Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1088

— Ты где… а, вижу… иди осторожно вперёд и чуть правее, за тот холмик и кусты. Не светись, объект прямо перед тобой, как по заказу! Пошевеливайся! Скорее! Она начинает раздеваться!

Боженка не понимала напряжённого шведского шёпота, зыркнула на Майку недовольным глазом и вернулась к созерцанию представления.

Навьюченный, как ишак, самой разнообразной и тяжеленной аппаратурой Харальд имел только две руки, поэтому продраться сквозь заросли бесшумно не сумел. Вертижопка, озабоченная совершенствованием внешнего вида самого ценного фрагмента своего тела, шелест за спиной услышала, но не встревожилась, поскольку знала, что где-то в той стороне находился Доминик После недолгого колебания верхние части гардероба стали понемногу с неё сползать. Она, возможно, и отказалась бы от эксперимента, если бы где-то в отдалении, у въездных ворот, теплицы и старой развалюхи не началась жутко шумная заваруха. Кто-то вопил, что-то грохнуло, в общем, разгорелся полномасштабный скандал. И вдруг всё смолкло, будто вырубилось электричество на дискотеке. Слышалось только непонятное клекотание, нервный разговор на пониженных тонах, так сказать, человеческий, а не молодёжный. Что не помешало немедленно подтянуться к месту происшествия практически всем, ранее рассредоточенным по немалой территории строительства.

Вертижопка едва глянула в ту сторону и вдруг решилась. Вокруг стало пусто, и она, сочтя это удобным моментом, скинула с себя последнюю одежду и вступила в непосредственный контакт с тёплым солнышком. Те две бабы болтали что-то о движении… На шорохи второй раз даже не обернулась, сработал рефлекс.

У профессионала Харальда тоже сработал рефлекс. Не терять ни секунды!

Боженка с Майкой некоторое время пребывали в растерянности: что-то происходило у ворот — обе пытались разглядеть, но без малого километр всяких препятствий сделать этого не позволил. Колебались они недолго: что бы там ни случилось, никуда не денется, ещё успеют увидеть, а Вертижопка давала представление, единственное в своём роде. Кроме того, Майка не могла бросить Харальда на произвол судьбы. Швед не швед, а, как ни крути, мужчина, вдруг с катушек слетит…

— Это она тренируется? — пробормотала ошеломлённая Боженка, уставившись на нимфу в неглиже. — Просто чтоб форму не терять, или у неё какие зрители имеются? Случаем, не Доминик, извини, конечно?

— Извиняю. Нет, не Доминик, но тоже мужчина. Отсюда его не видно, но расстояние ему — не помеха.

— Фото?

— Вроде того. Тише! Даже не представляешь, как мне повезло. Если бы ещё обернулась и показала свою овечью рожу!..

И в ту же секунду везение повторилось. Из кармана Харальда выскользнул мобильник и упал в спутанную мёрзлую траву. Торопясь его поднять, фотограф споткнулся, наступил на сухие ветки, кусты затрещали, и Вертижопка всё-таки оглянулась, надеясь на зрителя в лице долгожданного Доминика. Харальда она не заметила, пожала плечами и усовершенствовала гимнастику, помня подслушанные слова о пользе загара в движении.

Скоро всё кончилось. Первые мартовские дни жарой не грешат, а однообразные упражнения согревали плохо.

— Эй! — закричал издалека Харальд, не стесняясь присутствия модели. — Она уже одевается! Мне достаточно, не знаю, как тебе?

— Я в восторге! — ответила Майка чуть тише. — Это даже больше, чем я ожидала. Собирай манатки и возвращайся!

— Слушай, там что-то случилось, — обратила её внимание пришедшая в себя после стриптиза Боженка. Она с трудом оторвала от почвы ноги, успевшие за время спектакля прирасти к земле, и с беспокойством предложила: — Пойдём, посмотрим. Совсем я из-за этой зловредной лохушки растерялась.

— Погоди, мне надо Харальда нацелить. У него всё есть, может теперь возвращаться домой и приниматься за работу. Я бы с ним поехала, но мне ещё рано подключаться. И зачем я вообще с тобой иду? Я — к нему, а потом домой, рубец ждёт…

Боженка перестала слушать Майкину болтовню, которая из-за эйфории подруги становилась всё менее вразумительной, махнула рукой и ускорила шаг. Майка повернула к Харальду, совершенно не предполагая, сколько на этом теряет и как много приобретает.

У ворот творилось нечто странное и даже страшное, что обычно сопровождается диким ором. Крик, трёхэтажный мат, мордобой — всё это имело место и в этом случае, но как в немом кино. Ну, почти немом — шёпотном. Да, дрались или, как минимум, пихались, ругались и обзывались, но всё вполголоса. Чаще всего повторялись — что можно было разобрать издалека — слова «Тихо!», «Тише!», «Не ори, пся крев!», «Заткни пасть!».

Фантастическая сцена.

Благоприятная для Майки погода Казику с Мундей подложила огромную свинью. На этой стадии фундамент под бытовку для технического персонала расчищали вручную, лопатами. Тачки с битым кирпичом ждали своей очереди, слеги для пола лежали рядышком, остальные стройматериалы аж дрожали от нетерпения, а на краю выступающего из земли строения нервная дрожь била Мундю. Тот шипел и своим шипением пытался сдержать излишний трудовой раж Казика. Сокровище находилось у самой поверхности, каждая очередная снятая горсточка земли могла его обнаружить. Если бы хоть народу толклось поменьше, а ещё лучше, никого бы не было, ну, максимум охранник с собакой, те уже к ним присмотрелись и привыкли…

Но уж если облом, то облом. Энергичный Казик старался, как мог, и паскудил напропалую, но от излишнего рвения перестарался. Обходя опасное место, слишком от него отдалился, и удача улыбнулась постороннему копателю. Им оказался помощник каменщика, который вкалывал любо-дорого, поскольку торопился — их бригаде поручили гидроизолировать фундамент и приподнять первый этаж (не фронт работ — конфетка!), а так как трудились сдельно, то чем быстрее и больше, тем лучше. Опять же особо стараться не требуется, объект на два года рассчитан, а не на века. Паренёк от души налёг на лопату и заорал:

— Люди! Здесь что-то есть!

Наклонился и сунул руку.

Этого Мундя уже не вынес. Казик ничего, только одеревенел и замер. Мундя — другое дело, проклятая стрела ой как аукалась, подживающая рана свербела, воспоминание о позоре — тем более, вот и не сдержался. Налетел со всего маху, как буйно помешанный, на счастливчика, который аккурат выпрямлялся, держа в одной руке лопату, а в другой колоссальную, просто гигантских размеров луковицу императорской короны.

Наличие луковицы забытого в тучной земле теплицы декоративного цветка, иначе называемого рябчиком императорским, считать удивительным открытием было никак нельзя, поражали, разве что, размеры луковицы. Куда больше удивило всех неожиданное нападение на нашедшего. В немедленно разразившейся битве приняли участие шесть человек, из которых четверо понятия не имели, за что бьются, с кем и почему. Боевые действия развернулись на месте бывшей теплицы. Шесть пар обуви при поддержке садового инвентаря рыхлили мягкую землю куда лучше стада голодных кабанов — ну и нарыли добычу, ни в малейшей степени не похожую на ботаническое чудо природы.

Кто первый схватил здоровенный ствол, выпавший из разорванного целлофанового пакета, снял с предохранителя и пальнул, так никогда и не удалось установить. К счастью, ни в одно живое существо он не попал, зато битва перешла в решающую стадию и приобрела очень даже осмысленный характер. Теперь дрались за обладание огнестрельным оружием в количестве шести единиц, из которых две были теоретически смертоносные, а остальные гораздо менее убийственные — пугачи. А в придачу множество патронов, не подходящих практически ни к чему.

Самого главного начальника строительства всего объекта, по чистой случайности угодившего в гущу боевых действий, чуть не разорвало от злости. Ему после долгих и очень даже недешёвых усилий удалось-таки добиться успеха — обнаружить в документации махонькую ошибочку, которой можно было воспользоваться и наконец-то начать работы в обход бюрократической волокиты. Планы местности и находящихся на ней строений снимал какой-то недоучка: напортачил, перепутал объекты, и по бумагам выходило, что теплица стояла во всей своей красе, а главное, в целости и сохранности. Мало того, называлась хозяйственной постройкой. Просто идеально — ведь он и возводил хозяйственную постройку.