Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1089

Только сделать это надо было незамедлительно, чтобы никто за работой его не накрыл. Сложить из готовых элементов.

Три дня — и стояло бы под крышей! А цепляться к мелкому ремонту внутри никто и права не имеет, инвестор может себе драгоценной мозаикой хоть хлев выкладывать!

И надо ж было этим дуралеям такой кипеж поднять, в Португалии, небось, слышно. Оружие они, вишь ли, нашли, волыны допотопные — подумаешь, клад какой! И что за недоумок пальбу поднял? Да хоть бы и танк отрыли, и атомную бомбу, орать-то зачем? А ну, быстро позакрывали свой хайла… хайлы… Короче, заткнуться всем! И туркаться молча! Хоть поубивайте друг друга, но молча! Если кто услышит и заявится, он самолично всех уроет!!!

Из посторонних, к счастью, никого не случилось, только энергичным шагом подошла Боженка, а вслед за ней появилась надутая Вертижопка, встреченная Зютеком, словно небесное видение, долгожданное, но слегка раздражающее. Краткий обмен репликами прояснил дело. Озабоченная загаром Вертижопка забыла, зачем здесь находится, и всю свою служебную поклажу бросила в зарослях можжевельника, терновника и падуба. А Зютеку требовалась документация, поскольку рядом с ним топтался специалист по декоративным и капризным водам, который очень спешил…

Вертижопка обиженно пожала плечами и повернула назад. Специалист посмотрел ей вслед и спешить перестал. Ещё очень продолжительное время он не настаивал на немедленном обсуждении служебных вопросов.

Бардак между тем продолжался. Активные боевые действия, правда, прекратились, поскольку соблазнительную добычу с жадных глаз долой прибрал взбешённый начальник строительства. Сгрёб всё в коробку из-под унитаза и унёс с собой, а трудно биться за то, чего нет. Но в земле всё ещё рылись в поисках патронов. Небрежно упакованные в коробки и целлофановые пакеты те в изобилии валялись вокруг. Попутно выкопали короткие, полуметровые, отрезки колючей проволоки — их чья-то неведомая рука собрала и аккуратно положила на несколько бетонных блоков, служивших временно в качестве скамейки. А патроны вредный начальник тоже отобрал.

Он даже не пытался дознаться, откуда этот идиотский арсенал взялся в тепличной земле. Вмешательство соответствующих служб немедленно и надолго остановило бы с таким трудом начатые работы, а ему только новой головной боли не хватало. Но и шантаж был ни к чему.

— Влад! Забери этот мусор в машину, — очень громко приказал начальник своему шофёру. — Четыре пугача и два ствола, в том числе обрез и одно не пойми что, похоже, самоделка домашнего производства ещё с войны. Все видели. Маслята тоже давайте сюда, считать не будем, на вес… Полнотелый кирпич мне!

Зная вес полнотелого кирпича, тут же установили, что нарытых патронов было три с половиной килограмма.

— Весь арсенал отправится в ментурово, сразу, как только под крышу подведём. По моим прикидкам в понедельник, — кончил своё выступление начальник чрезвычайно резким тоном. — А вообще, половина — холостые.

Ему даже не было нужды добавлять, что, если кто раньше времени вякнет, может пенять на себя. Это подразумевалось само собой.

Луковицей-рябчиком завладела Боженка. Никто не возражал, вот только Мундя…

Он не был законченным болваном, чтобы не понимать, по чьей вине заварилась вся каша. Не стерпел, понесло его, нервы сдали. Ни одна собака нипочём бы не просекла, что с нарытым у них есть что-то общее, если бы он не рыпнулся. Да ещё в эту дулю сдуру вцепился…

— Да ты чё, это ж чистый фарт! — запротестовал Казик, блеснув небывалой сообразительностью. — Все сразу поверили, что ты такой цветолюбивый, в смысле растительноядный, ну, того… луковицу хочешь и на ней зациклился. Никто о железках и не заикнулся!

— Фарт, что Гжеся не было, — буркнул Мундя.

— Гжесь ни фига не знает и ни в жизнь не узнает, не бзди. И кто кого подставил — это ещё вопрос… Патроны не подходят? Так ведь сказали?

— Плевал я на патроны. Один хрен — всё просрали.

Честно говоря, такому обороту Казик был даже рад, в чём ни за какие коврижки бы не признался. Не хотелось ему ни на кого нападать, угрожать оружием, а уж тем более стрелять. Свистнуть что по мелочи — с дорогой душой, всегда пожалуйста, но по-тихому, без лишних эффектов! Это Мундю на жёсткий бандитизм тянуло… ну, не то чтобы жёсткий… красиво так рисовалось. Поначалу разведать, войти, пригрозить, может, и пальнуть для острастки, забрать наличку и валить, только нас и видели. И не абы у кого, не у простых людей, лотошников всяких или продавщиц, ничего подобного. Только взяточники! Жадюги жирные! А взятки никто безналом не даёт, только из рук в руки, наличкой!

Такой подход Казику понравился, и он даже похвалил Мундю, когда тот спёр у собственного брата половину добра, приобретённого у русских. Гжесь просёк, что товар кто-то увёл, но на брата не подумал. А теперь выходит — развели москали Гжеся, а вроде такой крутой. Платил-то как за настоящие стволы, правда, странно дёшево, просто даром. Он тогда ещё подумал: может, это русские впопыхах — вроде им менты в затылок дышат? А тут вдобавок патроны ни к селу ни к городу!

Да теперь-то без разницы, раз весь арсенал коту под хвост. А какой надёжной теплица казалась…

— А он вообще где, Гжесь то есть?

Мундя пожал плечами:

— Болтал что-то, будто на телевидение подрядился — этим, как его, статистом вроде. Бандюги им требуются, только не тупые, а башковитые.

— Чё, актёров не хватает? — удивился Казик.

Мундя опять пожал плечами, старательно скрывая зависть:

— Актёрам платить надо, так? А с улицы первый попавший за гроши побежит, лишь бы засветиться. Где-то вроде под Белостоком снимают. Гжеся взяли и ещё пару, а остальные тамошние, местные. Хоть в одном подфартило, а то был бы здесь, тогда и не знаю… у него нюх, как у собаки.

— Главное, на нас не подумали, — утешил приятеля Казик. — Твоя заслуга.

— Придётся всё по новой начинать, — понуро констатировал Мундя.

Несостоявшиеся налётчики добрались, наконец, до его дома, где было пусто, что в данный момент как нельзя более их устраивало. Зато холодильник был полон всякой замороженной жратвы, что их устраивало ещё больше. Мундя примостился поудобнее на чём помягче и погнал Казика на кухню, поскольку замороженное требовалось разогреть. Казик умело и энергично принялся за дело.

— Я на тебя поначалу здорово окрысился, — мрачно информировал дружка Мундя. — Когда тебя дальше понесло, а тут начал этот рыться, как его, Тадик…

— Тео…

— Тео, так Тео. Махал, как ветряк, сразу видно было, что докопается. Лучше бы ты. Но теперь думаю: хрен бы мы с этого поимели. Да к тому же, поди знай, с чем бы этот их главный наехал — видал его морду? сущий вампир, а то и похуже! — если бы та шмара хай не подняла. Он ведь и не думал уезжать.

Казик что-то помешал в кастрюле и уменьшил газ:

— А ты-то куда делся, что-то я не видел?

— Смылся за теплицу. Чтоб не цеплялись: мол, сижу и ничего не делаю. Заслонили мне обзор — так и не понял, что случилось. Чего она заверещала?

— Да хренотень какая-то. Ты же ближе стоял. А правда, что колючую проволоку тоже там откопали?

Мундя напряг память:

— Было такое дело. Как поутихло маленько, какие-то куски под ногами валялись, точно. О! Вот почему наши пакеты порвались, и всё развалилось. А что потом было, не знаю.

— И я не знаю. Вроде как кто-то ту проволоку на блоки положил, на супорекс. А та коза на неё и плюхнулась.

— Не видала, куда садится, что ли? — возмутился Мундя. — Ведь чёрным по белому… Эй, у тебя горит!

Казик кинулся к кастрюле:

— Не, только снизу чуть, сейчас готово будет. Оно там, на блоках, вроде как прикрыто было. Мне тоже заслоняли — мотались, как подорванные. Да и не сильно она плюхнулась, самую малость покарябалась.

— Зато визжала классно, — похвалил Мундя. — Сразу отшибло искать, кто стволы зарыл. А прикинь, до чего стройка нефартовая — раз за разом людям задницы надирает…