, как им это удается. Видимо, шаманов подключают. В магазине, понятно, не купишь: продукция идет на экспорт и еще куда-то. Но добыть со связями можно. У тебя же есть связи?

– Еще какие! – улыбнулся Михаил. – Проведу расследование, подключу влиятельных лиц и обязательно достану. Все, Настеныш, закругляемся, спать хочу…

Глава девятая

Планерка началась в девять утра. На календаре 21 мая, четверг. Пять суток группа работала в Сибири, а ситуация только усугублялась. Зевал Москвин, прикрывая рот кулаком. Остальные сидели смирно, ждали указаний. О том, что их начальник накануне провожал подозреваемую, знали все, но деликатно помалкивали, хотя вопросы напрашивались сами собой.

– Так что вчера было, товарищ майор? – не выдержал Швец.

– Погодину подставляли, – лаконично объяснил Михаил, – сработали грубо, ничего не вышло.

– А может, так и задумывали, товарищ майор? – осторожно предположил Вишневский. – А мы, такие умные, раскрыли их замысел. Погодина ведь теперь вне подозрений?

– Погодина там же, где была, – успокоил Кольцов, – но не забываем, что, кроме Погодиной, есть и другие фигуранты. Например, Лазаренко, наш примерный семьянин, у которого страстный роман на стороне. Этим объясняется нервозность и нелогичность его поступков. Но этим же фактом он может прикрывать что-то более греховное. Докладывай, Виктор Алексеевич, вижу: есть, что сказать.