Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1042

О том, что его подслушали в тот момент, когда он выдал Элюне смертный приговор, Барнич не знал, но даже и этого могло не хватить комиссару для обвинительного заключения. В общем, как ни верти, Элюня оставалась гвоздём программы.

Машина Барнича, его собственная, с настоящими номерами, была припаркована на улице у въезда во двор Панорамы. Барнич не собирался ею пока пользоваться, намеревался, как обычно, уехать с подчинённым, получившим деньги по чужому чеку, а потом вернуться за машиной уже в другом обличье. Элюня перепутала карты, приходилось менять планы. Скорее отсюда смыться, потом он придумает, как с дурой поступить. Вариантов множество, может и с лестницы слететь, и под лёд провалиться.

Действовать с обычным хладнокровием Стефан Барнич просто не мог. Овладевшее им бешенство вывело из равновесия и мешало с прежней невозмутимостью продумать в считанные доли секунды все возможности. Уж он разберётся с тем тупоголовым троглодитом, что осмелился его обмануть! Автоматически просчитывая варианты бегства, Барнич по привычке больше надеялся на свою удачу. В крайнем случае пристрелит девку и скроется. А пока продолжал тащить её изо всех сил к машине, изображая нежное объятие.

Бежан увидел их издалека. Занят он был наблюдением за фордом, в который должен был вернуться бандит с деньгами. О том, что тот уже деньги получает, комиссару сообщили по телефону. А Элюня наткнулась на любовника, сразу перестала соображать и теперь в обнимку с ним покидает банк, позабыв о его, комиссара, задании.

Бежана чуть кондрашка не хватил. От Казика он знал, в кого влюбилась без памяти эта глупышка и кого она сейчас тут встретила. Из-за неё весь тщательно разработанный план летит к чёртовой матери. Барнич её уже увидел, узнал, догадался о подстроенной ему ловушке и теперь тащит с собой в качестве заложницы. Не исключено, что и пристрелит, а сам сбежит, машина его специально поставлена так, чтобы сразу с места вырваться на улицу.

Комиссар успел отдать два коротких приказания, но тут из банка выбежал бандит с деньгами. Вот с этими деньгами, чужим паспортом и чужой автомашиной он представлял ценную добычу для полиции, его никак нельзя было упускать. Просто какая-то нечистая сила помогала мерзавцу Барничу! В данный момент у комиссара под рукой было лишь два сотрудника, третий не торопясь шёл за нежной парочкой, четвёртый задержался в банке. У комиссара не осталось другого выхода.

Отбросив дипломатические приёмы, он с такой скоростью налетел на бандита с деньгами, что тот и опомниться не успел, как на его запястьях защёлкнулись наручники, а сам он повалился на сиденье форда, ибо как раз открыл дверцу машины. Оставив его подоспевшим сотрудникам, Бежан бросился к Элюне, рискуя жизнью: какой-то кретин как раз вздумал отъезжать со стоянки и комиссар чудом не угодил под колёса. Доли секунды решили дело. Комиссар с отчаянием увидел, как Барнич заталкивает Элюню в машину.

С заталкиванием, однако, не обошлось без осложнений. Элюня стряхнула оцепенелость и даже сумела заговорить:

— Погоди, куда ты меня тащишь, я не могу уйти отсюда! И как вообще тебе удалось меня узнать? Погоди же, мне надо вернуться в банк, найти здесь одного типа…

Нервы Барнича не выдержали.

— Ты уже нашла его, корова! Так что возвращаться незачем. Чувствуешь, что тебе в бок ткнулось? Дуло пистолета, так что садись скорее. И без глупостей! Ну, живо!

И только теперь до Элюни дошло. Казик был прав, Иола была права, все были правы, а она, глупая… Шеф банды? Он, Стефан! Езус-Мария, это же он приказал её убить!

Дыхание перехватило, ноги вросли в тротуар, и Элюня окаменела окончательно и бесповоротно — превратилась в бесчувственную колоду, а затолкать несгибаемую колоду сквозь узкую дверцу в машину очень непросто. И на пушку колода не реагировала. Элюня, может, и рада была бы согнуться, да не могла.

И все— таки каким-то чудом Барничу удалось вбить колоду на сиденье рядом с шофёрским. Он захлопнул дверцу, перебежал к своей и шлёпнулся на место водителя. Наверняка сумел бы рвануть с места, ибо люди Бежана и он сам находились ещё в нескольких метрах от машины, если бы не Казик.

Прочитав десять минут назад Элюнину записку, он, примчавшись к Панораме, ещё издали увидел утрамбовываемую Элюню и с разбегу со скрежетом затормозил перед самым носом автомобиля Барнича. Выскочив из машины и одним тигриным прыжком оказавшись у дверцы, которую ещё не успел захлопнуть Барнич, рванул её что есть сил. Ухватившийся с той стороны за ручку Барнич вывалился наружу прямо в железные объятия Казика. И все-таки усмирить разъярённого Барнича удалось лишь благодаря объединённым усилиям четырех человек — не менее разъярённому Казику помогли подоспевшие полицейские. У преступника отобрали оружие и защёлкнули на запястьях наручники. В схватке пострадал лишь мерседес, ему немного погнули капот. А Элюня смотрела спектакль, сидя, как в ложе театра, на переднем сиденье, не пошевелившись, даже не моргнув.

Девушка осталась в такой позе, и когда преступника уже увели. Что с того, если он успел убить её Казика! Элюня не сводила широко раскрытых глаз с неподвижной фигуры лежавшего ничком на тротуаре парня. Все, все потеряно! Как теперь жить?

Безучастно восприняла Элюня обратную процедуру, то есть извлечение её из автомашины. В голове билась одна мысль: все потеряно, Казик погиб и во всем виновата она. И вдруг, не веря своим глазам, увидела, как парень пошевелился, медленно приподнялся и встал на ноги. Живой и вроде даже почти здоровый, если не считать рассечённой левой брови. У Элюни намертво перехватило горло, и последняя мысль покинула бедную её голову.

Привести организм в действие Элюне удалось не скоро. Её долго расспрашивали и тормошили, выпытывали, что с ней, не ранена ли, почему ничего не говорит и как-то странно выглядит. А девушка после всего пережитого могла сделать только одно. Она пала на грудь воскресшему Казику и разразилась рыданиями.

Комиссар Бежан глянул на них — и оставил в покое. У него и без них была пропасть дел.

— Ты позаботишься о ней? — уходя, бросил он Казику.

— Позабочусь! — клятвенно пообещал тот.

— Ну ладно, раз все равно придётся отправляться к Панораме за машиной, по крайней мере что-нибудь куплю себе, — говорила поздним вечером в своей кухне уже немного примирившаяся с судьбой Элюня. — Туфли или тряпку какую, а может, духи. Комиссар собирался приехать сегодня, не говорил?

— Не говорил, но думаю, приедет. Послушай, я хочу тебе сказать… мне очень жаль…

— И напрасно! Нравился он мне, не стану врать, но теперь уже прошло. Это была… оптическая ошибка. Ну так что, начнём есть или подождём Бежана?

— А блюдо может ждать?

— Хоть до утра. Салат и помидоры в холодильнике, а цыплёнок с макаронами постоит на слабом огоньке. Даже если немного разварится, все равно будет вкусный. Где-то я читала, как чья-то собака разрядила стресс, повыв на пригорке целых десять минут. Сдаётся мне, я поступила так же, проревев целый час. Как ты только выдержал?

— Не хотелось бы повторяться, но от тебя я вытерплю все.

Элюня вдруг резко обернулась — в одной руке крышка от кастрюли, в другой ложка.

— А я от тебя — нет! Старалась, заставляла себя, но не могу! Хватит с меня преступников! Права Иола, ни одному мужику нельзя верить. Есть у тебя какая-то тайна от меня, а я больше тайн не вынесу.

— С ложки капает! — заметил Казик, хватаясь за тряпку.

С размаху насадив крышку на кастрюлю и швырнув ложку в мойку, Элюня сурово и упрямо повторила:

— Я желаю знать…

Что именно — Казик, к большому облегчению, не услышал, поскольку в дверь позвонил комиссар Бежан. Он дал понять, что не возражает против ужина.

Аппетит у комиссара был отличный, хотя он и предчувствовал, что ему предстоит многое объяснить хозяйке. Все это пустяки, главное — преступники задержаны и находятся в добрых руках. Теперь надо получить венчающие дело показания Элюни. А вообще-то, девушке положена какая-то компенсация за отлично разыгранную роль жертвы.