Великий обман Бенедикта Блэкмура (ЛП) - Тейт Гайя - Страница 22

Бенедикт снова потянулся за виски, и его рука коснулась руки Виктора. От этого

прикосновения его пронзил электрический разряд. Наверное, это из-за алкоголя.

И тут, совершенно неожиданно, Виктор разразился той самой язвительной улыбкой, которую Вивьен часто носила на людях. «Забавно», - сказал он. «Я чувствую себя

бесстрашным как Вивьен. Но не как Виктор».

«Почему?» спросил Бенедикт. Он наслаждался обществом Виктора не меньше, чем

Вивьен. Возможно, даже больше. В откровенности Виктора было что-то

очаровательное.

Виктор пожал плечами, его улыбка угасла, и он сделал еще один глоток из бутылки.

Бенедикт последовал его примеру: огненный шлейф виски полыхал в его горле, резко контрастируя с нарастающим холодом в палатке. Он наблюдал, как Виктор

переместился, подтянул колени к груди и обхватил их руками.

«Если хочешь, я могу развести костер», - предложил Бенедикт, заметив, что Виктор

чувствует себя неловко.

«Я в порядке», - ответил Виктор, не отрывая взгляда от мерцающего света лампы.

«Я бы не хотел, чтобы ты сжог меня во сне».

На мгновение Бенедикт замешкался, его сердце гулко стучало в груди. Затем он

протянул руку и обнял Виктора за плечи. Он почувствовал, как Виктор напрягся, и

ненадолго задумался о том, чтобы убрать руку. Но через мгновение Виктор

наклонился и положил голову на плечо Бенедикта.

Бенедикт сделал еще один глоток из бутылки, и тепло жидкости разлилось по его

горлу. Мир по краям был нечетким, все расплывалось, кроме Виктора, который

сидел рядом с ним в тесной палатке. Виктор взял бутылку дрожащей рукой, и

оранжевый свет заиграл на янтарной жидкости, когда он поднес ее к губам.

Он выпил последний глоток виски и отложил пустую бутылку в сторону.

«Не хочешь прилечь?» предложил Бенедикт, слегка пригубив напиток.

Виктор посмотрел на него, его глаза остекленели от алкоголя. Он кивнул и лег на

матрас, а Бенедикт улегся рядом с ним. Они прижались друг к другу под одеялами, их тела были близки, между ними почти не было пространства.

Виктор дрожал, и Бенедикт заметил, как он бледен.

Обхватив его за плечи, Бенедикт притянул его ближе, стараясь поделиться с ним

как можно большим количеством тепла. Сначала Виктор напрягся, его мышцы

затекли от холода, но постепенно он начал расслабляться, прижимаясь к телу

Бенедикта. Его запах был пьянящим, смесь виски и влажной земли. Он был

подавляющим, дезориентирующим, и все же Бенедикт почувствовал, что

притягивается ближе.

Бенедикт почувствовал на себе пристальный взгляд Виктора и опустил глаза. Их

глаза встретились, и на мгновение от интенсивности взгляда Виктора у Бенедикта

перехватило дыхание. Их лица находились всего в нескольких дюймах друг от

друга. Он чувствовал теплое дыхание Виктора на своей коже. Сердце Бенедикта

бешено колотилось, его ритм отдавался где-то в горле. Он облизнул губы; Виктор

посмотрел на них. Ощущение гула пронзило тело Бенедикта, и он, не задумываясь, сократил расстояние между ними.

Теплые и холодные губы прижались друг к другу. Виктор ощутил вкус виски, вишни и мяты. Бенедикт почувствовал, что у него кружится голова, а все тело

слабеет не только от алкоголя. Несколько секунд он слышал только их неровное

дыхание на фоне завывания ветра.

Но не успел он толком сообразить, что происходит, как поцелуй внезапно

закончился.

Виктор положил руку ему на грудь, чтобы оставить между ними некоторое

расстояние. Его глаза были темными и серьезными, губы припухшими.

«Ты пьян», - сказал Виктор, его лицо все еще раскраснелось от поцелуя. Выражение

его лица было нечитаемым.

Бенедикт нахмурился, тяжело дыша.

«Я знаю», - сказал он.

Они смотрели друг на друга, пока Виктор не моргнул и не отвернулся.

Когда он улегся на матрас, чтобы поспать, Бенедикт встал и расправил рубашку.

Перед тем как выйти из палатки, он в последний раз посмотрел на напряженную

спину Виктора.

ГЛАВА 5. ШТОРМ.

Бенедикт проснулся от шума на улице. Сначала он подумал, что это ветер, но потом

услышал голоса и понял, что это, должно быть, остальные готовятся к ранней охоте.

Несколько минут он просто лежал, глядя на полотно над головой, размышляя о том, что произошло накануне, и надеясь, что все это было лишь сном. Непомерное

чувство, овладевшее им прошлой Найтю, не исчезло с утренним светом. Оно все

еще было там, теперь деля место в его груди с чем-то сродни жгучему отчаянию.

«Ваша светлость?» Это был Джон, стоявший у палатки. Бенедикт узнал его

длинный и тонкий силуэт за полотном.

«Да? Входи».

Камердинер вошел в палатку и отрывисто кивнул. «Доброе утро, ваша светлость».

«Знаю, я проспал», - сказал Бенедикт, садясь. «Когда все отправляются в путь?»

«Прошу прощения, ваша светлость, но охота отменяется», - почти извиняющимся

тоном сказал Джон.

Бенедикт нахмурился. «Отменяется?»

Джон кивнул. «Слишком много снега, сэр. Снег шел всю Найт и идет до сих пор», -

сказал он, проводя пальцами по засыпанным снегом волосам. «Охотничий мастер

посоветовал не ходить в лес. Он говорит, что кабаны будут прятаться; кроме того, лагерь может оказаться погребенным под снегом».

«Очень хорошо», - сказал Бенедикт, почувствовав некоторое облегчение. «Итак, каков план?»

«Все уже собирают свои вещи, сэр. Нам нужно отправляться в Блэкмур немедленно, пока дороги не перекрыли, иначе мы рискуем застрять на полпути».

Бенедикт кивнул. «Спасибо, что сообщил мне об этом». Он откинул одеяла и встал.

От прохладного воздуха по его телу пробежала дрожь.

«Не за что, сэр», - сказал Джон. Он уже собирался уходить, но потом снова

повернулся к Бенедикту. «Хотите, я помогу вам одеться?» - спросил он.

«Нет, спасибо, Джон», - ответил Бенедикт. «Но ты можешь собрать мои вещи. Я

выйду через минуту».

«Конечно, ваша светлость». И с этими словами камердинер покинул палатку.

***

Метель усилилась. Было решено, что семья и гости, сопровождаемые собаководами, немедленно отправятся в Блэкмур, а слуги последуют за ними.

Когда все сели на лошадей, Бенедикт огляделся, пытаясь отыскать Виктора среди

окружающей белизны, но его нигде не было видно. Бенедикт подумал, не мог ли он

тайком покинуть лагерь Найтю из-за того, что произошло.

Ноющее чувство в груди разъедало его изнутри, словно кислота.

Вскоре караван начал свой путь обратно в Блэкмур. Пронизывающий ветер

приносил еще больше снега, хлестал по лицу и впивался в грудь. Бенедикт

закутался в плащ, не видя ничего вокруг, только спину лошади в нескольких футах

перед собой.